Учитель Особого Назначения. Том 9 (СИ) - Савич Илья - Страница 41

— Я хочу предложить вам сделку, Сергей Викторович, — после небольшой паузы произнёс Разумовский.

— А я думал, на ужин пригласить, — улыбнулся я. — Почему мне, а не родителям ребят?

Разумовский вдруг улыбнулся. Даже как-то чересчур весело, будто услышал что-то смешное.

— Вы полагаете, я до сих пор пытаюсь замести следы позора моего сына?

— А разве нет? — слегка напрягся я.

Одержимость репутацией со стороны Разумовского мне была понятна. А вот насчёт его настойчивости и так закрадывались сомнения. Но озвучивать я их не стал, дал возможность раскрыть карты самостоятельно.

— Что знают больше одного человека, тайной уже не является, господин Ставров, — махнул Разумовский. — Я не настолько наивен, уж поверьте. Ваши ученики наверняка растрепали о своих приключениях всем своим друзьям и недругам, как только вышли из отдела полиции.

Я продолжал молчать. Разумовский говорил правду, поздно уже было затыкать рты. Ребята не бахвалились направо и налево, но наверняка о произошедшем знали не только они.

— Все доказательства стёрты, — продолжал князь. — А слова подростков из задрипанной академии не просто ничего не стоят, их никто даже не услышит. Никто из приличного общества, разумеется.

По моему Источнику пробежала искорка гнева, но я схватил её и успокоил. Не время делать импульсивные поступки.

Однако не могу не заметить, что с разбитой мордой Разумовский сейчас выглядел бы куда привлекательнее.

— Так что я не волнуюсь о слухах, Сергей Викторович, — слегка улыбнулся гадёныш. — Однако я могу сокрушить эти семьи просто потому, что хочу этого. Но вы можете это предотвратить.

— И как же? — держал я спокойную мину.

Даже оглянулся, заметил мини-бар и по-хозяйски открыл дверцу.

Эх, одно бухло! Ну хотя бы соку, что ль, поставил…

Разумовский не обратил внимания на мои действия.

— Вы должны сойти с дистанции, — заявил он. — Откажитесь от участия в турнире. Пускай вашу академию представляет… Как его там…

— Аркадий Самуилович, — вздохнул я и захлопнул дверцу мини-бара.

— Да-да, он самый! — кивнул Разумовский. — Насколько мне известно, он понятливый человек. Не станет прыгать выше головы и с достоинством займёт последнее место на всеимперском турнире. Такой расклад будет выгоден всем.

— Всем? — приподнял я бровь. — Это кому это — всем?

Разумовский принялся загибать пальцы:

— Колесниковым, Свиридовым, Рыжовым, Добрыниным, Калугиным, Савельевым, даже Ермаковой Вере Степановне, которую почему-то очень строго охраняют чуть ли не гвардейцы самого императора. Их всех я оставлю в покое. Ещё Астахову… Не смотрите на меня так, я знаю, что вы в курсе, откуда ноги растут. А также вашим коллегам из академии, которые получат статус участников всеимперского турнира. Для такого… учреждения — это уже небывалое достижение, поверьте. Ну и мне, конечно же.

— А вам-то что? — улыбнулся я. — Неужто так ратуете за образование?

— Зря иронизируете, Сергей Викторович, — Разумовский прервался, чтобы открыть мини-бар, и достал оттуда холодную бутылку, повертел её в руках и удовлетворённо кивнул. — Меня беспокоит будущее моей Родины, не без этого. И, конечно же, я получу личные выгоды, когда всё будет сделано. Но они вас не касаются.

Разумовский закончил говорить, достал бокал и откупорил бутылку. Аккуратно, я бы даже сказал, заботливо наполнил его и с наслаждением пригубил. Он будто уже праздновал победу.

Зря, очень даже зря.

— А мне какая выгода? — спросил я.

— Вам? — оторвался он от бокала, словно услышал какую-то глупость. — Насколько я понял, вы человек с высоким чувством справедливости, сострадательный и совестливый. Вам наградой послужит спокойная душа, ведь никто из-за вас не пострадает.

— Эко вы интересно завернули, — присвистнул я. — То есть мне шиш с маслом?

— Ну или просто шиш, — пожал он плечами и сделал новый глоток.

Тут мой телефон начал трезвонить входящими сообщениями.

— Посмотрите, господин Ставров, — отвлёкся от бокала Разумовский. — Вдруг там что-то важное?

Я последовал совету и достал телефон. Первое сообщение было от Аскольда:

«Сергей! Мне дали связаться только с тобой. Чё за хрень происходит⁈ Сказали, ты можешь меня отсюда вытащить. Что это значит⁈»

Рыжов:

«Сергей Викторович, похоже, дела плохи. Проверяющие назвали вашу фамилию, но всё темнят. Может, вы объясните, что происходит? Это как-то связано с… тем самым происшествием?»

От Марины:

«Ставров! Мне начинают звонить сверху, интересуются успехами исследования. Что-то не так, они ещё несколько месяцев не должны показываться. Я о чём-то не знаю?»

И от Марии Ивановны:

«Сергей Викторович! Нам страшно. Они грозятся отобрать Сашеньку. Пожалуйста, помогите! Инспектор по секрету шепнула, что вы можете посодействовать!»

Последнее резануло особенно сильно. Одно дело давить на тех, кто и сам может дать достойный ответ, а другое — задевать людей, которые вообще не участвуют в склоках между магами.

Следующее сообщение ещё сильнее всколыхнуло ярость. Оно было от Лены:

«Серёж, тут какой-то капец. Я не могу добиться разговора с начальником опеки! По законному требованию! Да они вообще на закон клали, чуть не прямым текстом шлют!»

— Ах да, — угадал Разумовский. — Можете предупредить Елену Алексеевну, что её попытки тщетны. Чиновник, до которого она пытается добраться, вчера улетел в отпуск, а его зам в срочной командировке.

— Хм, — нахмурился я.

— Что такое? — поинтересовался гадёныш.

— Ну, Калугины понятно почему не написали. Вы их, видно, пока не трогаете.

— Пока, — кивнул Разумовский.

— И Вера наверняка даже не в курсе, что происходит.

— Вероятно, — кивнул князь.

— А Добрынины? — спросил я.

— О! — ухмыльнулся Разумовский. — Эти официально отказались от своего бастарда. Изгнали из рода. Бедный мальчишка, стал жертвой вашего упрямства… Правда, не пойму, почему барон Добрынин решил, что это отведёт от него внимание структур, — он заметил мой ожесточённый взгляд и добавил: — Если хотите, могу разобраться с ними особенно жёстко. Предательства я не терплю не меньше вашего. Особенно предательство собственной крови.

Ишь какой! Предательства он не терпит…

Разумовский хорошо подготовился, обложил меня со всех сторон. Он понял, что давить на меня напрямую бессмысленно, поэтому решил действовать через других.

Подлая и коварная тактика.

— Делайте с Добрыниными что угодно, — хмуро произнёс я. — Мне до них дела нет.

В ответ Разумовский лишь глотнул из бокала.

— Так что, мне нужно подумать и дать вам ответ через пару дней? — спросил я.

— Нет, Сергей Викторович, нет, — помотал он головой. Затем отложил бокал и достал телефон. — Вы должны дать ответ прямо сейчас. Сидя на этом самом месте. И я либо нажму на кнопку отправить сообщение — и все занесённые топоры над головами затронутых семей, упадут и отсекут их. Либо я скомандую отбой — и всех оставят в покое. Точнее, придержат этот самый метафорический топор до того момента, когда вы исполните условия, которые я требую. Если же вы решите меня обмануть, головы всё же полетят.

Разумовский задержал палец над экраном телефона, пристально взглянул мне в глаза и спросил:

— Ну? Так каков ваш ответ, господин Ставров?

━─━────༺༻────━─━

Я тихо прикрыл входную дверь, зашёл в коридор, снял с себя ветровку и повесил её в шкаф. Уже наступил вечер, и дом окутал приятный полумрак.

Бесшумно прошагал до комнаты и остановился, потому что там меня уже ждала Лена.

— Как прошло? — спросила она тихо.

Лена мило, тепло улыбалась, хотя на самом деле нервничала и очень волновалась за меня. Я тяжело вздохнул и плюхнулся на диван рядом с ней. Лена поняла всё без слов, прильнула ко мне и заключила в мягкие, нежные объятия.

Некоторое время мы просидели молча, наслаждаясь тишиной. Даже Теодрир, который до этого спал в своей лежанке, лишь приоткрыл глаз, всё понял и сделал вид, что не просыпался.