Подлинник - Ливанова Алиса - Страница 3

– Поразительно! Как вы это находите? - не могу не задать этот вопрос, который мучает меня вот уже десять лет, и чужому человеку этот вопрос не задашь.

Не смотря на то, что мы не виделись столько лет, я чувствую, что могу задать ему этот вопрос, и это не будет звучать неуместно.

Много лет назад я всегда могла обратиться к нему с любым вопросом. У нас были те отношения, где каждый мог говорить откровенно обо всем, что бы он ни чувствовал. Хотя нет, неправда. Он, он мог говорить обо всем откровенно. Столько времени ему понадобилось, чтобы та закрытая девочка, какой я тогда была, начала относиться к его словам всерьез. Но та девочка знала, что может спросить его о чем угодно. И он честно ответит.

– Чаще всего приносят обычные люди - им вещи остаются от родителей. Мы порой и сами поражаемся, что может передаваться по наследству в обычной семье, - он переводит взгляд на меня и произносит чуть тише, – Ань, как ты попала в эту сферу? Ты же в университете хотела учить детей французскому.

В первый раз за два дня позволяю себе посмотреть ему в глаза:

– Выросла и поняла, что кроме того, что мне нужно занятие, которое мне будет нравится, мне еще нужны деньги. Сначала это воспринималось как работа, но потом я прониклась. Красотой этих предметов, их историей. Оказалось, что это не только работа с интересными вещами, но и хорошие деньги. А ты?

Не спешит отвечать, не спуская с меня глаз. Я чувствую, как пространство между нами накаляется. Не выдерживаю этот взгляд и отвожу глаз. Но он, видимо, все еще смотрит на меня, потому что я чувствую, как плавлюсь под его взглядом. Будто он проводит кончиками пальцев по моим скулам, добирается до губ, очерчивая сначала верхнюю, а затем нижнюю. Губы начинают пылать, и я невольно раскрываю их, как в ожидании поцелуя. Дыхание становится частым и поверхностным. Мысль, что мне срочно надо взять себя в руки, пробивается сквозь обволакивающий меня туман. Но я не могу. Мое тело предает меня. И дело даже не в том, что у меня долго не было мужчины. Один его взгляд пробуждает во мне чувствительность, которой, казалось, я не обладаю..

Блуждаю глазами по часам, картинам, висящим вплотную на стенах и почти их скрывающих, статуэткам в громоздких витринах, украшенных искусно вырезанными мифическими существами. Мне нужно за что-то зацепиться, хоть за что-нибудь, чтобы вырваться из плена этих глаз. Поэтому беру в руки первый попавшийся предмет и спрашиваю.

– Что ты можешь сказать про это? – “этим” оказывается менажница из молочно-белого фарфора, украшенная нежно-лиловыми цветами клематиса и золотистой росписью по краю. Голос сел, поэтому возвращаю ее на место и делаю глоток кофе, принесенного винтажной девочкой, как я про себя ее называю, сразу же, как мы переступили порог “сокровищницы”.

– Это “Веймар”, начало прошлого века, коллекционная. Они ценятся среди коллекционеров, можно ее брать – у нас такие не задерживаются долго.

Переводит взгляд на часы. Массивные, в золотой оправе, с кожаным коричневым ремешком, бледно-серым циферблатом и золотистыми делениями вместо цифр. Стоят как мой автомобиль. Но красивые, зараза! Я себе однажды такие присматривала, но решила, что лучше я буду ездить на машине, чем носить ее руке.

От часов меня отвлекает его голос:

– Мы сейчас посмотрим здесь, а затем можем поехать в город, в наш магазин. Глянешь, может вас заинтересует что-то оттуда.

Мне это подходит, поэтому просто киваю, проходя в глубь комнаты.

Он следует за мной. В какой-то момент он подходит ближе и я чувствую тепло его тела, его запах - пряный, немного терпкий, теплый. Хочется завернуться в этот запах, как в плед в ветренную погоду.

– Смотри, нам интересны картины, желательно в красивых старых рамах, часы, можно настенные, каминные, фарфор, предметы из бронзы - все не моложе второй половины двадцатого века. В следующие разы не обязательно встречаться, мы можем вполне работать через видеосвязь, - тараторю, лишь бы заполнить паузу и отвлечься от мыслей, которым здесь не место.

Глава 5

Я сдуру согласилась поехать не на арендованной здесь, в Бельгии, машине, а на его. Это создавало проблемы. Одну. Мешало мне до черных точек перед глазами. Замкнутое пространство внутри машины будто обострило мои ощущения, и я не могла дождаться, когда мы доедем до магазина. Меня тянуло к нему. Мне хотелось дотронуться кончиками пальцев до лего руки, почувствовать тепло его тела. То, что я не заметила (а я смотрела!) кольца на его безымянном пальце, неожиданно радовало меня. Наивная! Я столько лет убеждала себя, что все в прошлом и что я переболела им.

Но нет! То, как я себя чувствую в его присутствии, ничего не значит! Я закончу здесь работу и вернусь домой. И все будет по-прежнему. Потому что собирать себя снова по частям я не хочу! ”Еще немного, потерпи еще немного”, – повторяла я мысленно, пока машина неслась по небольшой улочке с домами из красного кирпича.

– Заедем пообедать, недалеко от нашего магазина есть неплохой ресторанчик, – не отрываясь от дороги, произносит Вадим.

– Я не голодна, можем ехать прямо в магазин, – произношу это чуть резче, чем хотелось. Если я еще пойду с ним обедать, я пропаду.

– Ну зато я голодный, хочешь не хочешь, а мы едем, – в этот раз от на секунду отвлекается от дороги и бросает на меня взгляд.

Останавливаемся возле невысокого здания с окнами-витринами.

Не успевает Кавалеров переступить порог, к нему подбегает девочка-официантка:

– Здравствуйте, господин Кавалеров, я провожу вас за ваш столик, – ну, конечно, и эта туда же. Они что, все тут слюни на него пускают?

– Здравствуй, я сегодня не один. Проводи нас к столику у окна, – пропускает меня вперед, касаясь рукой моей спины.

Ну зачем? Он специально, что ли? Ускоряюсь. Я еще от машины не отошла.

Не успеваем сесть, как девочка уже стоит с блокнотом.

– Ты ведь никогда не признаешься, что тоже проголодалась. К тому же здесь прекрасно готовят.

Заботливый, блин. Вот точно так же в юности он порой решал что-то за меня, тащил в интересную кафешку, зная, что мне понравится. Я стеснялась и отказывалась. Он не слушал.

– Для меня крольчатину, тушеную в пиве, и картофель-фри. Для дамы – крольчатину с овощами. На десерт два пирожных с пралине и горячий шоколад, – говорит официантке, а смотрит на меня.

Однажды он повел меня пробовать самый вкусный горячий шоколад в столице. Недалеко от университета в одном из зданий прямо на проспекте была огромная деревянная дверь, которая скрывала маленькое помещение, оформленное в этническом стиле. В помещении было квадратов десять, не больше. Стены, оклеенные желтоватыми газетами, этикетками от напитков, притягивали к себе внимание. Вдоль стен стояло всего четыре прямоугольных деревянных стола - по два с каждой стороны. Люди сидели на лавках, которые располагались почти вплотную друг к другу, и могли повернуться друг к другу и не повышая голоса заговорить о чем-либо и быть уверенными, что их услышат.

– Была здесь когда-нибудь?

Я вообще нигде не была в столице, разве что в университетском кафетерии. В моем родном городе мы любили ходить с подружками на ночную дискотеку. Здесь же большую часть свободного времени я тратила на учебу. Да и денег хватало только на то, чтобы прожить от стипендии до стипендии.

Мы заняли ближайший свободный столик и, пока Кавалеров пошел за самым вкусным шоколадом, я стала рассматривать посетителей. Парень с длинными темными волосами неспешно пил кофе и увлеченно о чем-то разговаривал с девушкой, сидящей напротив. Посреди разговора он развернулся к баристе и бросил тому какую-то шутку. Тот, не отрываясь от приготовления нашего шоколада, рассмеялся, запрокинув голову. Было понятно, что ребята здесь бывают часто.

Кавалеров, одетый в темно-синее пальто до колена, с чуть отросшими вьющимися волосами и очками в тонкой оправе как будто был из той же эпохи, что и интерьер этого кафе.