Книжный клуб на острове смерти - Дауд Виктория - Страница 3

Возможно, кто-то решит, что я в полной мере испытала на себе все ужасы жизни – тринадцать лет назад погиб отец, а в прошлом году случилась вся эта история с Бойней. Вот только те, кто пережил трагедию, отчего-то притягивают к себе еще больше несчастий, как будто судьба в их лице нашла новый громоотвод. Некоторых людей буквально преследуют бедствия и хаос, и я решила, что неплохо бы подготовиться к ним заранее.

А потому записала нас на курс выживания.

Глава 3. За сутки до кораблекрушения

Ночью я проснулась от собственного крика. Увиденное во сне место казалось незнакомым, а подобное не сулило ничего хорошего.

Я продрогла до костей. Сырое одеяло износилось, поскольку укрывало слишком много незнакомцев. Я распахнула глаза – и все же оставалось по-прежнему темно, словно окружающий мир принадлежал призракам, а не живым.

«Мне знакомо это место», – мысленно внушила я себе и повторила вслух:

– Это место мне знакомо.

Я снова была в Бойне, воздух которой пропитался ржавым запахом крови и затхлой вонью старины. Эти воспоминания не исчезнут до конца жизни. Они засели в некоем шкафчике в глубине сознания, ожидая момента, когда я вновь открою дверцу и загляну внутрь, а по темным коридорам разума до сих пор бродят призраки.

– Мне знакомо это место! – выкрикнула я.

Послышался глухой стук, потом шуршание крысиных лапок по голому дощатому полу. Миг спустя меня ослепил кислотно-желтый свет.

– Ради бога, Урсула! Я согласилась жить с тобой в одной комнате при условии, что вся эта хрень с видениями мертвецов закончилась! – Возле двери застыла мама, закутанная в обычный кашемировый шарф. Она не спешила убирать палец с выключателя, словно намеревалась опять нажать на кнопку.

– Мне вновь приснились Амбровые Башни. Помнишь Бойню, мама, где мы разоблачили козни твоей подруги, насчет которой, кстати, я ничуть не ошибалась?

– Урсула!

– Господи, ты ее до сих пор защищаешь? И хватит меня одергивать!

– Она мертва, Урсула!

– Вот и славно.

Мама судорожно втянула в себя воздух, изображая потрясение, хотя вообще-то ее ничто и никогда не шокировало.

– Мне всего лишь приснился кошмар.

– Да-да, – вздохнула мама, как будто слова сочувствия могли обжечь ей язык. – Всего лишь кошмар. Боб ввел меня в курс дела. – Она неохотно присела на краешек кровати, но держалась отстраненно, хотя и попыталась слегка смягчить тон. – Не забывай, я там тоже была. И, кстати говоря, в этот раз я советовала воздержаться от поездки. Как можно успокоить демонов, притащившись сюда, в этот захолустный мотель из «Клетчатого ужастика»?

– Клетчатый ужастик? Ты имеешь в виду пальто, которое купила мне на Рождество?

– Господи! Это же Burberry!

Я пожала плечами – неразумная реакция в присутствии мамы.

– Ты только посмотри! Даже отделка комнат вызывает мысли об «Экзорцисте». В последний раз так много коричневой мебели я видела, когда мы ездили к твоей тетушке Шарлотте.

– Мы не были у нее с тех пор, как мне исполнилось три!

– Она никогда не меняет мебель.

Мы немного помолчали, разглядывая блеклую комнату. У нас уже вошло в привычку делать паузы в разговоре, пытаясь придать моментам большую значимость.

– Тогда тете Шарлотте здесь, наверное, нравится.

– Вряд ли, – покачала головой мама. – Моя сестра спит в одной комнате с Мирабель. Интересно, кто из них быстрее потеряет волю к жизни? – Она издала звук, похожий на усмешку. Как и все диктаторы, мама не выносит, если ее друзья и родственники слишком хорошо ладят друг с другом.

– Пойду приготовлю какао, – устало промолвила я.

– Боже правый, ты в каком веке живешь? Этот напиток уже лет пятьдесят как вышел из моды!.. Ладно, дальше по коридору справа есть небольшая кухонька. Только смотри не перепутай с уборной, тут все помещения как две капли воды… И, кстати, я захватила с собой любимый дарджилинг…

– Который заваривают проливами?[1]

– Проливами? Больше не произноси это слово в моем присутствии, – сверкнула глазами мама. – Поняла? Оно слишком напоминает мне о приливах. И, кстати, мы обсуждали эту тему с Бобом. Он считает, я всего лишь чересчур чувствительна к комнатной температуре. Я ведь еще очень молода! А теперь дай мне поспать. Если хочешь, бери просроченные ромашку и ягоды годжи.

– Ты щедра!

– Пей там, а когда вернешься, не включай свет.

– Как же я…

– С помощью мобильника. На дворе двадцать первый век!

Мама выключила свет. Готова поклясться, что ее белые зубы еще пару секунд виднелись в темноте. Как у Чеширского Кота.

Кухонька оказалась маленькой и скудно обставленной, а благодаря плитке цвета зеленых водорослей в самом деле очень походила на ванную комнату по соседству. Сбоку на столе выстроились в ряд чайник, сухое молоко и единственная кружка. Одинокая лампочка под потолком излучала тусклый желтоватый свет, как будто я и впрямь попала в фильм ужасов семидесятых годов.

На облупившейся пластиковой поверхности роскошная мамина корзинка смотрелась нелепо. Я открыла ее… И разумеется – ничего даже отдаленно похожего на предметы из выданного нам списка необходимого. Да и кому бы в голову пришло требовать наличия вымоченной в водке сливы! Я вообще с трудом представляю место, где могли бы понадобиться покупаемые мамой дорогие продукты с нулевой питательной ценностью.

На список необходимого мама отреагировала так же, как и на все остальное, связанное с этим путешествием.

– И видеть не желаю! Все равно никуда не еду.

В конце концов, я заставила ее взглянуть, приманив открытой на ноутбуке новой рождественской рекламой сети универмагов «Джон Льюис». Впрочем, справедливости ради нужно заметить, что знакомство со списком стало немалым сюрпризом для обеих.