Изгой рода Орловых. Маг стихий (СИ) - Коган Данил - Страница 11

К этому времени поединки были запрещены и не проводились уже больше ста лет. Поэтому сразу никто на сей юридический казус внимания не обратил.

Полыхнуло в пятидесятых годах прошлого века. До этого аристократам было не до ерунды. Три тяжелейших войны, две революции… Империю лихорадило и трясло.

А в пятидесятые наступили спокойные, жирные времена, продолжающиеся до сих пор.

Первый поединок по старым дуэльным правилам изрядно всколыхнул тогдашнее благодушное болото. Тем более что закончился он смертью одного из участников. Начались суды, разбирательства, из которых победитель поединка вышел оправданным перед законом.

Тогдашний император, дед нынешнего, кстати тоже Фёдор Борисович, только уже шестой, принял интересное решение. Он не стал возобновлять рескрипт, а предложил Боярской Думе отменить или переработать дуэльный кодекс. Бояре, цепляющиеся за каждую свою привилегию, как голодный пёс за суповую кость, приняли второй вариант. Думаю, Фёдор Шестой поступил по принципу Ходжи Насреддина: падишах, то есть Император, умер раньше ишака, то есть Думы. Бояре возились с этим вопросом почти тридцать лет. Всё это время кодекс был «заморожен», а юридически поединки не разрешены. Но вот в восемьдесят третьем Дума разродилась «Кодексом чести», поединки снова официально вошли в жизнь высших сословий Империи.

Только холодное оружие. Только между членами сословия бояр и титулованных дворян. Без «чемпионов» — это была перед запретом такая мода выставлять вместо себя наёмных фехтовальщиков, фактически наёмных убийц. Неудивительно, что поединки не обрели популярности и не стали новым источником многочисленных смертей, как это было ранее. Но всё же время от времени они случались.

Не было никаких разделений «до первой крови» и прочих глупостей. Условие было одно: если один из поединщиков сдаётся, второй обязан принять эту сдачу. Добивать бессознательного противника тоже запрещалось. Многие, конечно, договаривались об остановке дуэли заранее — по времени или до первой раны. Но формально эти договорённости на арене не значили ничего.

Сдавайся, теряй сознание либо отправляйся в ад.

* * *

На самом поединке присутствовали только бойцы и свидетели. Ещё допускались целители. Почти никогда эту процедуру не делали публичной. Но всегда перед залом, где должна была проводиться дуэль, собиралась толпа родичей, знакомых и прихлебателей.

Наш случай не был исключением. Я заметил в толпе господина Бабака, множество знакомых лиц родовичей, впрочем никто из старшего поколения нас своим появлением не почтил. Сопровождаемые взглядами разряжённой, как на тезоименитство, толпы, мы с Викой прошли в арендованный свидетелями зал, где всё уже было готово к пляске клинков.

Игнат уже облачился в лёгкую спортивную форму и разминался, периодически прогоняя через себя прану. В этот момент я понял, что лёгкой прогулки не предвидится. Передо мной был отлично обученный физик и очень техничный фехтовальщик. Может быть, я на пике своих сил чуть быстрее и сильнее Игната, но сейчас-то я не на пике! А он сегодня не проходил медитацию.

Сложность ещё и в том, что мне не нужно его убивать. А вот он вполне может попытаться убить меня. Что же, посмотрим.

Я быстро переоделся, подхватил дуэльные мечи и вышел на линию, отсалютовав противнику.

ИГНАТ СЕВЕРНЫЙ

Глава 6

Поединок

Я быстро переоделся, подхватил дуэльные мечи и вышел на линию, отсалютовав противнику.

Своих дуэльных мечей у меня не было. Потому я попросил Вику захватить из башни стандартный набор. Я всё же привык к двум коротким клинкам, хотя мог бы взять хоть ликвидаторскую «оглоблю». Запрещалось только зачарованное оружие, поэтому мечи Михаила, а теперь мои, остались в особняке. Большинство бояр обучались двумечному бою с двумя короткими клинками. Но Игнат и здесь выделился. У него в руках была классическая связка эспада и дага. Классическая для европейской школы фехтования. Широкая тяжёлая боевая шпага, пришедшая к нам от испанских аристократов. И короткий, короче моих, треугольный клинок с закрытой гардой, защищающей руку. Что радовало — дагой не принято рубить, это почти чисто колющее оружие. Что напрягало — эспада была длиннее моих коротышей на сорок сантиметров. Не критично, но ещё одно преимущество в копилку противника. Обращался он со своими клинками мастерски.

Свидетели сошлись на середине зала и, проговорив последние условия, отправились осматривать оружие соперников. После завершения осмотра Беркутов и Медведев вышли на середину, и Беркутов проговорил традиционную фразу:

— Свидетели спрашивают, согласны ли противники, чтобы запись поединка стала публичной?

На этом настояла Вика, собиравшаяся напрячь департамент общественных отношений рода, чтобы сделать из поединка рекламный ролик.

— Не возражаю, — ответил я.

— Не возражаю, — пожал плечами Игнат.

— Свидетели поединка предлагают противникам примириться и решить дело ко всеобщему удовлетворению. Если вы, Алексей Григорьевич, Игнат Сергеевич готовы к примирению, огласите условия.

— Я готов закончить дело миром. Если Игнат Сергеевич принесёт мне публичные извинения. Поскольку слова нехорошие он говорил при остальных членах сословия.

— Я не собираюсь извиняться перед мусором. Просто укажу ему его место, — проблеял этот молодчик. Ну точно дикий. Хорошо, если обучаемый.

— Раз вы не согласны примириться, тогда огласите условия победы, уважаемые господа, — сказал Медведев.

— Условия те же, — я пожал плечами. — Публичные извинения.

— Моё условие простое. Если я побеждаю, Орлов больше не появляется у «Княжеского озера». И ему запрещено появляться в местах, предназначенных исключительно для боярского сословия, в течение полугода. Ибо отбросам место на помойке.

Неслабо. Это если я проиграю поединок — мне, значит, не удастся закончить медитацию у источника. Что-то этот упырь начинает меня злить.

— Стороны согласны с условиями или желают их выровнять? — снова Беркутов.

Условия можно было поменять один раз, «выравнивая» ставку соперника. Игнат, как огласивший более суровый вариант, уже не мог поднимать ставки. А вот я мог сейчас немного нажестить.

А поскольку Игнат меня действительно выбесил своей тупостью, я всё же сказал:

— Да, желаю. В случае проигрыша, помимо публичных извинений, мой противник должен появиться на трёх ближайших публичных светских мероприятиях в шапке с ослиными ушами. Минимум полчаса шапку снимать нельзя. На каждом мероприятии он должен беседовать с гостями и привлекать к себе внимание. Шапку я закажу для него и пришлю курьером. Список мероприятий тоже составлю я.

Проговорив эту ерунду, я фыркнул в конце, представив себе господина Северного в ослиных ушах. А что, ему пойдёт. Злость мгновенно прошла. Зато Игнат начал наливаться нездоровой багровостью. Что, дружок? Хотел вывести меня из равновесия и заставить делать ошибки. Кушай сам то же самое и той же ложкой. Позади я услышал смешок Вики, которая снимала происходящее.

Свидетели между тем посовещались и хором вынесли вердикт:

— Условия сторон приняты и заверены свидетелями. Да будет так.

— Я сейчас подброшу платок, — добавил Беркутов. — Когда он коснётся пола, можете сходиться, господа. Кто первым запросит пощады или потеряет сознание — проиграл. Также проигравшим признаётся тот, кто не может продолжить бой, когда противник ещё дееспособен. Бейтесь, господа, и помните: вы здесь не ради пролития крови, а для защиты чести.

Беркутов отправил в полёт белый кусочек ткани, и они с Медведевым быстро отступили за черту, ограничивающую ристалище, встав с двух сторон. Вика же управляла дроном, фиксировавшим ход поединка.

Мы с Игнатом одновременно ступили на ристалище.