Изгой рода Орловых. Маг стихий (СИ) - Коган Данил - Страница 30

Справа виднелся широкий дверной проём в главный зал снабженный массивными застекленными створками. Оттуда еле слышно доносились тихие, размеренные голоса. Но старик повел меня на второй этаж, минуя святую святых клуба. Не судьба мне сегодня светить лицом перед высшим дворянским обществом Воронежа и губернии.

Дворецкий проводил меня в приватный кабинет, где уже расположился Володин. Он оставил нас наедине, шепотом осведомившись, можно ли присылать официанта.

— Ну, Алексей. Здравствуй ещё раз, — сказал Володин, улыбаясь. — В моём кабинете невозможно говорить о делах секретных. Прости, что завернул тебя с твоими бумагами.

— Павел Маркович, давайте обойдёмся без фамильярности, — ответил я, устраиваясь в бесовски удобном глубоком кресле. — Вы мне не брат, не сват и не родич. И на брудершафт мы не пили.

— Как скажете, Алексей Григорьевич, — он совершенно ничем не выразил отношение к моей резкости. — Если вам так удобнее. Прошу вас, покажите мне бумаги, которые вы приносили сегодня в офис.

Я снова достал уже изрядно измятые распечатки и протянул ему. Володин взял их и перелистал, останавливаясь на некоторых пунктах. Затем поднял голову от бумаг и спросил:

— И что вы от меня хотите?

— Это недвижимость, которую мой отец приобретал с вашей помощью, — ответил я. — Вы не соизволили сообщить мне о её наличии, когда отца не стало. Но, как видите, я в курсе.

Его глаза насмешливо блеснули.

— А должен был? Хорошо, вы в курсе. Что из этого следует?

— Разве не очевидно? Я хочу, чтобы вы вернули мне собственность семьи.

— А почему я должен передать имущество, приобретённое на деньги рода, изгнаннику, Алексей Григорьевич? Вы сами только что заявили, что мы не друзья. Откуда у вас право требовать от меня отчета по делам вашего отца? И почему вы думаете, что у меня на балансе осталось хоть что-то из перечисленного здесь? — он тряхнул тонкой стопкой распечаток. — То, что Григорий Алексеевич покупал недвижимость втайне от рода и семьи, я не отрицаю. Но кто вам сказал, что он непременно оставлял её себе? Половина из этих помещений давно сменили владельца.

— То есть я правильно понял, что вы отказываетесь отдать мне мою собственность? — спросил я расслабленным тоном.

— Вашу собственность? Есть воля вашего отца относительно этих объектов? Я уже не говорю о том, что всё это покупалось на мое имя и имена моих… знакомых. Заметьте, Алексей, я не отрицаю, что ваш отец приобрел всё это, пользуясь моими услугами. И именно он был настоящим владельцем. Я предлагаю, раз уж мы с вами не друзья, оповестить действующего главу рода о неучтённом имуществе, и пусть уже его светлость Георгий Алексеевич принимает решение о его дальнейшей судьбе. Так, мне кажется, будет правильно. А то вы, Алексей Григорьевич, чуть ли не в краже обвиняете. Но я не такой дурак, чтобы пытаться обворовать боярский род. Так что? Побеспокоим ваших уважаемых родичей?

— Понятно. Давайте сразу другой вариант. Дядюшка меня просто ограбит, пользуясь положением. Впрочем, если мы не договоримся, я сообщу о вашем поведении сестре. Имущество, купленное отцом, в любом случае семейное достояние. А сестра очень не любит пронырливых худородных, которые тянут руки к имуществу семьи или против неё интригуют. Очень горячая особа она у меня. Если попросит меня вам шею свернуть, я отказать не смогу, — я развел руками.

ВОЛОДИН ПАВЕЛ МАРКОВИЧ

Володин бесил меня чрезвычайно, но я старался говорить медленно и негромко. С родом он ловко придумал, конечно, мол я готов всё отдать, но давайте привлекать род. Я то думал, он начнёт вовсе отпираться и попытается тупо меня обокрасть, но Володин не первый год крутился недалеко от высших кругов общества. Это следовало учитывать.

— А есть ли у нас с вами другой вариант, Алексей Григорьевич? Для рода вы сейчас такой же чужак, как и я. Я, передавая это имущество вам, опять получаюсь вором, как и не отдавая его никому. Если схема вскроется, я, уверен, пострадаю больше, чем вы. Стану крайним, это уж точно, или я бояр не знаю. Каков тогда мой интерес во всём этом?

— Хотите долю, — спросил, и тут же понял, что промахнулся. — Не хотите, ясно. Боитесь, что вскроется схема и вам прилетит от рода. Если бы у вас не было какого-то внятного предложения, вы могли просто отправить сегодня письмо в канцелярию рода, сразу после моего визита. И эта встреча не состоялась бы. Я так понимаю, вам эта собственность вообще не нужна?

— Да она и вам не нужна, — ответил он спокойно. — Доходы от неё — слёзы просто. По большинству помещений накопились за два года внушительные долги по коммунальным платежам. Часть недвижимости я продал, чтобы не входить в убытки. Деньги от продажи, естественно, собственность вашего рода. Или семьи. Готов предоставить все финансовые отчёты. Мое предложение совершенно не касается этой собственности. Её я, так или иначе, предоставлю законному владельцу.

— Так и чего же вы хотите?

— Денег, власти, влияния, титулов. И всё это я получу, если мы с вами, Алексей Григорьевич, станем друзьями.

Я прикрыл глаза на секунду. Как же я ненавидел такие разговоры. Не то чтобы прямо вот до состояния «аж кушать не могу». Стараясь ничем не выдать злость, я так же монотонно пробормотал:

— А никак нельзя выражаться яснее? И в более материальном ключе. Дружба — слишком эфемерное понятие. К тому же я очень разборчив в друзьях, знаете ли. Настолько, что у меня их пожалуй что и нет вовсе.

Только близкие родственники знали, что чем тише я говорю, тем в большем бешенстве пребываю.

Он вдруг резко наклонился вперёд, глаза его блеснули зелёным в полумраке комнаты. Фосфоресцирующие глаза — признак не очень сильного физика.

— Я очень рассчитывал на покровительство вашего отца, Алексей. И когда его убили… а его убили! Причём совсем не те, кого потом наказал ваш род. Я словно в трясину провалился. Все планы кувырком пошли. Всё это, — он небрежно кинул на стол распечатки Росреестра, — мелочёвка! Ерунда. Настоящие деньги были связаны с негласной стороной «Чистого мира»! А Григорий Алексеевич был ключевым человеком в этой схеме. Главным проектантом, оценщиком и кассиром. Вы что-то нашли от неё, или он вам оставил — не важно. Я чувствую! Я знаю, ничего не пропало. Вы всё же нашли концы. И я хочу свою долю. Не просто так, конечно. Мои знакомства, связи, финансы на первое время. Если бы ваш отец остался жив, я уже был бы партнёром в его проектах. Он обещал! Я готов поклясться в этом в зоне истины. Я могу рискнуть гневом вашего рода, но только за партнёрство. Вы сейчас в начале пути. Вам любая поддержка будет необходима. А любая подножка этот путь осложнит. Если бы не ваше двусмысленное положение, я бы прибежал к вам сам ещё полгода назад. Но что толку помогать плыть тому, кто сам не гребёт, Алексей Григорьевич?

— Что толку обращаться к человеку, которого настолько явственно отодвинули от семейного пирога? — насмешливо сказал я. — Ведь проект мог быть и родовым, ведь так?

Он так страстно говорил, явно чуть ли не душу обнажал, что моё раздражение куда-то испарилось. Наглый конечно тип, и пронырливый донельзя. Но может быть полезным — это правда.

— Всё так! — он откинулся на спинку кресла. — Вы и сами не стали бы сотрудничать с неудачником, который опустил руки, признайте! А сейчас вы блистаете на поприще магии, у вас откуда-то появились деньги. Вы явно раскопали историю с «Чистым миром» и, надеюсь, восстановили утраченные, крайне важные сведения по проекту. Я могу вам помочь и сейчас, и в дальнейшем. Но я не хочу быть слугой или работником! Я хочу партнёрства. Пусть миноритарного. Я хочу получить право начертать своё имя на табличке, понимаете, Алексей Григорьевич?