Смертельный след - Грубер Андреас - Страница 11

Глава 10

– Минуточку… – Марк вытер рот салфеткой и отодвинул от себя наполовину полную тарелку. – А как ты вообще выяснила, что это Анна Бишофф?

Тина самодовольно усмехнулась и, опершись локтем о стол, подалась вперед.

– Удивлен, да?

Марк открыл ноутбук и вошел в базу данных БКА. По текущему статусу он увидел, что «Дедал» пока не выдал ни одного совпадения.

– Да, мне тоже очень интересно, – сказала Сабина с набитым ртом, взглянув на экран Марка.

Тина подцепила вилкой кусочек яичницы.

– Для начала я попросила Снейдера прислать мне все банковские данные Пауля Конрада, и одна вещь сразу бросилась мне в глаза. На протяжении многих лет Конрад ежемесячно переводил семьсот евро на счет женщины в Аугсбурге. Но девять лет назад платежи внезапно прекратились.

– И кто эта женщина?

– Кто была эта женщина, – поправила Тина, жуя. – Ее звали Херта Бишофф, и девять лет назад, в тридцать семь лет, она покончила с собой, приняв смертельную дозу таблеток. Тяжелая депрессия.

– Херта Бишофф, Аугсбург, умерла девять лет назад… значит, – пробормотал Марк, пока его пальцы бегали по клавиатуре. – Ага, вот. В базе данных есть запись. Она несколько раз привлекалась за мелкие правонарушения, в молодости симпатизировала РАФ, а позже проходила лечение в нескольких клиниках из-за психического заболевания.

Сабина нахмурилась.

– Когда начались эти переводы?

– Когда женщине было девятнадцать, а Конраду тридцать шесть, – объяснила Тина.

Сабина подняла брови.

– Неужели она…

– Верно, родила ребенка, – кивнула Тина. – Дочь Анну Бишофф, ту самую девушку с каштановыми волосами на фото. Я нашла бывшую соседку Херты Бишофф и рано утром уже поговорила с ней по телефону. Она рассказала, что Херта познакомилась с Паулем Конрадом во время гостевой лекции в Аугсбургском университете. Анна Бишофф – внебрачная дочь Пауля Конрада.

– Тогда сейчас Анне должно быть… двадцать семь, – пробормотал Марк, снова быстро перебирая пальцами по клавиатуре. – Ничего себе! – воскликнул он. – У Анны тоже есть судимость. Как и у ее матери. За кражу со взломом и порчу имущества. Она состояла в левом студенческом движении в Аугсбурге, где в прошлом году бросила учебу на факультете философии и социальных наук. – Он пододвинул ноутбук к Сабине и показал ей фото. – Это ведь она? Неудивительно, что «Дедал» ничего не нашел. – Размокшая от воды и наполовину обгоревшая фотография была слишком плохого качества, чтобы выдать совпадение.

Сабина наклонилась над столом.

– Что еще рассказала соседка?

– Немного. Кроме ежемесячных переводов, Конрад почти не поддерживал связь с матерью Анны. Но после ее самоубийства он, похоже, взял на себя заботу о дочери, которая уже в детстве была своенравной и дерзкой и отказывалась подчиняться правилам.

Сабина задумчиво кивнула.

– Возможно, она тоже состоит в группировке Рут-Аллегры Франке.

Тина прищурилась с недоверием.

– Сторонники РАФ… Рут-Аллегра Франке… неужели это?.. – догадалась она.

– Нам нельзя об этом говорить, – быстро сказала Сабина. – Но да, ты попала в точку.

Тина побледнела.

– Черт… – вырвалось у нее. – Вот почему такая спешка.

В этот момент зазвонил телефон Сабины.

– Снейдер, – сказала она, взглянув на дисплей, и ответила на звонок: – Доброе утро. Вы на громкой связи, – предупредила она, нажимая на кнопку. – Со мной Тина и Марк.

– Немедленно приходите в офис с Марком. Мы вышли на след молодой женщины.

Тина наклонилась вперед.

– А где и как? В трех коротких и четких предложениях, – добавила она с широкой улыбкой.

– Мартинелли, вы пытаетесь в моем присутствии?..

– Пошутить? – перебила она. – Нет, я бы себе такого никогда не позволила. Итак?

– Получив ваши данные, БКА проверило все преступления, совершенные в Аугсбурге за последние двенадцать часов. Анна Бишофф попала в объектив камеры банкомата в центре города, когда снимала деньги с карты, незадолго до этого украденной у пожилой дамы. В настоящее время ее разыскивают в Аугсбурге. Уверен, что скоро мы ее поймаем.

Сабина провела рукой по спутанным волосам Марка.

– Через десять минут выезжаем, – сказала она. – Марку обязательно нужно принять душ. – Прежде чем Снейдер успел ответить что-нибудь ехидное, Сабина завершила разговор.

Тина встала.

– Черт, как я рада, что больше не работаю в этой организации и теперь сама себе начальница.

– Правда? – спросила Сабина, пристально посмотрев на нее. – Совсем не скучаешь?

Тина не ответила.

– Ладно, вы двое, идите уже, – сказала она вместо этого. – А я пока уберу посуду.

Глава 11

Куфштайн-на-Инне находился всего в трех километрах от баварской границы, но Леа Фукс была тиролькой до мозга костей и всей душой любила город, в котором родилась и жила.

В тот день она уже больше часа сидела на летней террасе кафе «Андреас Хофер»[8], наслаждаясь яблочным штруделем с ванильным соусом и несколькими чашками кофе, смотрела на сверкающий, кристально чистый Инн, отливающий то зеленью, то синевой, и подставляла лицо солнечным лучам. Хотя было уже почти пять, но до того, как солнце скроется за горными вершинами, еще далеко. И все же пора было понемногу собираться. Леа достала кошелек из кармана джинсов.

– Нам пора идти, а то мы тут еще корни пустим, – поторопила Камилла.

– Да, ты права, – пробормотала Леа и повернулась к официанту, чтобы подозвать его.

Сегодня Леа исполнилось сорок три, – как и каждый год в этот день она позволяла себе небольшую передышку, чтобы отдохнуть от напряженной работы. То, что сегодня было воскресенье, не имело значения: обычно она и по выходным отвечала на письма и телефонные звонки клиентов – то их сигнализация срабатывала без причины, а то и вовсе выходила из строя. В работе специалиста по безопасности не было ни минуты покоя – постоянно что-нибудь да случалось.

Леа расплатилась, взяла букет цветов, завернутый в целлофан и лежавший рядом на стуле, поднялась и вышла с летней террасы кафе.

– Нам следует делать это почаще, – сказала Леа. – Карамельный кофе здесь просто восхитительный.

– Возможно, но персонал тут так себе.

– Что тебя в них не устраивает? – спросила Леа.

– Внешний вид, – не задумываясь ответила Камилла.

– Серьезно? Эти парни должны так выглядеть… густая борода, фланелевая рубашка… в конце концов, это же «Андреас Хофер». Чего ты ожидала?

– Мне плевать, даже если бы гостей обслуживал сам борец за свободу. Кстати, официант сдал тебе меньше, чем полагалось.

– И что? Разве не все равно?

– Если можешь отказаться от пяти евро… А еще он довольно откровенно таращился на твою грудь и задницу.

– Ревнуешь? По крайней мере, он заметил.

– Кстати, он все еще на тебя смотрит.

– Да, наверное, мне не стоило надевать туфли на высоком каблуке.

– Ха, смешно. Он продолжает таращиться.

– Откуда ты знаешь?

– Повернись в сторону и посмотри на витрину с тортами.

Леа повернула голову и увидела себя в зеркале витрины: стройная, высокая, с широкими плечами и длинными огненно-рыжими волосами, развевающимися на ветру. Она поправила пряди, задвинула солнцезащитные очки в волосы и заметила в отражении витрины, что официант действительно не сводит с нее глаз.

– Я бы высказала этому придурку все, что думаю.

– Замолчи, Камилла!

Камилла замолчала, и Леа направилась в сторону горы Кальвариенберг. На полпути она свернула на Куфштайнское кладбище.

– Опять пришло время? – тихо спросила Камилла.

– Как и каждый год, – ответила Леа.

Она открыла ворота и пошла по узкой дорожке, ведущей вдоль стены колумбария. Через пару ответвлений она остановилась перед могилой с большим блестящим черным мраморным надгробием. За ней виднелась Куфштайнская крепость и горы, на вершинах которых еще лежали отдельные снежные пятна. Какое впечатляющее зрелище. Грудная клетка Леа сжалась, и она с трудом сдерживала наворачивавшиеся слезы.