Перекрестки миров. Том 1 (СИ) - "Джек из тени" - Страница 51

Алексей видел узлы, которые горели ровным зелёным светом, активные стабильные переходы. Таких было большинство. Но солидная часть точек на карте была почти прозрачной и едва мерцающей. «Спящие», пронеслось в сознании старлея. Врата, которые можно было активировать, но для этого нужен был Ключ.

Некоторые нити, которые соединяли узлы, были жёлтого, какого-то болезненно-тревожного цвета. «Заблокировано». Он не знал, как и почему, но чувствовал, что проход по этим маршрутам невозможен, словно видел на дороге непробиваемый стальной занавес.

Но страшнее всего были красные и чёрные метки. Красные узлы пульсировали, как открытая рана. От этих точек исходило ощущение опасности, боли и смерти. Тут же в голове всплыло: «Активный конфликт». Значит, в этих местах шла война, такая же, как та, из которой его только что непонятным образом выкинуло… а может он уже умер. Чёрные точки — они были дырами в этой паутине света. Пустотой, которая всасывала в себя всё вокруг. Уничтоженные Врата — мёртвые, навсегда потерянные пути.

Карта была интерактивной — Корнев не двигал её руками, которых у него не было в этой пустоте, он двигал её силой мысли. Смахнул в сторону, и паутина послушно сместилась, открывая новые, ранее невидимые сектора. Но, сдвинув её несколько раз, Корнев упёрся в «туман войны». Перед его взором стояла непроницаемая серая мгла, за которой Алексей ничего не видел, но линий в этот туман уходило множество.

Корнев вернул карту в исходное положение, находя тот узел, в котором он находился до попадания в неизвестность. От этого узла к зелёной точке с пометкой «Терра-3» (почему-тo внутри он знал, что это и есть Земля) вело несколько путей. Но все они были помечены как заблокированные. Все, кроме одного. Корнев всмотрелся в тончайшую, едва заметную нить, которая уходила за пределы видимой карты, в тот самый «туман войны». Обходной маршрут… нестабильный, длинный…

Внезапно Карта мигнула и стала сворачиваться, как старый пергамент, превращаясь в небольшое, тускло светящееся окно, а в звенящей пустоте пространства, прямо перед Корневым, начала формироваться фигура. Она была соткана из того же полупрозрачного призрачного света, что и сама Карта. Очертания фигуры были гуманоидными, но расплывчатыми, как изображение в воде. Фигура была высокой, изящной, и от неё исходило ощущение древней, непостижимой мудрости и любопытства.

Она не говорила, но мысль, чёткая и холодная, как кристалл льда, вонзилась прямо в сознание Корнева: «…неожиданно. Редкий образец. Отклик на уровне прямого носителя…»

Фигура медленно протянула к нему свою призрачную руку. Корнев инстинктивно попытался отшатнуться, но не смог. И в этот момент Алексея пронзил ослепительный, всепоглощающий белый свет. Казалось, сама вечность хлынула сквозь него, сканируя, анализируя, препарируя каждую клетку старлея, каждую его мысль.

А потом перед глазами, словно на экране древнего компьютера, вспыхнула надпись. Буквы были чужими, но он понимал их смысл так же ясно, как своё собственное имя.

«Класс: Навигатор. Уровень: Высший Порядок. Совместимость 93,7%. Протокол активации запущен. Часовые оповещены…»

«Какие, к чёрту, часовые⁈» — успел возмутиться Корнев на великом и могучем, но его протест утонул в новой волне ощущений. Космос качнулся, как палуба корабля в девятибалльный шторм, звёзды и галактики смазались в одну сплошную линию, и старлея с чудовищной силой начало затягивать обратно, в ту самую точку, из которой его выбросило.

Иной мир, уже ставший немного привычным, стремительно возвращался. Вот уже видна планета, вот континент, вот пятно леса… Скорость была неимоверной, казалось, старлей сейчас врежется в землю и оставит на ней новый кратер.

А потом снова наступила темнота, но уже другая. И сквозь эту темноту, словно из-под толщи воды, до Корнева донёсся знакомый и до боли родной встревоженный голос.

— … мандир! Барон! Очнись, твою мать! Ланцет, он хоть дышит⁉

Корнев судорожно, с хрипом вдохнул, лёгкие обожгло воздухом. Старлей открыл глаза. Над ним склонилось перепачканное сажей, встревоженное лицо Казановы. Связист тряс его за плечи. Рядом Ланцет уже готовил шприц с адреналином.

— Живой… — выдохнул Казанова с таким облегчением, будто сам только что избежал смерти. — Командир, ты нас напугал. Ты как будто помер на минуту. Не было ни пульса, ни дыхания.

Корнев попытался сесть, но в голове вспышкой взорвалась новая волна боли. Ланцет подхватил своего командира, не давая тому упасть.

— Лежи, командир. У тебя контузия, и, похоже, сильная.

Но Барон уже не слушал его, а пристально вглядывался в арку Врат. И то, что он увидел, заставило его забыть о боли в голове и звоне в ушах.

В воздухе, прямо над аркой висело едва заметное дрожащее марево. И сквозь него, как сквозь запотевшее стекло, проступали очертания. Карта. Та самая карта Врат, которую он только что видел. Она была тусклой, почти невидимой, но она была там. И видеть её, как понял Корнев, мог только он один.

«Укажите точку перехода…»

Это был один из тех баров, которые существуют в каждом космическом порту, на каждой орбитальной станции, в каждом перевалочном пункте галактики. Миллионы, миллиарды одинаковых заведений, пропахших дешёвым алкоголем, горелым мясом и несбывшимися надеждами. С той лишь разницей, что конкретно этот гадюшник располагался на одном из коммерческих колец, опоясывающих пыльную, ничем не примечательную планету в секторе Дивайн. И назывался этот бар «Последний шанс». Ироничное название для места, где большинство посетителей свой последний шанс уже давно пропили.

За столиком, который расположился в самом тёмном дальнем углу, вдали от шумной стойки и вечно мигающего экрана с межгалактическими новостями, сидела девушка. Если бы на планете проводился конкурс красоты, она бы взяла гран-при без всяких вопросов. Высокая, с точёной фигурой, которую не мог скрыть даже свободный крой одежды в стиле милитари. Длинные огненно-рыжие волосы были небрежно собраны в хвост на затылке, открывая изящную шею и лицо с тонкими аристократическими чертами. Густые ресницы, россыпь веснушек на носу, пухлые, чуть капризные губы — она была похожа на модель, случайно зашедшую не в тот район.

Но любой, кто имел за плечами хотя бы пару реальных боевых вылазок, а не симуляторов в учебке, взглянув в её глаза, быстро и молча свалил бы на другой конец бара, а лучше на другую станцию. В её изумрудных, смеющихся глазах периодически виднелась такая холодная и безжалостная пустота, что у бывалых наёмников начинало неприятно сосать под ложечкой. Это была пустота, которая заполняет человека, видевшего столько смертей, что давно перестал вести им счёт.

Девушка сидела в расслабленной позе, положив ноги в тяжёлых армейских ботинках на соседний стул. На её лице играла блаженная, немного пьяная улыбка. Перед ней на столе в живописном беспорядке стояло около дюжины пустых бутылок из-под местной бормотухи — крепкого фруктового дистиллята, от которого у нетренированного организма сворачивались внутренности. Но рыжей, казалось, это было нипочём.

Её одежда, хоть и выглядела стильно, не была данью моде. Потёртая на локтях куртка, штаны с многочисленными карманами — всё это явно носилось не один месяц и повидало немало схваток. На бедре красотки, в тактической кобуре покоился внушительных размеров импульсный пистолет. За спиной, выглядывая из-за плеча, виднелась рукоять длинного клинка в ножнах из тёмного небликующего материала. А рядом со столиком, прислонённый к стене, стоял длинный громоздкий чехол из армированной ткани. Что было внутри него — оставалось только гадать, но что бы это ни было, выглядело это внушительно.

Несмотря на весь этот арсенал и не всегда дружелюбный взгляд, к ней всё-таки трижды пытались подкатить свои тестикулы местные любители острых ощущений. Итог для всех был одинаков, хотя каждый раз он был разным по форме, но не по содержанию. Первому — перекачанному шахтёру с астероидного пояса, она просто сломала два пальца, когда он попытался положить ей руку на плечо. Второму — юркому контрабандисту, предложившему ей «разделить радость от удачной сделки», она с той же милой улыбкой вылила за шиворот стакан своей огненной воды, после чего чиркнула зажигалкой. Контрабандист взвыл, когда дешёвый синтетический материал его рубашки начал плавиться, и с воплями вылетел из бара. Третий оказался самым наглым — он подсел за её столик без приглашения. Открыв рот, чтобы завести разговор, парень наткнулся на пристальный взгляд девушки. Рыжая смотрела ему прямо в глаза, пристально так, не моргая. Через десять секунд парень побледнел, покрылся холодным потом, что-то нечленораздельно пробормотал и, опрокинув стул, ретировался. Местные завсегдатаи, наблюдавшие за этим представлением, начали одобрительно поднимать свои кружки со спиртным, отдавая должное богатой фантазии и артистизму незнакомки.