Джекпот для доктора - Полянская Яна - Страница 6

Вечером начался ритуал. Он разительно отличался от подготовки к дежурству в больнице. Тогда я мылась тщательно, надевала стерильный халат, проверяла инструменты. Теперь просто принимала душ, смывая с себя остатки вчерашнего напряжения. Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Простая черная юбка, белая блузка, новые удобные туфли. Легкий макияж, и немного тонирующего крема, чтобы скрыть синяки под глазами. Неохотно собрала волосы в тугой, небрежный пучок.

Готовность номер один. Никакой личности. Никаких эмоций. Только функция. Принести, подать, уйти. Улыбаться. Молчать. Запомнить: ты – невидимка. Тень с подносом – как мантру произнесла смотря на себя в зеркало.

Взгляд упал на часы. Пора. Сделав глубокий вдох, как перед сложной операцией, вышла из квартиры, чтобы снова погрузиться в шумный, опасный и абсолютно чужой мир «Вулкана».

Второй день в «Вулкане» начался с того, что с порога ощутила разницу между «первым разом» и полноценным погружением в ад. Если в первую смену я была стажером-наблюдателем, то теперь меня бросили на передовую – в самый загруженный сектор у входа в игровую зону. Воздух был густым от табачного дыма, акустический удар из зала с автоматами оглушал, а от бесконечной беготни с подносами уже к полуночи в висках стучало молоточками.

Именно в этот момент к моему столику подошел «Он» Постоянный клиент, которого в подсобке за глаза звали «Везунчик», хотя сегодня его везение, судя по всему, закончилось. Мужчина лет пятидесяти, в дорогом, но мятом костюме, с воспаленными глазами и нервным подергиванием щеки.

– Виски! – бросил он, даже не глядя и плюхнулся в кресло.

– Двойной. И чтобы лед отдельно.

Я принесла. Он залпом выпил одну порцию, потом вторую, не притронувшись ко льду. Его взгляд, мутный и злой, блуждал по залу, возвращаясь к закрытым дверям игрового зала.

– Еще! – рявкнул он, когда я проходила мимо.

Я принесла еще. И еще. С каждым бокалом его настроение становилось все мрачнее. Он начал бубнить себе под нос, разглядывая других официанток, в том числе Алену, которая виртуозно уворачивалась от его взгляда, и Свету, притворявшуюся невидимкой. И вот, когда я поставила перед ним очередной бокал, он резко встал, едва не опрокинув столик.

– Это вы! – прошипел он, тыча пальцем мне в грудь. Его голос был громким, пьяным и полным ненависти. В зале наступила тишина.

– Это вы все! Своими… глазами! Сглазили меня! Я всегда здесь выигрывал, а сегодня… сегодня все к черту! Это вы ходите тут, смотрите, и вся удача уходит!

Отступив на шаг, я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Заметила видела, как охранники у входа напряглись.

– Я… «Я просто разношу заказы», —тихо произнесла, пытаясь сохранить самообладание.

– Врешь! – он ударил кулаком по столу, заставив звякнуть бокалы. – Ты и та, рыжая! И та, вон, с кислой рожей! Вы все меня сглазили! Я требую компенсацию! Вы мне должны! Ужин! И шампанское! Самое дорогое! Это ваша вина!

Вот черт. Нашла коса на камень. Пьяный, злой, ищет виноватых. И главное – не уйдет, пока не добьется своего. Или пока его не вынесут. Коаем глаза я увидела, как Аркадий Петрович вышел из-за стойки бара и наблюдает из дальнего угла, его лицо было каменным. Он не вмешивался – это было моим испытанием.

– Сэр, я не могу просто так принести вам ужин и шампанское, – попыталась говорить твердо, но голос предательски дрогнул. – Это против правил.

– Какие правила?! – взревел он. – Я тут за год столько проиграл, что хватило бы на ваши зарплаты на десять лет вперед! Вы мне все должны! Я вам… я вам свои очки кармы отдам! Вот!

Он начал лихорадочно рыться в карманах, как будто и правда собирался вытащить оттуда невидимые очки кармы. Несколько гостей за соседними столиками сдержанно хихикнули. И тут в голове у что-то щелкнуло. Усталость, стресс и абсурдность ситуации слились в один острый, ироничный импульс. Я выпрямилась, посмотрела ему прямо в глаза и сказала четко, с ледяной, вежливой улыбкой, которую она когда-то использовала с самыми капризными пациентами:

– Сэр, возможно, ваша карма действительно нуждается в пополнении. Но, к сожалению, наш бухгалтерский отдел не принимает ее в качестве оплаты. – Может, вместо кармы попробуете карту? Она надежнее. И мы сможем сразу оформить заказ.

В зале повисла гробовая тишина, а затем взорвалась смехом. Даже суровые охранники ухмыльнулись. Пьяный клиент замер с открытым ртом, его гнев сменился полным недоумением. Он пялился на меня, пытаясь переварить услышанное.

– Что?.. Карту?.. – пробормотал он.

– Да, – вежливо кивнула – Банковскую. Или наличные. Это к нам.

Он еще секунду постоял, потом что-то бессвязно пробормотал, развернулся и, пошатываясь, направился к выходу, матерясь себе под нос. Волшебным образом его претензии к «сглазу» испарились.

Аркадий Петрович, все так же молча, кивнул мне и скрылся в своем кабинете. Это было высшей оценкой. Алена, проходя мимо с подносом, с нескрываемым уважением прошипела:

– Новичок, а хватка у тебя… Железная. Такого «Везунчика» еще никто не осаживал.

Света просто с облегчением выдохнула.

Итак, сегодня я отразила атаку призраков кармы банковской картой. Кажется, я медленно начинаю понимать правила этой безумной игры. Главное – не терять чувство юмора. И самообладание. Иначе здесь сойдешь с ума. Я подняла упавшую салфетку, поправила поднос и пошла к следующему столику. Второй рабочий день продолжался.

Остаток смены прошел в сумасшедшем, но предсказуемом ритме. Я уже начала ловить свой рабочий поток: запоминать заказы без блокнота, предугадывать желания гостей, виртуозно обходить с подносом самые людные места. Усталость никуда не делась, но к ней добавилась капля уверенности. Казалось, самый тяжелый момент дня уже позади. И так бы оно и было, если бы не час до закрытия.

В зал вошел ухоженный мужчина в дорогом костюме, лет пятидесяти. Под руку с ним была яркая, молодая девушка в платье с вызывающим декольте. Его взгляд скользнул по залу, выискивая укромный уголок. Я, встретившись с ним глазами, мгновенно поняла – это не деловая встреча. Слишком много нервной бравады в его позе, слишком триумфальный блеск в глазах спутницы.

– Столик в том углу, – мужчина кивнул в сторону самой темной и уединенной зоны.

Едва я успела принести им меню и воду, как у входа появилась новая фигура. Женщина. Элегантная, в строгом, но безумно дорогом костюме, с лицом, высеченным из льда. Ее взгляд, холодный и цепкий, прошелся по залу и застыл на спине ее мужа.

О, нет. Только не это. Вечерняя мыльная опера начинается. И я – суфлер на сцене.

Жена подошла к стойке метрдотеля. Ее голос, тихий и стальной, прозвучал так, что его услышала ползала:

– Мой столик. Тот самый, где мой муж… обычно ужинает с деловыми партнерами.

Метрдотель, бледнея, позвал меня жестом.

– Пересади их, – сквозь зубы прошипел он. – Быстро и тихо.

Чувствуя себя режиссером надвигающейся катастрофы, я подошла к паре.

– Прошу прощения, сэр, возникли проблемы с вентиляцией в этом секторе. Будем неудобно, но мы можем предложить вам прекрасный столик у окна? – излучая дежурную учтивость, показывая на противоположный конец зала.

Мужчина, нахмурившись, был вынужден согласиться. Пока они пересаживались, его жена уже занимала его прежний, «проклятый» столик. Зал превратился в шахматную доску, где король был зажат между двумя ферзями. И тут началось самое интересное.

Я подошла сначала к жене.

– Я буду… утиные грудки с трюфельным пюре, – сказала та, не глядя в меню. – И красное сухое, «Пино Нуар». Это… его любимое блюдо.

Через пять минут та же просьба прозвучала от любовницы, сидевшей у окна:

– Мне утиные грудки с трюфельным пюре и «Пино Нуар». Он их обожает.

Боже, они даже в мести синхронизированы. Две женщины, один рецепт разбитого сердца. И один несчастный утка на двоих. Я молча сделала пометки и удалилась. Атмосфера в зале накалилась до предела. Мужчина пытался не смотреть в сторону жены, любовница нервно теребила салфетку, а жена с ледяным спокойствием потягивала воду, сверля взглядом спину мужа. Когда трапеза подошла к концу, настал самый ответственный момент – раздача счетов. Все замерли в ожидании финального акта драмы.