Не те руки - Биллингем Марк - Страница 4

Он ждал, наблюдая, как начальница взвешивает предложение.

Хоть отдел cпецопераций и был старым подразделением Алекс, было крайне маловероятно, что произошедшее было как-то связано с ее убийством. Тем делом занимался убойный отдел этажом выше, хотя “занимался” было явным преувеличением. Спустя пять месяцев они так и не стронулись с места. Практически никаких улик, абсолютный ноль правдоподобных подозреваемых, и само “дело об убийстве” точнее было бы назвать напечатанной очень крупным шрифтом брошюрой.

– Я, правда, не уверена, что нам стоит тратить время на сплетни, – сказала Эйкерс.

– Ну так не трать и расскажи скорее, – сказал Миллер.

Сьюзан Эйкерс была честным и преданным своему делу полицейским, не склонным к язвительным комментариям по поводу действий своих коллег. Командный дух – штука важная, а он требовал поддержания рабочей этики.

Но хорошая сплетня есть хорошая сплетня.

– Это был оперативный эксперимент на железнодорожном вокзале, – сказала Эйкерс. – Следили за человеком по имени Дрейпер – главным подозреваемым в убийстве, которое, как они считают, было санкционировано и оплачено Уэйном Катлером.

Миллер пытался не реагировать, но не смог сдержаться, резко вздохнул, и желваки на скулах заиграли. Организация, если можно так сказать, Уэйна Катлера была одной из предметов расследования жены Миллера. Миллер оставался в твердом убеждении, что Катлер – как и его главный соперник Ральф Месси – знали об убийстве Алекс больше, чем говорили.

Если Эйкерс и заметила его реакцию, виду она не подала.

– По их данным, Катлер должен был передать Дрейперу крупную сумму денег в обмен на портфель. Никто не говорит, что в нем было.

– Вероятно, не выпуск “Файнэншл таймс” с кульком леденцов.

– Короче, что бы там ни было, портфель пропал, а Катлер оказался в больнице.

– Прошу, скажи, что с чем-то серьезным.

– Ну, его оставили в палате на ночь, но не думаю, что там что-то серьезное.

– Жаль, – сказал Миллер. – И как это они так запороли операцию?

– Судя по всему, что-то случилось в мужском туалете.

– Да, я слышал. – Теперь уже Миллер пытался не ухмыляться, правда, не слишком старательно.

– Портфель стырили какие-то двое парней, и я сильно сомневаюсь, что они имели представление о его содержимом. Вот и все – сделка между Катлером и Дрейпером так и не состоялась, поэтому никого не арестовали, и поэтому на верхнем этаже у всех такой бледный вид. Кстати, этот Дрейпер тоже оказался в больнице. Пытался догнать парня, который украл портфель, и прищемил член молнией. – Эйкерс заметила, что Миллер собирается вставить реплику. – Да-да, я в курсе… жаль, что не Уэйн Катлер.

– О, я представлял куда худшие сценарии, – сказал Миллер. – Множество.

Эйкерс сняла очки и откинулась на спинку кресла.

– Как ты, Деклан? Мы давно не общались. Выглядишь немного уставшим.

– Да нет, все… хорошо, – наконец сказал Миллер. Что было неправдой. – Я двигаюсь дальше. – И это тоже.

Поверила Эйкерс или нет, она, похоже, решила не копать глубже.

– Шел бы ты писать рапорт об аресте Гуди…

Миллер встал и потянулся. Он наклонился проверить, достаточно ли полито растение на столе старшего инспектора.

– Про ужин я не забуду, учти.

– Еще бы ты забыла! – Миллер поплелся к двери и открыл ее. – Да, чтобы не было неловкостей, говорю сразу – максимум пятнадцать фунтов на человека, и это включая вино.

Глава 3

У Уэйна Катлера адски болела голова. По правде говоря, он уже и не помнил, когда бывало иначе – с этими придурками, которые на него работали, со старшим сыном Джастином, который все время откалывал какие-нибудь номера, и с женой Джеки, которая постоянно ныла и плакала. Хотя, если честно, плача и нытья стало куда больше с тех пор, как несколько месяцев назад застрелили Адриана – его младшего (и любимого, чего греха таить) сына.

Он закрыл глаза. Пробормотал:

– Покойся с миром, сынок.

Проблема была в том, что он не мог разобраться со всем этим как обычно. Не мог отреагировать… соответствующим образом. Будь в случившемся с Адрианом виноват этот скользкий гад Ральф Месси или кто-то еще, Уэйн точно знал бы, что делать, и кому-то пришлось бы несладко. Но как оказалось, случившееся вообще не имело отношения к бизнесу, а его придурка-сына убили просто потому, что тот скакал в постели с чужой женой.

Так что Уэйну оставалось только смириться.

Скорбеть, как положено любому нормальному отцу.

А теперь, в довесок ко всей этой скорби – настоящей скорби из серии “просыпаться по ночам и рыдать” и обычной из разряда “люди – бесполезные придурки, достали страшно” – ему приходилось иметь дело с самой настоящей головной болью. Апокалиптической, ослепляющей, мать ее за ногу, болью.

Он осторожно потрогал шишку за ухом. Он не помнил решительно ничего с того момента, как вошел утром на станцию Блэкпул-Норт, и до пробуждения в больнице (что вполне нормально при сотрясении, как сказала одна из медсестер), но в какой-то момент один из “своих” копов заглянул проведать его и в подробностях рассказал, что произошло в тех туалетах и сразу после у турникета.

Это было просто откровенно унизительно.

На Уэйна Катлера замахивались монтировкой и дважды били бейсбольной битой, но ему никогда еще не было так плохо, как после удара гребаным портфелем по голове. Но уж в этой чертовой больнице нужды точно не было. Как только его выпишут, он сделает все возможное, чтобы об этом всем знало как можно меньше людей.

Все-таки имидж нужно поддерживать.

Хорошо хоть ключица не сломана. Хотя чертовски болит, и руку ему подвесили на перевязь для удобства. Он снова закрыл глаза, смертельно уставший, жалея себя от души и изо всех сил стараясь отрешиться от всхлипов старика на соседней койке. Если бы он мог двигаться, не чувствуя тошноты, он бы уже давно встал и дал этому старому хрычу настоящий повод похныкать.

Пришлось ограничиться криком.

– Потише нельзя, мужик?

Джеки должна была прийти попозже, и эта мысль, кажется, грела. Не то чтобы ему особо нужна была ее суета и болтовня; все, чего он хотел, – это вернуться домой, но она обещала принести из дома его любимую подушку и пару шоколадных яиц из магазина.

– В такое время нужно немного баловать себя, милый…

Он попытался приподняться повыше на кровати, и ему показалось, будто кто-то маленький отплясывает чечетку у него в голове. На секунду-другую появилось ощущение, что его сейчас вырвет, но, к счастью, обошлось.

Через несколько минут, когда Катлер уже начал проваливаться в сон и жизнь, казалось, начала налаживаться, медсестра отодвинула штору и уведомила его о посетителе, и жизнь резко стала намного хуже.

Деннис Дрейпер (или как там его на самом деле) шагнул в отгороженное шторой пространство, потрясая бумажным пакетом. Он шмыгнул носом и выудил из пакета гроздь винограда, словно фокусник, вытаскивающий кролика из шляпы.

– Виноград, – сказал он.

– Туда. – Катлер кивнул в сторону тумбочки у кровати и стал наблюдать, как Дрейпер подошел и потянулся открыть саму тумбочку. – Нет. Просто положи сверху.

Дрейпер сделал, как велено, вернулся к другой стороне кровати Катлера и придвинул стул. Он был высоченный, с длинными темными волосами, свисавшими жирными ширмами по обе стороны лица. Катлер решил, что все, что хоть немного скрывает совершенно непривлекательные черты этого человека, достойно похвалы. Морда у мужика была как у депрессивной борзой.

– Я думал, тебя тоже здесь лечат, – сказал Катлер.

Дрейпер был в пальто.

– Так и было, но меня уже подлатали, вот я и решил заглянуть проведать вас перед уходом.

– Ты проведал – я, как видишь, измотан, так что можешь валить.

– Ладно, – сказал Дрейпер.

Катлер прикрыл глаза на несколько секунд, но, когда открыл их снова, оказалось, что Дрейпер не сдвинулся с места.

– Ты почему все еще здесь?

– А как вы думаете?