Они придут - Нурисламова Альбина Равилевна - Страница 3

И на соседей глядит. А те аж протрезвели при виде всего этого. Клим, как попугай, повторяет: «Да, Асенька, да, любимая, живем и радуемся».

Увела она мужа к себе, но, конечно, отомстила.

В ту же ночь Николай Саныч себя жизни лишил. Иванов Ритке своей рассказал про посиделки, а она – матери моей, так что все знали: ведьма, шаманка, которая вместо Аси из тайги вернулась, приложила руку к смерти несчастного Николая Саныча.

Иванов с того дня боялся, в страхе жил, да только не уберегся.

Через неделю машина его сбила, когда в ночную смену на работу шел. Ни свидетелей не было, ни самой машины не нашли. Так и не понял никто, как трагедия произошла.

Рита, едва мужа схоронила, пожитки собрала и уехала. Не могла оставаться, боялась. Перед отъездом призналась маме: однажды проснулась ночью – а покойный муж за столом сидит. Так испугалась, что сознание потеряла. Утром говорила себе, это сон был, но знала, что никакой не сон.

Так и остались на всем этаже мама с сестрой да шаманка с Климом. И я вот приехал.

– Клим совсем плох, – сказала мама. – Мне кажется, она людей убивает и что-то с душами их после смерти делает. Может, на службу себе ставит или духов злых кормит, не знаю. Со всеми, кто выдать ее мог, покончила, за Клима взялась. Он на больничном сидит, сдал сильно. Из комнаты почти не выходит, а один раз появился на кухне, так я его не узнала: высох, почернел, личико маленькое, как у гнома, спина согнута. Мучает она его, а ничем не поможешь.

Мама умолкла, и мы трое сидели, переглядывались, точно зная, о чем каждый думает: когда Клим помрет, за кого ведьма возьмется? За кого-то из нас? Или, может, за жильцов с первого этажа? Там старуха столетняя живет, а две другие комнаты семья из четырех человек занимает.

Понимают ли эти люди, какая опасность им грозит?

Я был обычный советский человек, в детстве – октябренок и пионер, в юности – комсомолец, в бога не верил, считал себя атеистом. Но в тот день, слушая рассказ мамы, глядя в ее глаза, полные ужаса, понял: есть в мире вещи запредельные, мистические, необъяснимые с точки зрения науки. Неважно, что ты о них думаешь, веришь или нет. Они просто есть, и, если ты нужен темной силе, она заберет тебя.

Вечером мы с мамой пошли на кухню мыть посуду. Вот тогда я в первый и последний раз увидел женщину, выдававшую себя за Асю. Где находилась сама Ася, я так никогда и не узнал.

Мама сказала, они с сестрой старались как можно реже появляться в так называемых местах общего пользования, чтобы не столкнуться с оборотнем, но тем вечером нам всем не повезло.

– Значит, возвратился сынок твой.

Называвшая себя Асей женщина была одета в коричневое платье до пят. На плечах – платок, волосы зачесаны гладко-гладко. Это была не Ася, никаких сомнений. Смутное сходство имелось, но оно было поверхностным: азиатский разрез глаз, смугловатая кожа, карие глаза, темные волосы.

– Милый мальчик, – продолжала она. – Скоро познакомимся поближе. Пока я немного занята.

Шаманка улыбнулась и вышла из кухни.

Всю ночь мы с мамой не спали, думали, как поступить. Оставаться здесь было нельзя. До моего возвращения мама по разным причинам (среди которых была и недостаточная уверенность в необходимости этого шага) не могла принять решение переехать. Здесь какое-никакое, а жилье. И школа, и работа.

Но я поддержал ее и сказал, что иного выхода нет, если мы хотим остаться в живых. Поэтому мы сбежали. Наутро собрали вещи и съехали к маминой подруге, попросились пожить некоторое время. А как уладили формальности с учебой и работой, уехали из города.

Я всегда любил свой родной край, но мы перебрались как можно дальше, и с той поры я не бывал на Урале. Тянуло, скучал – а как вспомню тварь-оборотня, ее черные глаза, то, как она тянет низким голосом: «Милый мальчик. Скоро познакомимся поближе», так всякое желание навестить те места пропадало.

Рационального объяснения тому, что случилось, найти я и не смог. Это просто было – и я не знаю, как это было возможно. Уверен, что поступили мы правильно: есть вещи, с которыми нельзя бороться, от которых можно лишь сбежать.

Так что если вы читаете или слушаете эти строки, то примите совет старого, умудренного горьким опытом человека: ежели когда-то вам встретится в жизни нечто подобное, бегите.

Не раздумывайте, не пытайтесь рационализировать – бегите.

Пока можете.

Друг невесты

Лерочка была идеальная – милая, нежная, некапризная, заботливая, умная. Ну и красивая, само собой. Один у нее недостаток – Сережа.

Когда Альберт думал про того типа, его всякий раз трясло от бешенства, хотя он всячески старался скрыть это от своей невесты. Прошел все стадии – от удивления и легкой досады до злости, когда узнал, что у Леры есть лучший друг, с которым она буквально неразлучна.

Не подруга, нет – никакого щебета часами по телефону, никаких картинок и уси-пуси в мессенджерах, никаких встреч в кафе и бесконечного шопинга. У Лерочки, кажется, и подруг-то не было, только коллеги да знакомые. Всех подруг заменял он один – Сережа.

– Пойми, мы с ним с самого детства вместе, – объясняла Лера, – я вообще не припомню такого времени, когда его не было рядом! Сережа мне как брат, даже ближе брата.

Лере и Альберту – почти тридцать. Оба состоявшиеся, разумные люди, работают по финансовой части. Встречались около года, решение о браке приняли осознанно, проверив свои чувства. Все бы хорошо, но, когда речь шла о Сереже, Лера жутко раздражала Альберта.

А кому, скажите, понравится, когда любимая то и дело произносит: «Сережа считает…», «Сережа сказал, что лучше было бы…», «Я вчера спросила Сережу, и он думает…».

Какая разница, что думает этот придурок? Кому интересно его мнение? Хотя нет, Лере очень даже интересно, более того, она постоянно консультировалась со своим другом, спрашивала совета по разным поводам, дня не могла без него прожить, говорила с ним по телефону, вдобавок он то и дело торчал у Лерочки дома.

Ревновал ли Альберт?

«Мы же просто друзья, ты чего!» – говорила Лера, слегка надувшись и округляя глаза. Как смеет Альберт сомневаться в ее порядочности и верности!

Первое время он старался убедить себя, что нет в душе никакой ревности, это ниже его достоинства, чушь какая. Но потом обманывать себя надоело, и он признался, что ревнует, конечно, еще как! Проклятущий Сережа вечно торчит у Леры, бог знает, чем они там занимаются!

Хуже всего было то, что Лера категорически отказывалась знакомить жениха со своим лучшим другом. «Сережа не хочет», – вот и весь сказ. Застать мерзавца у Леры ни разу не получилось, стоило Альберту нагрянуть без предупреждения (чтобы подловить, чего уж там), как выяснялось: этот гад либо только что ушел, либо вообще не приходил.

В итоге терпение Альберта лопнуло. Он хорошо себя знал, понимал, что смириться с создавшимся положением вещей, когда у жены есть близкий друг, который для нее буквально свет в окошке, нипочем не сумеет. Поэтому, как ни противно было идти на такое, пришлось поставить ультиматум: либо Лера в ближайшие дни знакомит жениха и лучшего друга, либо Альберт и Лера расстаются. Какая свадьба, если нет доверия?

Лера рассердилась, потом всплакнула, но после признала справедливость слов Альберта и его требования.

«Представь, я бы тебе дни напролет зачесывал, что у меня есть лучшая подруга, она постоянно мне звонит, приходит в гости и даже остается ночевать, но между нами, конечно, ничего нет, а знакомить вас я не желаю, поскольку она не хочет! Как бы ты реагировала, подумай!»

Лера подумала. Как она сказала, отзеркалила ситуацию, что бы это ни значило. Посоветовалась с Сережей (ну а как же?) и в итоге сказала, что Сережа не против познакомиться с ее женихом.

«Вот спасибочки-то!» – язвительно подумал Альберт.

Долгожданная эпохальная встреча состоялась в воскресенье. Была зима, середина января. Падал снег – мультипликационный, ненатуральный, и все кругом было как в кино, думалось Альберту, когда он шел к Лериному подъезду с бутылкой вина и коробкой шоколадных конфет. Сама ситуация отдавала мелодрамой, было в ней что-то неестественное и несколько глуповатое.