Лукавый рыцарь - Кретова Евгения - Страница 4

— А то… Жди меня, жена дорогая и единственная, к ужину.

Аделия улыбнулась его расслабленному тону:

— Ой ли!

— Точно! — Макс шмыгнул носом. — Не поверишь, но я уже в машине, и выехал из управления.

— Не поверю, — Аделия покосилась на часы и все-таки захватила упаковку замороженных котлет из холодильника, толкнула тележку к кассе. — Но ужин, так уж и быть, приготовлю.

— Ура. Я голодный, как зверь.

Это как раз было ожидаемо. Аделия заторопилась — ей еще предстояло дочку из садика забирать.

Вообще в последнее время она часто улыбалась. Жизнь потихоньку налаживалась: Настюша ходила в садик более-менее стабильно, болела уже не так часто, даже в новогоднем утреннике участвовала, сыграла очаровательную Снежинку в хороводе Снегурочки. Клиентки постепенно возвращались. И хоть Макс на работе по-прежнему задерживался, она уже почти к этому привыкла. А когда она догадалась установить в приложении с картой города геолокацию и добавить мужа в «друзья», вообще хорошо стало — теперь она примерно знала, где муж находится: в управлении, в дороге или на выезде. Во втором и третьем случаях можно было ужинать без него: это означало, что муж ловит преступников или находится на месте преступления. А если посмотреть криминальную сводку по городу, то можно было примерно понять, где именно это проходит.

В такие дни Макс возвращался особенно поздно. Он сбрасывал пропахшую чужим горем одежду, забирался в душ, а выбравшись из него, крадучись пробирался в комнату Настеньки. Чмокал дочь в заспанный лобик и, быстро запихнув в себя остывший ужин, падал в постель. От него пахло кофе и усталостью.

Аделия в такие ночи обнимала его и осторожно, чтобы не разбудить, прижималась к нему. И ловила острое, теплое ощущение счастья и любви в крови.

Некоторую сумятицу в мысли вносил Бочкин с его неуемной энергией и фантазией. Но с ним, вроде, разобрались.

Аделия снова постаралась сосредоточиться на собственных делах. Забрав дочку, она торопливо вбежала в квартиру, сверилась с часами и первым делом отправила котлеты на сковороду, а картофель — в аэрогриль, в который раз мысленно поблагодарив сестру, которая надоумила на это полезное приобретение.

Уже вместе с дочкой они соорудили нехитрый овощной салат: вернее, конечно, салат сооружала Аделия, Настюша творчески следила за происходящим и самозабвенно, высунув кончик языка, срезала овощечисткой шкурку с огурцов.

—Готово! — с гордостью сообщила она, положив очередной очищенный огурец на тарелку, и потянулась за следующим.

— Э, нет, хватит на сегодня!

Аделия подхватила дочь на руки, поцеловала в перемазанную огуречным соком щеку. С дочкой на руках подошла к окну — автомобиля Макса во дворе пока не было.

— Поиграй пока, ладно? — она спустила Настю с рук и подтолкнула к выходу из кухни. Сама взяла с полки телефон и набрала: не вернулся ли любимый супруг на работу?

— Едешь?

Муж оказался совсем рядом. Дочка, вертевшаяся у окна, первой заметила его серебристый внедорожник, который въезжал на парковку. Взвизгнула:

— Папа!

В груди Аделии будто узел распустился. Сразу стало легче дышать.

***

Аделия особенно любила такие вечера, потом долго ими жила и «подпитывалась». Настя, быстро поев, убежала в детскую испытывать новые фломастеры. В кухне негромко работал телевизор, диктор бормотал дневные новости.

— Бочкин твой ни стыда, ни совести не имеет, — сообщила Аделия мужу. — Представь, что он мне предложил? Проспонсировать рекламную кампанию его детективного агентства.

Макс тихо рассмеялся:

— Вот жук… Ты ему «фиг тебе» сказала? А то он тебе еще и уплотниться в офисе предложит…

— Именно это он и предложил! Я дар речи потеряла от такой наглости. Честно!

Макс отрезал небольшой кусочек от котлеты, отправил его в рот. Посмотрел на Аделию лукаво.

— И на чем сошлись?

Аделии даже обидно стало:

— То есть ты уверен, что я-таки дала слабину?

— Не в этом дело. — Макс отложил нож и вилку, отпил воды из высокого стакана. — Бочкин — это тайфун. Конечно, можно не пустить его в свою жизнь, но от отголосков ты все равно не избавишься... Мы с ним вместе преддипломную практику проходили в следственном комитете. Всех нас посадили подшивать дела… Выдали нам с ним на двоих толстые нитки, штопальные иглы, сверло и толстенные папки с делами, которые нам и предстояло «шить». Как сейчас помню, сто восемнадцать томов дела о мошенничестве в особо крупном размере. И во всех томах надо было просверлить дырочки, ниточками все собрать. Чтобы ни одна бумажка не выпала, не потерялась, не прилипла к лапкам адвоката или подследственных, которым еще предстояло с этими делами ознака́мливаться. А комнатенка тесная, два на три метра. Ни кондиционера, ни вентилятора… Бочкин и возмутился. Мол, у нас преддипломная практика, мы уже почти специалисты и ваши коллеги, а вы нас дела шить усаживаете как практикантов-первокурсников. Дайте, говорит, нормальное дело! И убедительно так говорит, аж глаз горит. Ну, нам и дали «нормальное» дело — за МКАД отправили, со следственной группой поднимать из колодца труп недельной давности. Вот мы с ним его и описывали, и ворочали… — Макс покачал головой. — А как потом вернулись…Дела шить все равно отправили, потому что описывали труп мы плохо, и протокол пришлось переписывать. Так что сидели мы все в той же тесной каморке, только от нас еще и несло на все следственное управление так, что все мухи слетались! Но зато Бочкин был счастлив — по его же вышло… — Макс усмехнулся. — Так что, учитывая, что дорогой Тимур Альбертович мне еще не звонил, значит, после встречи с тобой остался доволен... Вот мне и интересно, на чем вы сошлись.

Он поставил локти на стол и посмотрел на супругу в упор.

Аделия призналась:

— Он отжал под свой кабинет кухню, и Таисию забрал в секретари. — Она успела заметить, как бровь Макса многозначительно поползла вверх. Торопливо добавила: — Но он обещал арендную плату платить и Таисии за дополнительный объем работы доплачивать!

Макс откинулся на спинку стула, размял шею. Аделия пробормотала:

— Я хотела, чтобы ты договор сделал…

И закусила губу. Она искоса поглядывала на мужа. Удивительно, но как бы он ни устал, у него оставался плутовской взгляд. И по нему было не понять, что на самом деле думает Макс Александров.

Макс кивнул:

— Можно и так. Но если Бочкин сказал, то он сделает… Это ж Бочкин, — Макс развел руками.

В его глазах мелькало что-то, что настораживало Аделию. От того, как тщательно муж прятал это от нее, становилось неспокойно, и узел, распустившийся было в груди, снова затягивался.

Макс подался вперед, отпил еще немного воды, прочистил горло.

— Меня, кажется, отправят на повышение… — Он вопросительно и будто бы с опаской посмотрел на жену.

Новость немного оглушила. Аделия перевела дыхание, прислушалась к себе — нет, она рада.

—Звание? Майора дадут, наконец? — обрадовалась она, прогоняя от себя мутное беспокойство. — Это в связи с твоими успехами в Челябинске ?

Макс уклончиво согласился, вспоминая сегодняшний разговор с руководством: ему не просто обещали следующее звание, ему предложили из городского управления перевод в Центральный аппарат Следственного комитета России. Совсем другой уровень. Да и командировки… Он тайком вздохнул.

— Да, в общем да, в связи с Челябинском. Руководству понравилось, как я там себя показал…

— И что, ты думаешь соглашаться или нет? Ты же хотел повышения…

— Тут дело даже не в этом… — Он положил свою руку поверх руки супруги. У той от напряжения дрогнули плечи и опустились уголки губ. — Мне предложили перейти в Первый отдел СК.

Первый отдел по расследованию особо важных дел Следственного комитета занимался самыми сложными и резонансными делами, совершенными по всей России.

— Ох, — у Аделии округлились глаза. — Но это же хорошо?

Она знала — вопрос звучит по-детски наивно, но то мутное в душе, что муж так старательно прятал от нее, прорывалось наружу неясным беспокойством.