Попрошайка из Двора Чудес (СИ) - Чинцов Вадим Владимирович - Страница 13

Наш противник обитал в кварталах около Отеля «Турнель», комплекса зданий в Париже, построенный в XIV веке и позже к северу от Королевской площади. Отель был назван в честь многочисленных «турнелей» — маленьких башен, украшавших здания. Долгое время он принадлежал французским королям, хотя они и нечасто там жили. Генрих II Французский умер там в 1559 году от ран, полученных на рыцарском турнире. После его смерти его вдова Екатерина Медичи покинула здание, которое к тому времени пришло в упадок и устарело. Он был превращён в пороховой склад, а затем продан для финансирования строительства дворца Тюильри, спроектированного и возведённого в соответствии с итальянским стилем королевы. Варфоломеевская ночь 24 августа 1572 года, во время которой тысячи гугенотов были убиты, была спровоцирована именно Екатериной Медичи.

Отель де Турнель представлял собой комплекс зданий, расположенных на территории площадью более 20 акров (8,1 га), включая двадцать часовен, несколько парков, печей и двенадцать галерей, в том числе знаменитую галерею Курж герцога Бедфорда. Здесь также был лабиринт под названием «Дедал», два парка с деревьями, шесть огородов и вспаханное поле. Главный вход в отель находился в конце тупика, который сейчас известен как Impasse Guéménée. По словам Франсуа, в хорошие времена в отеле могли разместиться 6000 человек!

Однако в январе 1563 года от имени своего сына Карла IX Французского она издала указ о сносе. Работы велись поэтапно и за почти сорок лет постепенно снесли часть зданий. Некоторые материалы из старого отеля были повторно использованы при строительстве дворца Тюильри, возводимого за крепостными стенами Парижа. Конюшни были переоборудованы для создания важного конного рынка, где каждую субботу продавалось две тысячи лошадей. Некоторые участки земли, принадлежавшие отелю, были проданы, но большое поместье осталось и использовалось для военной подготовки.

Это место также стало традиционным для кровавых дуэлей: в апреле 1578 года трое фаворитов Генриха III Французского сразились там с тремя фаворитами герцога де Гиза, и все шестеро были убиты или тяжело ранены.

После наступления сумерек центр Парижа наводнили подданные нашего Великого Кёзра, вооружившись дубинами, дерьмовыми клинками, самодельными копьями, топорами целеустремленно двигались в направлении бывшего Отеля де Турнель. Среди толпы нищих выделялся сам Великий Кезр, как тростинку крутивший в руке свой шестопер. На его груди была закреплена ремнями старая кираса, которую местами покрыла ржавчина. Его телохранители в основном были вооружены огромными дубовыми палицами, из которых торчали толстые гвозди и секирами, по виду заставших еще времена викингов. Часть телохранителей были в кольчугах, которые однозначно требовали ремонта в кузнице и смазки маслом.

Мой отряд, к которому примкнул и Франсуа, обошел готовящихся к битве сторонников Одноглазого Жана с тыла. Я поставил перед своим войском задачу выждать, пока в битве не увязнут все силы Одноглазого, и не дать ему сбежать.

Мы, вымазав свои лица сажей и, накинув темные пыльные плащи с капюшонами, выглядели как ниндзя. Перед нападением я заказал оружейникам закрепить на наших левых наручах толстые стальные пластины длиной от локтя до кисти, защищающие внешнюю часть предплечья даже от ударов меча. Плечи частично помимо кожи защищали металлические наплечники. Живот и грудь защищали металлические чешуйки, наклепанные на кожаный панцирь навроде доспеха бригантины. Все-таки я не хотел потерять из-за случайности своих бойцов, в которых я вложил немало времени и сил.

Помимо луков мы были вооружены сделанными на заказ топорами с лезвием и клевцом, ножами и копьями. Мы были заточены не только на ближний бой — Пока оставался запас стрел, до нас нужно было еще дойти.

Ага! Вот и Одноглазый Жан во главе своих телохранителей вышел на площадь, заполненную своими подданными, которые тащили бочки, стволы деревьев, старую мебель, тележные колеса для сооружения невысоких чуть выше пояса взрослого человека баррикад, перегораживающих пару улиц, ведущих на площадь со стороны нашего Двора Чудес.

Рядом с ним шли цыганка, которой не дашь больше тридцати пяти и похожая на нее девчонка примерно восемнадцати-девятнадцати лет. Вместо убогих тряпок одежда на них была в вполне неплохом состоянии. Просторные воротники сорочек почти открывали грудь. Поверх рубахи женщина носила покрывало из широкого сукна, завязанное через плечо. В эту ткань был завернут кричащий младенец. Как и подобает замужней женщине, на ней был фартук поверх юбки. Блуза была свободного покроя и без ворота, рукав покрывал ее руки примерно на четверть.

Девица была простоволосой, что у цыганок означало незамужность, вид обнаженных плечей невольно вызвал стояк, что меня обрадовало — это была первая эрекция, до этого момента я психовал от ее отсутствия. Обычно в четырнадцать лет член должен начать функционировать, я уже начал подумывать, что тело мне попалось бракованное. Ан нет! Слава Богу, мне теперь дозволены все радости жизни. В отсветах нескольких костров отчетливо была видна грудь нагло ведущей себя девицы — она наверняка достигала третьего размера.

Николас ткнул пальцем в молодую цыганку и незаметно попытался сунуть было свою руку в штаны, да вот завязки не дали ему выполнить желаемое и пацан покосился на нас, гадая, не обратили ли мы внимания на его манипуляции с штанами — Это Агнесс! Одноглазый Жан трясется над нею как будто он не отец, а мать. Свою жену Жан конечно иногда поколачивает, но за косой взгляд в ее сторону вскроет горло на раз.

Мишель захихикал — Да уж! Говорят, что кто только не пытался залезть ей под юбку, половину прирезала она, половину Жан. После появления дочери Одноглазый стал потакать всем ее капризам и тратит на не кучу денег. Видите сколько на ней побрякушек!

Франсуа задумчиво хмыкнул — Это точно, за ее браслеты, ожерелья и серьги можно купить пару боевых коней с седлами и сбруей.

Мишель ухмыльнулся — Еще бы! Все щипачи этого Двора Чудес тащат украденные украшения Жану, он им платит сущие гроши, просто не позволяя умереть с голоду. А теперь еще родился и сын и Жан всех уверяет, что его Пьер наследует Двор Чудес как только достигнет восемнадцати лет. Несмотря на свою жадность, для семьи Одноглазый ничего не жалеет.

Николас пожал плечами — Как будто наш Горбун не так поступает.

Мишель кивнул — Твоя правда, дружище! Жадноват Горбун, на тот свет видать монеты и драгоценности забрать хочет. Вон, наш хозяин Луи — сколько на нас тратит! Я прикинул, почти все, что он добывает, на нас и уходит.

Николас покосился на меня и поддакнул — Это точно! Может ты, Красавчик, бросишь вызов Горбуну и убьешь его? Сразу же занял бы его место.

Франсуа, про которого позабыли, неожиданно предложил — А может быть мне прикончить вашего Великого Нищего? Мне это не составит труда. А власть возьмешь ты, Луи.

Я покачал головой — Рановато, не по годам мне держать всех нищих. По-любому сговорятся и всей толпой возьмут штурмом дом, когда будем спать. Мне бы еще года три продержаться, да свой авторитет поднять за это время. Что бы в мою сторону боялись косо смотреть. Так что пусть Горбун пока живет, а через три года все, что принадлежало ему, станет моим. А вы меня знаете — Я вас не обижу.

Данси хмыкнул и указал на Агнесс — Такие красотки редкость для Парижа.

Я пожал плечами — Скажи спасибо святой инквизиции, которая несколько веков уничтожала на кострах и топила в водоемах всех самых красивых женщин, утверждая что они все ведьмы. С чего эти ненормальные решили, что красота равноценна демонам, это великая загадка. Видно из-за сана инквизиторы не могли жить нормальной жизнью, вот и мстили красоткам, которые возбуждали в них похоть. Разве после такого отбора останутся красотки? Данси, ты никогда не интересовался разведением скота, особенно лошадей?