Попрошайка из Двора Чудес (СИ) - Чинцов Вадим Владимирович - Страница 23

Якопо подозвал своего помощника — Пьер, выкопайте вон там, поближе к зарослям орешника яму, чтобы все уместились.

Тот кивнул — Будет сделано, а они не заподозрят?

Итальянец легкомысленно махнул рукой — Это же лохи, что они заподозрят?

Мы разожгли обычный костер — даже зимы в этом регионе были мягкими и теплыми, искоса наблюдая за копателями. Подозвав своих пацанов, дал задание раствориться среди кустов и деревьев и приготовиться к стрельбе по моему сигналу — я должен был громко свистнуть. Мы же с Франсуа воспользовались случаем для обучения фехтования, привлекая внимания наемников и купца. Якопо поединок оценил высоко — он сам неплохо фехтовал и мастерство Данси итальянец смог оценить по достоинству. К его удивлению и малец своей рапирой показывал неплохие результаты. В левой Красавчик держал дагу и если не успевал его длинный клинок, то отбить шпагу Данси Луи помогал кинжал, который как бабочка мелькал в его левой руке.

Итальянец потягивал вино, не обращая внимания на кислятину — вино было дешевым, которое он купил для своих людей. Сам он обычно держал для себя бочонок прекрасного тосканского вина Брунелло ди Монтальчино — вино из 100% санджовезе гроссо, выдержка — пять лет, из которых два года в бочке. Все его внимание привлек учебный поединок и потому он смаковал кислятину как будто у него было налито дорогое вино.

Когда учебный поединок закончился, наемники уже докопали братскую могилу и купец огляделся и не обнаружил четверых сопляков. Потому он обратился к Данси — Господин Данси, а куда же подевались ваши четверо оруженосцев?

Франсуа, полировавший с любовью свой клинок, пожал плечами — Я их отправил за хворостом.

Итальянец тут же прикинул — Если убрать самого опасного и этого мальчишку Луи, то потом четверых прикончить не составит и труда — тетивы на луки они натягивали лишь для охоты, так как шайки разбойников предпочитали держаться подальше от каравана. Поэтому он достал свой одноручный меч и шагнул в сторону Франсуа, а ко мне приблизился со спины один из наемников с дубиной в руке, желая по-видимому размозжить мою голову. Я свистнул, развернувшись к подкрадывающемуся бандиту, одновременно посылая в полет свою дагу. Она вонзилась в грудь выпятившему глаза наемнику, уронившему свою дубину. Тут же четыре стрелы пронзили тела четверых наемников.

Несколько секунд и я приставил свою рапиру к трясущейся от страха шее итальянца — Значит решил позариться на наших лошадок?

Подскочившие мои пацаны споро связали ему сзади руки и ударами под колени поставили купца на колени. Якопо с ужасом следил за острием моего кинжала, который я вытащил из тела убитого мной бандита, с него капала кровь. Лезвие приблизилось к глазу итальянца и я задал тому вопрос — Ну что, сука! рассказывай про свои тайники!

— Ка-какие еще тайники.

— Рассказывай, где твои ухоронки и возможно даже останешься жить в отличие от твоих наемников. Я предполагаю, что тайники ты устроил в своем доме в Тулузе. Рассказывай как найти твой дом и где спрятаны твои деньги.

— У меня нет никаких тайников, нет! — он закричал от боли, когда я отхватил ему палец.

После того как на одной руке с пальцами было покончено и я перешел ко второй, успев отрезать на ней пару, купец не выдержал и стал колоться. Для проверки его показаний пришлось еще отрезать уши и пальцы на ногах, при этом он выдал еще пару тайников. Похоронив трупы в выкопанной для нас могиле, мы, выставляя часовых, выспались и отправились в Тулузу, остановившись на постоялом дворе.

Оставив Данси присмотреть за грузом тканей в телегах, мы впятером отправились в кафедральный собор Сент-Этьен пощипать придворных маршала герцога Монморанси, управляющего Лангедоком почти как самовластный правитель, мало соотнося свои действия с видами королевского двора. Это пожалуй был самый прибыльный день за все время нашей туристической поездки! Мы умудрились срезать кошели у почти семидесяти расфуфыренных дворян. Мне удалось избавить от набитого золотом кошеля и нескольких крупных брильянтовых подвесок с платья самого герцога и его супруги. Срезанное и снятое мы складывали в специальные карманы, придуманные мною, и прикрываемые нашими плащами. Когда мы вернулись и посчитали украденное, то только в монетах мы насчитали почти полторы тысячи.

Вечером мы наведались в дом итальянца, в котором дожидались своего хозяина трое слуг. Семью купец еще не завел, он вел переговоры с венецианским купцом, имевшим дочь на выданье и их свадьба планировалась в следующем году. Тайники итальянца принесли мне еще двенадцать тысяч ливров.

Утром мы отправились на юго-запад в Олорон-Сент-Мари, от которого до Труа-Виля останется пройти около двадцати с лишним километров. Все же я решил не грабить семью Жана дю Пейре, но разыскать его дом и взглянуть на его сына мне показалось интересным.

Почти пять дней ушло на дорогу. От товара я решил избавиться позже дабы не вызвать ненужных подозрений в родном городе убитого купца. Как оказалось, вместо одного города существовали два: Олорон, в котором находился замок виконтов Беарна и Сент-Мари. На левом берегу реки возвышался кафедральный собор Святой Марии-д’Олорон — резиденция епископов.

Устроившись на практически безлюдном постоялом дворе, чей хозяин при виде потенциальных постояльцев подскочил лично — Господин! Лучше чем мой постоялый двор вы не найдете. Все знают, что у Рене лучший конюх во всем Лангедоке! Он присмотрит за вашими лошадками, напоит ключевой водой и накормит отборным овсом. И стоить это вам будет в два раза дешевле, чем если бы вы остановились у Мартина. И за проживание я с вас возьму дешевле. А как готовит моя жена! А мои сыновья кузнецы, осмотрят подковы ваших лошадей. За телеги я вообще не возьму ни денье.

Франсуа усмехнулся — Не много у вас здесь проезжих?

Хозяин постоялого двора смущенно кивнул — Не сезон, чтобы господа и дамы стремились отдохнуть на юге.

Данси подмигнул — Хорошо, Рене, мы остановимся у тебя, готовь лучшие комнаты. Где у вас баня.

— Да буквально в двух шагах, вам крупно повезло, от постоялого двора Мартина вам пришлось бы через весь город тащиться, хотя его двор находится на южной дороге, которая намного оживленнее — сеньоры время от времени съезжаются то на воскресную службу в кафедральном соборе, то на ярмарки.

Когда мы вчетвером вернулись на постоялый двор и отправили одного их моих пацанов, охранявшего в наше отсутствие наше добро в баню, то оказалось, что нас уже ждет обед — Хозяйка по имени Франсуаза подала «Боэмьен де легюм» — блюдо, которое считается предшественником современного рататуя. Название можно перевести с французского как «овощи по-цыгански». В течение нескольких столетий это кушанье из сезонных овощей готовили бедные крестьяне на юге Франции: в Лангедоке и Провансе. Некоторые хозяйки в Лангедоке добавляли в боэмьен де легюм для сытности кусочки копчёного сала (лярдон). Вот и в этом рататуе было копченное сало. Кассуле, основу которого составляет тушёная на медленном огне белая фасоль мне понравилось. В рагу добавлено конфи (классическое конфи подразумевает томление в жире при низких температурах) из гуся и куропатки с сельдереем. Гардиан — тушёное мясо быка, приправленное тимьяном и шалфеем, которое долго тушат с картофелем на оливковом масле всем пришлось по вкусу. Уже практически наевшись, мы все же не отказались от Manouls de La Canourgue — бараний рубец, тушенный с солёной грудинкой и ветчиной несколько часов после того, как замаринуют в белом вине, поданный с тушёными морковью и картофелем под насыщенное красное вино.

Рене, видно соскучившийся по постояльцам, стоя рядом с нашим столом делился новостями — В Олероне гугенотские толпы убили двух священников, а половина монахов и монахинь бежала в Испанию, остальные были убиты. Монастырь капуцинов был разрушен. Епископ Олерона и каноники собора нашли убежище в Молеоне, где продолжили исполнять свои обязанности. Епископ Режин, живший на небольшую пенсию от короля Франции, два десятка лет серьёзно заболел в Молеоне, но выздоровел. Однако его преследовали протестанты из Беарна, которые разграбили его дом. Он покинул Молеон и нашёл убежище в Вандоме, где и умер в восемь лет назад. Вы бы, господин, не пытались кичиться своей католической верой, здесь это не любят.