Аспид на крыльях ночи - Корнев Павел Николаевич - Страница 17

– Лечиться, – сказал я. – Ещё математику подтяну. Договорился вчера с репетитором.

– Это дело, – кивнул Дарьян и обернулся глянуть на спустившуюся со второго этажа деваху. – Нет, определённо двужильная!

– Смотри, Кабан заревнует!

– Скажешь тоже! – криво ухмыльнулся книжник и вдруг протянул какой-то сложенный надвое листок. – Занеси на квартиру Агне, чтоб она меня не потеряла. Адрес я написал.

Я безо всякой охоты принял послание и сказал:

– Завтра, хорошо?

– Конечно! Раньше она из Крутогорска и не вернётся.

Мысленно хмыкнув, я решил изловчиться и отнести записку уже сегодня, чтобы точно не пересечься с дворяночкой, которую вполне могло заинтересовать отдалённое сходство брата Серого и одно время учившегося с ней в школе боярина.

Черти драные, мы ведь танцевали даже!

Сходить бы прямо сейчас, но не дело парней бросать. Надо проводить по-человечески. На сердце было неспокойно.

Сборы затянулись, и на остановку дилижансов мы не пошли, вместо этого сгоняли соседского мальчишку за двумя извозчиками. Заехали за накопителем, а от железнодорожного вокзала покатили непосредственно на Пристань. Думал, помашу там всем ручкой и уйду, но какое! Накопитель нам вернули пустым, пришлось его наполнять и заново привязывать к защитной формации. Пока Волот и Дарьян возились с этим, остальные отправились за припасами и приволокли столько всего, словно собирались идти прямиком в Тегос. В итоге проторчал на «Репейнике» аж до сумерек.

– Удачи! – напоследок отсалютовал отчалившей от причала яхте.

Постоял там чуток ещё, поправил котелок и потопал прочь, решив занести записку на квартиру Агны и перекусить уже в той несказанно более благополучной округе. А то на Пристани я в своей пошитой на заказ сюртучной паре смотрелся, прямо скажем, инородно. Когда б не выдающие тайнознатца глаза, точно бы ограбить попытались.

И – попытались!

В тянувшемся через пакгаузы проходе дорогу заступил непонятный тип в рыбацком дождевике, и всё бы ничего, да только речь дальше зашла отнюдь не о выборе между кошельком и жизнью. Выбора мне не предоставили.

– И вправду думал, что сойдёт с рук убийство Барона? – сбросив с головы капюшон, спросил смутно знакомый юнец. – Зря отец в самый первый раз отпустил тебя, крысёныш!

Убийство Барона?! Отец?!

Лицо с не до конца сведёнными ожогами перекосило от ненависти, юнец вскинул руки и наставил их на меня, пространство перетряхнули магические возмущения.

Пустяковые – спереди, мощнейшие – сзади!

От ударного приказа я попросту отмахнулся, а вот на атаку в спину никак среагировать уже не успел – с той стороны прикрыла клякса непроглядного мрака. Из меня разом вытянуло с треть таланта небесной силы, и всё без толку: огненный луч легко разметал черноту и ударил меж лопаток.

Горю!

Но вспыхнул только сюртук, а вот магическую броню малость ослабленный щитом аркан пробить уже не смог. Толчок отбросил в сторону, и луч ослепительного оранжа врезался в ворота ближайшего склада – прожёг и даже взорвал их, устроил пожар и вновь метнулся ко мне.

Крылья ночи!

Вражеский аркан был чрезвычайно быстр, поэтому взмывать в воздух я не стал и вместо этого бросил себя прямиком в пакгауз, где уже вовсю полыхало пламя.

Завеса мрака!

Разбрызганная предыдущим ударом огненных чар тьма вновь слилась в чернильную кляксу, и на сей раз её дополнительно сковала моя воля – пусть всего так и перетряхнуло отдачей, но убийственный аркан на миг завяз в магической преграде, и я ворвался в ворота склада. Ушёл!

Метнулся вглубь пакгауза, и тут заклинание рассеянным выбросом оранжа прорвалось через ошмётки щита, мазнуло по спине и затылку. И – вспыхнул!

Боль ошеломила, я враз ослеп и едва не лишился сознания, но сказались изнурительные тренировки по закалке духа, вот и переборол дурноту, напитал второе колено атрибута остатками небесной силы. Ядро ответило острым спазмом, абрис свело судорогой, зато не столь уж и просторный пакгауз враз заполонило проклятое пламя жгучей ауры!

Едва не поджарившие меня чары окончательно потеряли фокусировку, и хоть почти сразу вновь сжались в смертоносный огненный луч, легко пронзивший фиолет и черноту, за это краткое мгновение я не только совладал с лютой болью, но и рывком втянул небесную силу, бросил себя крыльями ночи к воротам в дальней стене.

Потерявший меня из виду тайнознатец отправил вдогонку с пяток огненных духов, но проклятое пламя оказалось для них слишком густым, тёмным и жгучим – оно сначала замарало и лишило стабильности призванных в наш мир потусторонних созданий, а после и сожгло, попросту растворило их в себе. Ударным приказом я вышиб ворота и крыльями ночи бросил себя прочь. Разом перемахнул через соседний склад и рухнул неподалёку от ворот, до чёртиков перепугав случайных прохожих. Приземлился на ноги и равновесия не утратил – не расшибся и не покатился кубарем, переборол приступ головокружения, хапнул ещё чуток небесной силы и вновь взлетел.

Жгучая аура погасила одежду и волосы, но сознание путалось, а макушку и затылок словно облили расплавленным металлом, поэтому набирать высоту я не рискнул, только перенёсся через ограду и сразу опустился на землю. Люди с воплями бросились прочь от дымящегося тайнознатца, а я осознал, что ещё немного и забьюсь в корчах от терзавшей голову боли, вспомнил о расположенной неподалёку лавке алхимика и метнулся по улице в надежде, что та в этот час ещё работает.

Повезло! Витрину торгового заведения не успели закрыть ставнями, а дёрнул на себя дверь, и – распахнулась!

Припозднившийся посетитель при моём появлении с испуганным вскриком шарахнулся к стене, а приказчик выхватил из-под прилавка магический жезл.

– Зелье от ожогов! – прохрипел я, выуживая из кармана кошелёк. – Живо!

На мою удачу, огненный луч не зацепил карман и не расплавил монеты, звон золота заставил приказчика опомниться и спрятать жезл. Впрочем, и немедленно бросаться выполнять моё распоряжение он не стал, а вместо этого расстегнул застёжки и заглянул в кошелёк.

Я вырвал его и высыпал монеты на прилавок, рыкнул:

– Давай!

Боль сводила с ума, и я бы точно приложил заторможенного недотёпу ударным арканом, но тут из задней комнаты выглянул пожилой мужчина в белом халате и традиционной для аптекарей шапочке. Первый взгляд он кинул на рассыпанные по прилавку золотые кругляши, вторым смерил меня и вновь скрылся за занавесью. Тотчас вернулся обратно и протянул стеклянную пробирку с зелёным, под цвет своих глаз, содержимым и с залитой сургучом пробкой.

– Пей!

Мелькнула мысль, что алхимия мне категорически противопоказана, но боль вгрызалась в голову всё сильней, так что вырвал пробку и одним глотком влил в рот вязкую зелёную жидкость. Проглотить – нет, проглотить её не успел, поскольку зелье буквально впиталось в слизистую. И сразу пошло на убыль терзавшее затылок и макушку жжение.

– Семьдесят целковых, – бросил хозяин лавки и вновь скрылся в задней комнате.

Я сообразил, что моё лечение ещё не завершено и навалился на прилавок, глубоко задышал, перебарывая дурноту. Дверь звякнула колокольчиком – это удрал перепуганный покупатель, а на смену ему заявились два стрельца в цветах городской управы Черноводска.

– Не сейчас! – рыкнул я на них, достал и показал церковную бляху. – Ждите!

Те и до того с тайнознатцем связываться желанием определённо не горели, а тут и вовсе едва под козырёк не взяли. Вышли за дверь, так и не произнеся ни слова.

– Чёрт! – хрипло выдохнул, и на сей раз слова не продрали жжением, но зато во рту появился намёк на давно позабытую горечь. – Вот же чёрт!

Сплюнул под ноги, перехватил взгляд приказчика и хотел было рыкнуть на него, но сообразил, что смотрит он не возмущённо, а то ли испуганно, то ли как на выбравшегося из могилы покойника. Мелькнула мысль ощупать голову и оценить состояние кожи, но прикасаться к ожогам было идеей не из лучших, поэтому я во всю глотку гаркнул: