Попрошайка из Двора Чудес (СИ) - Чинцов Вадим Владимирович - Страница 38

Мне удалось получить свидетельские показания некой мадемуазель д’Эскоман, находившейся в услужении у королевской фаворитки маркизы де Вернейль: маркиза Генриетта встретилась с д’Эперноном в своих комнатах.

Герцог жеманно улыбнулся — Маркиза, неужели вы смирились с положением вечной любовницы, причем король меняет своих любовниц как перчатки? — белое припудренное лицо герцога, было покрыто румянами и его тонкие язвительные губы накрашены красным. Разглядывая манжеты на своих рукавах, герцог был одет по старой моде в чулках — мода носить шаровары и галифе его раздражала, как и все, что было связано с королем. — Мои испанские друзья прислали сундук золота для свержения этого недалекого гугенота, который ради французской короны согласился на католическую мессу. Нужно подыскать тех, кто за золото готов будет убить короля.

Маркиза поморщилась — Короля тщательно охраняют, к нему не подобраться даже на расстояние выстрела из пистолета.

Герцог удивленно хмыкнул — Я этого не заметил, около него практически нет гвардейцев.

Маркиза покачала головой — Вместо гвардейцев короля во дворце постоянно охраняют минимум шесть человек в бригантинах, одетых под камзолами. В случае опасности они прикроют короля своими телами. Генрих мне сам рассказал об этом. А в поездках число таких телохранителей увеличивается втрое.

Вечером я посвятил короля в состоявшийся разговор и предложил — Ваше Величество! Позвольте устранить герцога, который умрет быстро и не мучаясь. А все имущество герцога вы милостиво заберете в казну. Если сейчас этого не сделать, то мы можем дождаться и выстрела из мушкета по вашей королевской особе.

Генрих вздохнул — Хорошо! Но только эта смерть должна выглядеть естественной!

На королевскую охоту выбрался весь двор. При дворе французских королей охотились на оленей с помощью гончих собак — это была парфорсная охота. Король обычно выезжал на охоту вместе со всем двором. Монарх не мог позволить себе бродить в одиночку по лесам в поисках дичи. Закон устанавливал за королём право на охоту на оленей — эти животные находились под защитой монарха, и убийство дичи означало исключительное право короля. Простолюдин или даже феодал, убивший оленя в заповедном лесу, мог заплатить за это головой Для охоты содержали штат прислуги, пеших и конных егерей. Ловчий заведовал охотой: выискивал дичь, загонял её и следил за тем, чтобы жертва не покинула ограждённую зону.

Герцог д’Эпернон надеялся утереть королю нос, первым убив оленя и первым отведав его крови. Впрочем он рассчитывал сегодня на пролитие крови самого короля — в лесу охотников ждала засада из десятка убийц с аркебузами и пистолетами. Все эти убийцы были нищими гасконцами, которым не удалось попасть в штат королевских гвардейских рот и потому имевшие обиду на своего короля. Герцог смог их собрать и посулил каждому после убийства Генриха место в гвардии нового короля, а главарю — патент лейтенанта гвардии. поэтому мотивации у гасконцев было хоть отбавляй.

Отряд убийц, услышав звуки охотничьих рожков, пришпорили своих коней и двигались параллельно королевской свите метрах в ста, не зная, что за ними наблюдают три десятка моих личных гвардейцев, одетых в накидки типа «Леший», изготовленные из выкрашенной пятнашками нескольких оттенков зеленого и серого парусины, с помощью сетей и веток кустарника скрывающих их от чужого взгляда. Передвигаясь пешком, бойцы прятались в кустах и между деревьями, готовые в любую минуту открыть стрельбу из своих луков, помимо которых у каждого был еще и пистоль для стрельбы метров с тридцати.

Убийцы, заметив, что оленя уже загнали и он обернулся и оборонялся от окруживших его собак, спешились и приготовились стрелять. Показался король со своей свитой. Герцог намеренно перегородил своей лошадью тропинку, не давая остальным охотникам последовать за королем, который с копьем в руке спешил убить оленя. В этот момент лучники выстрелили залпом и все десятеро упали, пронзенные стрелами, лишь один успел выстрелить, но ствол аркебузы при падении смотрел в сторону. Король пронзил оленя и одновременно грянул выстрел и Генрих выхватил шпагу, направив коня в сторону выстрела. Вид убитых, которых обирали одетые как лешие стрелки заставил короля перекреститься.

На выстрел поспешила толпа придворных, герцог довольно ощерился, уверенный что король мертв и одновременно удивленный тем, что выстрел был одиночным. Я подъехал сзади и шилом уколол круп коня, на котором герцог гордо сидел в седле. Конь встал на дыбы, сбросив своего седока и помчался по тропинке к многочисленным охотникам, которые и остановили жеребца.

Я же мгновенно спрыгнул на землю и бросился к пытавшемуся подняться герцогу. Тот протянул мне руку, думая, что я хочу помочь ему встать, но я, убедившись, что вокруг никого нет, шагнул вперед и поставленным движением сломал шею педераста.

Вскочив на своего коня, я догнал короля и его свиту. Король, заметив меня, указал на моих людей — эти демоны уверяют, что они служат у тебя, граф!

Я покачал головой — Ваше величество! Это не демоны, а мои слуги, они охраняли место охоты от желающих убить ваше Величество.

Я сдернул с одного из парней накидку и король убедился в моих словах — Ну слава всевышнему, я уж думал, что лесные черти явились по мою душу. Все же иметь под рукой хороших лучников: это здорово, только зачем так раскрашивать лица? Я слышал, что это принято у индейцев. — задумчиво произнес король.

Я решил воспользоваться моментом — Дозвольте набрать пять тысяч крестьянских детишек от семи лет. Через десять лет у вашего сына будут пять тысяч стрелков, которые с легкостью выбьют мушкетеров и аркибузиров противника, причем эти стрелки будут универсальны — смогут стрелять и из огнестрельного оружия и владеть клинками, как тени пробираться сквозь болота и леса. Помимо них предлагаю создать подобные учебные роты для дворянских детей, которые научатся правильно воевать и главное — командовать воинскими ротами и полками.

Король кивнул — Хорошо, обговоришь с супер-интендантом о выделении денег. Значит ты опять спас мою шкуру, Луи! Увы, обещанного герцогского титула я пока дать не могу — слишком малы в глазах моих придворных твои услуги, но при первом же случае отличиться во время войны я тебе дам. А пока я пожалую тебя в кавалеры ордена Святого Михаила. Награжу я тебя завтра во время приема.

— Ваше Величество! — раздался голос Главного Ловчего — Пора разделывать оленя!

Генрих достал увесистый кошель и передал его мне — Раздели золото между моими спасителями, Луи!

Король поспешил провести охотничий обряд разделки оленя, а я бросил кошель командиру взвода моих гвардейцев по прозвищу Рэмбо — Раздай золото ребятам, себе оставишь на две монеты больше.

Я вышел на поляну, все придворные наблюдали как король, вымазавшись в крови, занимается оленем. В этот момент принесли тело герцога.

Камергер-юнкер тронул короля за плечо — Ваше величество! Герцог д’Эпернон упал с понесшей лошади и сломал шею.

Генрих покосился на меня и громко вздохнул, перекрестившись — Упокой Господи его душу! Какая потеря для Франции!

Я успел увидеть как маркиза де Верней сморщила свое личико в гримасе, но тут же опомнилась и изобразила улыбку.

Глава 20

Филипп III был королём Испании и Португалии (как Филипп II) в период, известный как Иберийская уния, с 1598 года. Он также был королем Неаполя и Сицилии, герцогом Миланским и правителем Семнадцати провинций. Представитель Габсбургского дома, он родился в Мадриде в семье короля Филиппа II Испанского и его четвертой жены Анны Австрийской. Семья была сильно инбридирована; Филипп II и Анна были дядей и племянницей, а также двоюродными братом и сестрой.

Через год после вступления на престол он женился на своей кузине из династии Габсбургов Маргарите Австрийской, сестре Фердинанда II, императора Священной Римской империи.

Филипп впервые встретился с маркизом Денией — будущим герцогом Лерма, — когда был еще подростком и состоял в свите короля. Лерма и Филипп стали близкими друзьями, но король и наставники Филиппа считали Лерму неподходящим человеком для общения с принцем. Лерма был отправлен в Валенсию в качестве вице-короля в 1595 году с целью лишить Филиппа влияния; но после того, как Лерма сослался на слабое здоровье, ему разрешили вернуться через два года.