Попрошайка из Двора Чудес (СИ) - Чинцов Вадим Владимирович - Страница 26

В Туре я решил воспользоваться тем, что у меня была бумага от епископа Пуатье, которая являлась подтверждением факта охраны денег церкви Данси и мною, мы вдвоем были ответственны за сохранность груза.

Поэтому я вместе с Данси нагло поперся во дворец губернатора, находящийся рядом с собором. С 1545 года замок, на месте которого находится дворец, был резиденцией губернатора Тура. Таким образом, старый замок и Дом губернаторов постепенно стали называться «Дворец губернаторов». Поначалу нас никак не хотели пускать к губернатору и только, устроив скандал, крича — "Епископ Жоффруа де Сен-Белен, который послал нас сюда, устроит вам кузькину мать.

После этого губернатор поинтересовался причиной криков в его дворце и приказал доставить нас под его очи.

— И что привело вас, господа, в Тур? — губернатор осмотрел каждого и отсутствие у меня шпаги его почему-то развеселило — Ха-ха! Простолюдин будто знатный господин требует! Ха-ха! Немедленно требует его пропустить к губернатору Турени! Ты кто такой, мальчик?

Я поклонился, подметя перьями своей испанской шляпы плиты пола — Я Луи Жан Труавиль! Мой отец приобрел на юге сеньорию, дающую право на дворянский титул. Вот копии документов. А вот сопроводительное письмо епископа Жоффруа де Сен-Белена. А со мной мой друг и наставник, мастер фехтования Франсуа Данси, ваша милость.

Ознакомившись с моими бумагами, губернатор ухмыльнулся — И что тебе нужно от губернатора, юный Луи?

— Мы сопровождаем в Париж деньги церкви, ваша милость и прошу на эту ночь разрешить расположиться на территории вашего замка во избежание хищения, или не дай Бог, ограбления сокровищ.

Губернатор стер улыбку — Ну что же, вам повезло — я уважаю прелатов церкви! Так и быть, ваших лошадей накормят и напоят. А вас я приглашаю вечером разнообразить досуг моей семьи. — поморщившись, признался — Честно говоря, мы в провинции скучаем, я так понимаю, вы сами парижане?

Данси поклонился — Да, ваша милость. Мы почти три недели как покинули стены Парижа для приобретения сеньории для отца моего ученика.

Губернатор удивился — Что, он так же хорошо владеет шпагой?

Данси улыбнулся — Пока он тренируется с облегченной рапирой. У мальчика большой талант.

— Пусть прихватит свою рапиру, хочу посмотреть как будущий отец дворян научился держать клинок.

Я заявил — Ваша милость, я рассчитываю получить дворянство на службе его величества.

— Ну-ну! — затем губернатор прищурился и проявил неслыханную щедрость — Можете съехать с постоялого двора, вам предоставят три комнаты.

Стоявший за троном важный хрен что-то прошептал на ухо хозяину и тот осклабился — Да, и монахам тоже найдется место — их уложат рядом с кухней, вроде как они совсем отощавшие. Видно их аббат на своих монахах экономит! Ничего, мое гостеприимство они будут лет десять вспоминать!

Нас довольно неплохо устроили — пацанам моим досталась одна комната на четверых и несколько охапок свежего сена, а мы с Данси устроились в комнате с двумя широченными лавками, на которые слуги положили тюфяки, набитые сеном и мы сверху застелили своими плащами, а под головы положили сшитые овечьи шкуры, купленные мною для всех и используя их как подушку, набивая оставленную щель свежим сеном.

У знати в средневековой Франции типичным был двухразовый приём пищи:

Обед (dinner) — основная, самая плотная трапеза, которая проходила в районе полудня (между 10:00 и 14:00).Ужин (supper) — более лёгкий приём пищи, который приходился на вечер, перед заходом солнца.

Утренний приём пищи был исключением, продиктованным необходимостью. Аристократия, особенно во время путешествий, охоты или военных походов, позволяла себе утреннюю трапезу, но это был не пир, а лёгкий и изысканный перекус.

На обед мы явились по приглашению гофмейстера. Нам накрыли за отдельным длинным столом. Стол хозяев и наш разделяли пять метров. Посадили нас так, чтобы мы оказались лицом к хозяевам. Да и стулья семьи губернатора стояли по ту сторону стола, чтобы и нас могли лицезреть. Данси поначалу возмутился тем, что его, дворянина, посадили поодаль, но когда за нашим столом сели еще несколько дворян, в том числе комендант замка, Данси успокоился. Все ждали, не прикасаясь к еде. Столы накрыты белыми скатертями, украшенные цветами и серебряной посудой, но миска на нашем столе была одна на двух сотрапезников, из которой поочерёдно зачёрпывали ложками. Право на отдельную посуду имели только самые знатные особы, которые будут сидеть на другом столе напротив.

Наконец появились хозяева замка: жена Франсуаза де Байёль, которой было наверняка от тридцати до сорока лет, семнадцатилетний сын Жан, пятнадцатилетний сын Рене и пятилетний Жиль и на руках у кормилицы смотрел на нас всех однолетний Жак. Рядом с губернатором шествовал архиепископ Турский Франсуа де ла Ге.

Прочитав молитву, архиепископ благословил всех и сел. Сначала мы все минут тридцать молча поглощали жареное на костре мясо кабана, рагу из небольших кусочков вначале обжаренного, а затем тушёного мяса оленя с овощами и грибами в густом соусе. Причем все блюда отличались приличным количеством перца, корицы, имбиря, шафрана, гвоздики и мускатного ореха. Мясо и другие твёрдые виды пищи подавали на «траншуарах» — больших кусках хлеба, вилок не было. Овощи практически не употребляли — только изредка в качестве гарнира. Средневековые кулинарные трактаты содержали мало овощных рецептов, так как растительные продукты считались пищей бедняков. Овощи стали появляться на столе аристократии только с конца XVI — начала XVII веков. Вот и сейчас подали небольшое количество соленых огурцов. Капуста, бобы и шпинат были потушены с рыбой.

Старший сын Жан откинулся на спинку и рыгнул после еды. Затем осоловело посмотрел на Данси — Значит вот вы какой, Франсуа Данси! Я, узнав, что у нас гостит один из лучших фехтовальщиков Франции, поспрашивал о вас наших вассалов. Говорят, вы скрываетесь после той дуэли! Я считаю несправедливыми нападки на вас — вы защищали свою честь дворянина. А этот ваш ученик, Луи — он действительно так хорош, раз вы взялись за его обучение?

— Да, юноша прекрасно владеет ножами и кинжалом и я попросил его обменяться знаниями. Луи учит меня обращению с короткими клинками, а я его — с длинными.

Рене, покосившись на отца, неверяще протянул — И чему смог научить этот простолюдин?

Данси ухмыльнулся — Луи, покажи господам свои ножи.

Я вытер рот куском хлеба и ополоснул руки в тазике, который подал слуга. Затем вышел между столов и, глядя в глаза Жана, будто из ниоткуда достал два швыряльных ножа, которые закрутились в моих руках как пропеллеры, перемещаясь при этом между пальцами от мизинца и обратно, затем я броском отправил клинки в полет и они одновременно воткнулись в один из деревянных щитов, обитых железом и висящих вместе с оружием на стене.

Жан усмехнулся и достал свою шпагу — Ты же принес свою рапиру, Луи? Покажи, чему ты смог научиться.

Жан был немного выше ростом и его руки были уж точно длиннее моих. Поэтому он был уверен в своих силах. Каково же было его удивление, когда моя рапира через пару минут выбила его шпагу и остановилась напротив его глаза.

Губернатор пару раз хлопнул в ладоши — Действительно, хороший ученик. Может пойдешь служить под начало моего сына?

Я, убрав в ножны свою рапиру, поклонился — Простите, ваша милость, но я бы с удовольствием пошел служить вам и королю. Как только вы получите роту королевских гвардейцев, вспомните о нас с Даси и примите нас под свое командование.

Губернатор удивленно покачал головой — Увы, Луи, но я похоже надолго останусь здесь, в Туре.

Я опять поклонился — Я иногда читаю судьбы людей. Совсем скоро, возможно через год или три король отдаст вам роту своих гвардейцев.

— Ха! Как только это случится, немедленно жду вас вместе с Дасси. Уж пару мест я для вас найду в этой роте. Предлагаю выпить за короля!

Глава 14