Девочка с веслом, или личный друг домового (СИ) - "Сербский" - Страница 58

Выдержав паузу, я перевел внимание на фею:

— Один вопрос, Наташка.

— Да? Загэн, битте.

— Хочешь новую юбку? Красивую, зеленую.

— Почему зеленую? — она мгновенно переключилась, забыв о лошадке. — Мне больше красный цвет по душе. Рот пинк!

— А у нас полно обрезков офицерского сукна, — честно признался я. — Их много, целый мешок. Понимаешь, офицеры хоть и красные командиры, но мундиры на них зеленые. И очень кстати вчера пришел свежий журнал «Работница», с выкройками. Модные силуэты осени, и все такое…

— Тренд нового сезона — зеленый цвет, — солидно подтвердила Настя. — Особенно в нашей местности. Видела, какие платья на кикиморах? Там есть интересные решения. Вот тут вытачки, тут поясок, а здесь карманы! И пуговки с правого бока, сверху вниз. Классный лук, полный отпад!

Фея слушала, раскрыв рот.

— Так чего стоим? — подскочила она. — Лошадка, гебен зи мир битте! Скорее вези меня к вам домой. Нах хаус!

Глава 48

Глава сорок восьмая, в которой выясняется, что песец — не только ценный пушной зверек

Сообщение о невидимой гостье прошло гладко — Нина Ивановна восприняла новости спокойно. То есть без душевного волнения и громких звуков. Она только улыбнулась, заслушав доклад старушек. Что ж, логично. Если в этом мире нашлось место домовым и боевым духам, то почему бы не быть феям? Ну и что, что с хулиганскими наклонностями. Все мы не без греха…

И проблему барабашкиной невидимости Захарова сняла быстро. Что кикиморам не удалось за час, пока они поили фею горячим шоколадом и знакомили с обстановкой, решилось за одну минуту.

— Послушай, Наташка… Как же мы будем шить себе новые юбки, если я тебя не вижу? — вбросила Захарова резонный аргумент. — Напортачим сослепу, и косяков не заметим!

Здесь Нина Ивановна не лукавила. Идея новой юбки серьезно увлекла не только фею. А почему нет? Не собиралась Захарова вечно в форменных брюках ходить. Хватит, нафорсилась уже армейским стилем. Теперь жизнь, можно сказать, снова начинается. А с новыми ногами на пляже показаться не стыдно, не то что раньше. Ну какие теперь, к лешему, брюки? Все эти мысли ясно читались на ее лице.

— И что делать? — вопросила фея дрогнувшим голосом.

— Милая моя, сколько можно говорить? — рявкнула Глафира. — Надо захотеть! Именно тебе захотеть, а не кому-то иному. Представь себе, что Нине Ивановне важно тебя видеть. От этого не будет никакого убытка, одна лишь польза!

И барабашка Наташка захотела. Она проявилась со сверканьем, будто цветной телевизор в грозовую ночь. Только без грохота и прочих звуковых эффектов. Раньше она виделась мне как бы в тумане, а теперь стала четкой и контрастной. Молочно-белая блузка загорелась тысячей огненных линий разного цвета. Она оказалась расшита не только серебряной канителью, но и мелким бисером из жемчуга и агата. Такой же яркой мишурой заблестели цветочки на платке и заколка в светлых волосах. На этом красочном фоне глаза феи засияли голубыми топазами.

— Какая красивая! — воскликнули наши воспитательницы хором.

А кикиморы добавили хайпу:

— Господи боже мой!

— Но очень маленькая, — огорчилась Катя. — Заморыш какой-то астеничный. Надо подкормить…

— Наверно, в я детстве болела, — предположила фея. И от еды не отказалась.

Конечно, дураков нет. А ну-ка, даденное с добром угощенье! Из рук хозяйки — такого она никогда не видела. Кушала фея немного, всего по наперстку, но основательно. Перепробованными оказались салат, сыр, икра и рыбный пирог. Одновременно с этим проходила педагогическая беседа по поводу воровства. И завершилась она успешно.

— Без разрешения ничего не брать? — переспросила барабашка Наташка. — Яволь!

— Точно не будешь? — недоверчиво уточнила Настя. А потом добавила: — Если так, то гут.

— Не буду, — согласилась фея. — Брав гут.

Эта необычайная легкость поразила не только меня. На смутные подозрения натолкнулась и Нина Ивановна, она даже переглянулась с Катей. Но никто не успел рта раскрыть, как фея блеснула конфетой, извлеченной из складок юбки:

— Все будет абгемахт! Нина, хочешь «Кара-кум»? Смотри, какой фантик красивый, с верблюдами. Дас конфект!

А потом они разложили журналы «Работница» и закопались там — с головой и живым обменом мнений. Что характерно, с одинаковым интересом.

Субботний вечер был тих и светел. Жара ушла, но теплынь осталась невероятная. Красный диск солнца тужился напоследок и, кажется, кряхтел — он висел над горизонтом и не собирался туда нырять. Летом солнце заходит поздно, в десять вечера, а восходит уже в три. Ничего не поделаешь, приполярная ночь коротка. Но тишина во дворе была относительной, потому что наблюдалась некоторая активность.

Редкий гость, леший Лёха, энергично занимался грузопогрузочными работами. Без лишних слов он вскрывал картонные ящики и, доставая оттуда банки, пакеты и свертки, запихивал их в складки своего хитрого костюма. Ящиков оказалось много, пара кубометров точно. Объемный вышел заказ, кладовщице Зине для доставки груза пришлось напрячь «буханку» УАЗ и двух солдатиков.

Наблюдение за лешим представлялось мне чисто познавательным: влезет или не влезет. В смысле, поместится все, или что-то останется? Поедая лесные ягоды из лукошка, Настя выражала сомнение. Это казалось логичным, однако я в этом парне был уверен. Так оно и вышло — загрузившись своим добром, Лёха в габаритах не изменился. Причем двигался без напряга. И сразу усвистал домой, ссылаясь на крайнюю занятость. Даже чаю не попил. Что ж, дело молодое. В лесу, небось, русалка Ленка на ветвях сидит, гостинцев ждет.

Остальные ящики, собственность домового Федора, мы оставили на веранде. Возле них крутились кикиморы. Изучая наклейки, они качали головой и цокали языками. Зависть не самое лучшее чувство, но понять их можно.

— Боярин, это же выходит… — вкрадчиво уточнила Марфа. — Значит, если сварганить лекарство от усов, можно получить такой же подарок от Зины?

— Ну, точно такой — это вряд ли, — честно признался я. — Здесь же на цельную золотую монету вышло.

— А если дать тебе такую монету?

— Не вопрос, — покладисто согласился я. — Договориться с кладовщицей всегда можно. Только зачем тратить монету, когда лето во дворе? Трав и ягод в лесу полно, руки у вас есть. Зина расскажет подружкам, пойдут заказы. А монеты пригодятся вам на черный день. Логично?

— Лапидарно глаголешь, боярин, — согласилась Марфа. — Значит, даром раздавать зелья больше не будешь?

— А зачем? — хмыкнул я. — Мы же всем желающим рецепты вручили, нехай сами трудятся. А нам надо подумать о более серьезных вещах.

— О чем же это? — подключилась Глафира. В руках она вертела маленькую, на сто грамм, баночку икры баклажанной. — О редких деликатесах?

— Нам нужен крепкий эксклюзив, — рубанул я правду-матку. — Что-то вроде молодильных капель, как умеет полковник Гриб. Насколько я понял, это универсальное лекарство. Оно не только омолаживает, но и укрепляет организм.

— Знамо дело, — кивнула Марфа. — И рецепт нам Федька принес. Но готовка снадобья того — дело сложное, полное неведомых хитростей.

— Нас трудностями не запугать, — пафосно воскликнул я. Хотел добавить «вперед, на пулеметы!», но удержался, ограничившись медовым лозунгом: — Мы же лучшие! И кто, если не мы?

В ситуациях, когда коллектив нужно нацелить на высокие цели, патетика и высокие слова лишними не бывают. Бабушки мотивацию увидели, осталось лишь вдохновить их на трудовые подвиги. А как иначе? Чтобы многого добиться, надо ставить перед собой сложные задачи. И потому не будет крепостей, которые кикиморы не могли бы взять!

Марфа на это хмыкнула:

— Кабы все было так просто, старухи с улицы давно пропали бы. Душу отдали бы за пару капель варева, что старость отгоняет. Да я сама бы отдала!

— Ваши души нам без надобности, — в ответ хмыкнул я, — за работу будем натурой брать: бакалеей и гастрономией.