Ночная танцовщица - Брэдшоу Эмили - Страница 54

– Как ты думаешь, Кристофер возьмет меня на бал, если я хорошо попрошу его?

Элизабет удивилась такому желанию, но, увидев кислые физиономии леди Торрингтон и Катарины, улыбнулась.

– Уверена, он будет рад. Просто счастлив.

ГЛАВА 15

– Ой! Ты меня снова уколола!

– Перестань дергаться! – предупредила Элизабет. – Никогда не видела человека, которому так трудно спокойно постоять или посидеть.

Мэгги вздрогнула, когда Элизабет сделала последнюю складку на талии вечернего платья, предназначенного для выхода в свет, и посмотрелась в зеркало.

– Не понимаю, почему нельзя надеть красное кружевное платье, которое я привезла из Нью-Мексико.

– Именно потому, что ты привезла его из Нью-Мексико, – ответила Элизабет. – А это Лондон, дорогая.

– Я забыла.

– Это платье очень подойдет для сегодняшнего вечера.

Мэгги чувствовала себя беззащитной оттого, что Элизабет так тщательно и критически рассматривает ее. Маленькие рукава оголяли руки, вырез был таким глубоким, что открывал больше, чем хотелось Мэгги. Присобранный лиф значительно увеличивал грудь, юбка с пышными складками сзади, казалось, заставит потерять равновесие.

– Как я завидую твоей осиной талии, – вздохнула Элизабет. – Платье сидит неплохо, и складки, которые я заложила, смотрятся хорошо. Попрошу Николь зашить их. Сама я шью плохо.

– Если Николь зашьет, ты не сможешь его больше надеть.

– Для меня это не потеря. Сиреневый цвет никогда не шел мне. Тебе он идет намного больше.

– В красном я чувствовала бы себя лучше.

– Мэгги, я вижу, придется учить тебя, как подбирать наряды к разным торжествам. Ты должна попросить Кристофера купить тебе новый гардероб.

– Кристофер без просьб покупает мне одежду. Как только приехали, он сразу же купил дюжину платьев. Я даже не все надевала.

– Он неправильно их выбрал. Необходимо и его научить. Ведь ты его жена и богатая наследница. Нельзя, чтобы в обществе тебя видели не в лучшей одежде. Сегодня – исключение только потому, что слишком мало времени.

Боже! Кристофер был прав – англичанки не думают ни о чем, кроме одежды.

– Снимай платье, я отдам его Николь, – Элизабет взялась помогать. – Ох, я, кажется, пришила его к белью. Подожди, сейчас отколю сзади. Осторожно.

Мэгги удалось вылезти из платья почти без царапин.

– Наверно, перед балом ты хочешь немного отдохнуть? Около шести я пришлю к тебе кухарку с ужином. Пока…

– Элизабет, не уходи, так приятно с тобой поговорить.

Девушка присела на кровать и жестом пригласила Мэгги сесть рядом.

– Бедняжка. Кристофер должен был предупредить тебя в отношении матери и Катарины.

– В какой-то мере он это сделал.

– Никогда в жизни не видела у Кристофера такого удивленного лица, когда ты объявила, что идешь с ним на бал. Я восхищаюсь твоей смелостью. Ты ведь его даже не спрашивала, а просто объявила, и все.

– Боюсь, это плохой поступок. Вряд ли он удивился, скорее, просто запаниковал. Без сомнения, он считает меня упрямой ослицей.

– Ослицей? – Элизабет рассмеялась. – У тебя колоритная речь.

– Это из-за колоритных мыслей. Необузданных мыслей, как мне всегда внушали Кристофер и Питер.

– Ты не должна воспринимать их так серьезно. К тому же они всего лишь мужчины.

Мэгги рассмеялась, потом всхлипнула:

– Элизабет, ты знаешь, что Кристофер женился на мне только для того, чтобы вернуть землю Стефана?

– Конечно, знаю. Дорогая Мэгги, это не оскорбление. Браки чаще всего заключаются не по велению сердца, а по экономическим соображениям. Из-за этого никто на тебя косо смотреть не будет.

– А я всегда считала, если люди женятся, то только по любви, и не верила, что смогу выйти замуж. Всегда решала все проблемы сама. Быть зависимой от мужчины очень…рискованно.

– В жизни порой без зависимости не обойдешься. Особенно, если речь идет о женщине. Наш мир создан, чтобы в нем правили мужчины, но влияние оказывали женщины. А ты не согласна со мной?

Мэгги вздохнула и легла на подушки.

– Не знаю.

– Мама однажды сказала, что быть женщиной – значит находиться в состоянии равновесия идеализма и практичности, слабости и силы, невинности и мудрости. Но ждать этого слишком долго, – Элизабет вздохнула. – Хотя моя дорога легче твоей. Я всегда знала, что выйду замуж по практическим соображениям, а не по романтическим. Виконт Стэнбридж достаточно приятный человек, – она вдруг усмехнулась. – Хотя Ракел права – он похож на утку, когда смеется. Но я испытываю к нему самые добрые чувства.

Мэгги смотрела на девушку широко открытыми глазами.

– Но почему ты выходишь за него замуж? Ты говоришь, он очень богат, значит, женится на тебе не ради денег.

– Конечно, нет. Если бы он искал приданое, то мог бы жениться гораздо выгоднее, из-за спада в сельском хозяйстве наша семья теперь не очень богата. Он хочет объединиться с титулом Торрингтонов.

– У него нет своего?

– Когда-нибудь он станет графом. А я дочь герцога.

– Герцог выше?

– Значительно. Раньше отец оказывал влияние даже на парламент. Его игнорируют с тех пор, как он заболел, но когда Джеймс унаследует титул, семья опять окрепнет. Поэтому он хочет, чтобы я вышла замуж.

– И это тебя не расстраивает?

– Нисколько.

Мэгги слышала слова Элизабет, а в глазах видела другое. Себе она лжет убедительнее, чем другим.

– Но это неправильно. Все неправильно. Рука Элизабет сочувственно сжала плечо Мэгги.

– Дорогая, ты вообразила, что влюблена в моего брата?

– Я… – Мэгги замялась. Она признавалась в этом только себе, но сказать кому-то другому… Искреннее выражение лица Элизабет располагало к откровенности. – Да, я люблю Кристофера. Но сначала не любила. Считала его слишком высокомерным, упрямым и бесполезным, как револьвер без пули. А потом поняла – он лучше, чем все, кто встречался мне раньше. Я поклялась, что заставлю этого упрямца полюбить меня, и добьюсь этого.

Элизабет понимающе улыбнулась.

– Возможно, тебе это и удастся, но не надейся на слишком многое. Кристофер ограждает свое сердце от чувств, старается быть безукоризненным джентльменом. Он добрый, всегда внимателен к другим, защищает семью и друзей, но очень сдержан в эмоциях.

– И хочет, чтобы у такого джентльмена, как он, была подобающая ему дама.

– Возможно.

– Он нашел ее в лице Амелии Хортон, – грустно подытожила Мэгги. – Думаю, она – само совершенство.

Элизабет поморщилась.

– Порой мужчины так глупы. Я хорошо вижу недостатки Амелии и не понимаю, почему почти все мужчины считают ее образцом совершенства.

– Какие недостатки? – Мэгги хотелось услышать ответ, ведь сама она не видела ни одного.

– Сама увидишь, когда узнаешь ее получше.

– Я не хочу знать ее лучше.

– Не позволяй ей запугивать себя, – посоветовала Элизабет. – Кристофер искренне ею восхищался, но сомневаюсь, что она глубоко тронула его сердце.

– Почему ты так считаешь?

– Потому что мой брат вряд ли сам осознает, что творится в его сердце.

Бал у лорда Каламата превзошел все ожидания Мэгги. Она считала, что приемы, на которых ей довелось присутствовать в Денвере и Санта-Фе, были роскошными, но этот бал не шел ни в какое сравнение с ними. Огромный зал ярко освещался бессчетным количеством свечей. Элегантные мужчины в строгих костюмах, дамы в шелках, кружевах, бархате. На шеях, запястьях, пальцах и волосах дам сверкали драгоценности. Их блеск соперничал с мерцанием огромной хрустальной люстры. Паркетный пол был так отполирован, что его блеск не могли испортить даже бесчисленные подошвы гостей. И масса живых цветов.

Мэгги считала вызывающим свое бальное платье, переделанное из платья Элизабет. Она чувствовала себя неловко и из-за прически, которую сделала горничная Николь. Роскошные шелковистые кудри были зачесаны на макушку, как корона, и обильно украшены лентами. Окинув взглядом собравшихся в зале гостей, Мэгги поняла, что выглядит консервативнее всех присутствующих дам.