Ночная танцовщица - Брэдшоу Эмили - Страница 48

– Тебе хорошо? – прошептал Кристофер. Мэгги не ответила, едва дыша.

– Насколько вижу, да, – он тихо усмехнулся. Одним быстрым движением перекатился на спину и поднял Мэгги на руки. Удивленная, разморенная страстью, она позволила посадить себя сверху. – А в эту игру дамы тоже редко играют.

Его палец нащупал ее клитор и легко нажал на него. Мэгги задохнулась от наслаждения.

– Мэгги, котенок, ты так легко заводишься. Так хочешь блаженства. А теперь доставь удовольствие мне.

Он поднял ее над своим напряженным членом. Когда Мэгги поняла, чего он хочет, очень удивилась, но, не протестуя, подчинилась его рукам. Легко усевшись сверху, она выдохнула:

– Тебе нравится так?

– О, да!

Мэгги качнулась, и Кристофер застонал от удовольствия. Обрадованная новым ощущением, она сделала волнообразное движение, позволяя напряженной плоти проникнуть все глубже, приближая обоих к экстазу.

Кристофер обеими руками сжал бедра Мэгги.

– Колдунья! – простонал он. – Учить манерам тебя бесполезно.

Он приподнял бедра, делая толчок навстречу. Мэгги уловила ритм движений и откликнулась. Очень быстро они достигли экстаза. Казалось, все силы покинули Мэгги. Она наклонилась, готовая упасть, но Кристофер подхватил ее, не позволяя телам разъединиться, ловко перекатился и оказался сверху.

Мэгги несколько раз глубоко вздохнула и взглянула в напряженное лицо мужа.

– Я знаю. Леди так себя не ведут.

Улыбка Кристофера была такой теплой, что сразу развеяла все сомнения.

– Ты не раз говорила, что жена не всегда должна быть леди. Можешь поступать так, когда захочешь.

Когда Мэгги проснулась, в комнату проникали через окно бледно-розовые лучи. Она была укрыта легким пледом, место Кристофера пустовало. Мэгги села, отбросила волосы с лица и, обхватив колени, улыбнулась.

Ей нравилось быть женой. Если даже ее не любят, то, по крайней мере, страстно занимаются любовью. Страсть должна привести к любви. Мэгги знала нескольких проституток в Денвере, которым не повезло, хотя те и придерживались подобной тактики. Но с Мэгги это не должно случиться… Она разочаровалась, когда поняла – Кристофер считает ниже своего достоинства любить ее. Но сейчас она была его женой в полном смысле этого слова. Возможно, его отношение изменится.

Так как помочь застегнуть платье было некому, Мэгги натянула юбку, блузку и вышла на лестницу. Она начала понимать, почему Питер Скаборо считал дом в Денвере небольшим коттеджем.

Дом герцога был просто огромным. С площадки, на которой стояла Мэгги, одна лестница вела наверх, другая – вниз. Коридоры шли в двух направлениях, главный был скорее похож на галерею, чем на коридор. Мэгги подумала, что в особняке можно заблудиться и умереть от голода прежде, чем найдешь выход. При этой мысли в животе заурчало. Они с Кристофером были так заняты, что забыли заказать чай.

С любопытством глядя по сторонам, Мэгги спустилась с лестницы. Дом как будто вымер. Не видно ни одного слуги. Из-за закрытой двери около холла доносились голоса, значит, там кто-то есть. Один голос принадлежал Кристоферу, другой – женский – звучал визгливо.

Мэгги отогнала угрызения совести и приблизилась к двери, чтобы подслушать – любопытство победило. Она приложила ухо к двери и услышала:

– Кристофер, но это абсолютно неприемлемо. Что все скажут? Как будет выглядеть наша семья, когда придется представить обществу… как ты сказал ее зовут?

– Магдалена Тереза Мария Монтойя Тэлбот. Короче, Мэгги. Если тебя это интересует, она потомок древнего испанского рода.

Женщина громко фыркнула.

– Мэгги, – она произнесла это имя, словно выплюнула что-то отвратительное. – Неотесанная девка из Америки. Сомневаюсь, что в ее жилах течет аристократическая кровь. Кем она была, когда ты ее нашел? Актриской?

– Танцовщицей в баре. Но она очень талантлива. Увидишь.

– Сомневаюсь, что смогу оценить это. Танцовщица в баре! Боже, Кристофер! Ничего хуже не может быть. Это просто стихийное бедствие. О чем ты думал, когда вез ее сюда?

– Мама, ты знаешь, что брак с наследницей Монтойя был необходим, чтобы вернуть землю. Мы с Питером и тобой все обсудили еще до отъезда в Америку. Ты не возражала.

– Мой дорогой мальчик, ты сделал все необходимое, чтобы помочь с финансами и сохранить семейную честь. Это возможно только потому, что ты младший сын в семье и твой брак не настолько важен, как брак твоего брата Джеймса. Но это не значит, что ты должен выставлять напоказ, как мы низко пали в достижении своих целей. Некоторые союзы лучше хранить подальше от глаз общества, сам прекрасно знаешь.

– Мама, я хочу пояснить одну вещь, – твердо сказал Кристофер. – Мэгги – моя жена. Она очень храбрая женщина, умная, и не важно, где я ее нашел. Она внесла значительную долю в благосостояние семьи. Если ты хочешь принять ее землю и доход, который та приносит, должна принять и ее саму. Все члены семьи обязаны относиться к ней с почтением.

Женщина сварливо ответила.

– Как ты можешь просить меня и свою сестру о подобном? Мы хорошо воспитанные, утонченные натуры. Ты дал этой танцовщице имя и хорошее будущее. А теперь заставляешь нас пойти наперекор принципам, общаясь с подобной персоной?

Мэгги не слышала ответа Кристофера, ее лицо горело от гнева. ТАНЦОВЩИЦА в устах герцогини звучало как ругательство. ПЕРСОНА – тоже презрительно. «Утонченные натуры» нашли в этом нечто вульгарное и оскорбительное. У старой ведьмы хватает совести обсуждать жену сына, даже не встретившись с нею.

Не думая о последствиях, Мэгги открыла дверь и вошла. Вдоль стен стояли книжные полки. Больше половины комнаты занимал огромный дубовый стол, над каминной полкой висел портрет мужчины строгого вида в костюме прошлого столетия. Он смотрел прямо на Мэгги, словно требуя, чтобы она вышла из комнаты. Такое же суровое выражение лица было у темноволосой женщины, одетой в розово-лиловое платье. Она сидела на скамейке у окна с видом королевы на троне. Ее возраст выдавала проседь на висках. Острые черты лица были красивы и, казалось, выточены из холодного мрамора. Пронзительные зеленые глаза расширились при внезапном появлении Мэгги.

– Мадам, я не персона, – в это слово девушка вложила столько же презрения, сколько и дама. – Никто не смеет обзывать Магдалену Монтойя.

– В самом деле? – женщина подняла лорнет и принялась разглядывать Мэгги, будто насекомое, выползшее из-под ковра. – Как я понимаю, это та самая девушка.

Кристофер на секунду закрыл глаза, затем вздохнул.

– Мама, хочу представить свою жену, Мэгги. Мэгги, эта дама – моя мать.

– Герцогиня Торрингтонская, – прервала женщина. Она сделала паузу, ожидая увидеть эффект, который произведут эти слова на простолюдинку.

Мэгги не сказала вежливых слов «рада вас видеть». Как можно радоваться человеку, который говорит о тебе, как о грязи. Даже хуже.

– Дорогая, вы привыкли подслушивать чужие разговоры?

Мэгги не собиралась сдаваться перед холодным взглядом герцогини.

– Разговор идет обо мне, и я имею право слышать его.

– Кристофер, тебе нужно было обучить ее хотя бы каким-то манерам, прежде чем пускать в цивилизованное общество.

– Мне кажется, герцогиня, вам самой не мешает поучиться манерам.

Леди Торрингтон открыла рот. Опомнилась она лишь через несколько мгновений.

– Никогда не слышала такой наглости. В Англии, мисс, молодые люди с уважением относятся к старшим. А молодым дамам недопустимо так бесстыдно вести себя.

– На Западе уважают тех, кто этого заслуживает. И человек говорит о чем думает, если считает это правильным.

– Невыносимо! Ты представляешь, кто я? Кристофер сделал попытку вмешаться.

– Мама, пожалуйста, спокойно. Мэгги, следи за собой. Это не Нью-Мексико.

Мэгги взглянула на мужа. Он должен защищать ее, почему же не заступается?

Кристофер с упреком посмотрел на нее.

– Ты сама захотела в Лондон.

Да, он предупреждал, что Мэгги не приживется здесь, что не знает, как себя вести. Тепло, напоминавшее о занятии любовью, улетучилось.