Шеф Хаоса. Дилогия (СИ) - Розин Юрий - Страница 106

Олег – на крыше, с дюжиной зверей, что он подготовил для болотного шторма: ящерицы, жабы, змеи – все размером с автомобиль, и пара из журавля и цапли высотой по четыре метра. Растительные создания, подпитываемые его кровью, сканировали каменные джунгли зелёными глазами из хлорофилла.

Лиза, которой было несложно переместиться в любое нужное место, смотрела из окна своей квартиры на втором этаже.

Стальнов вышел за периметр ресторана и сейчас просто стоял и смотрел в сторону, откуда должны были прийти Абсолюты. Вокруг него воздух чуть подрагивал, как над раскалённой плитой. Я вышел следом. Встал в двадцати метрах левее, у подножия ближайшего гранитного ствола.

Тихо. Только каменные лианы покачивались на головой. Я проверил привязку. Тонкая нить контроля тянулась от меня к ядру шторма, от ядра – к каждому зверю. Минуты тянулись невыносимо медленно.

Но в конце концов я почувствовал. Как будто кто‑то провёл холодным пальцем по затылку. Привязка дрогнула. Мана шторма пошла рябью. Чужая магия.

Первый сигилл появился на стволе дерева в тридцати метрах от меня. Я увидел его: линии, прочерченные чем‑то алым, складывающиеся в символ на серой коре гранита. Четыре штриха, закручивающиеся спиралью к центру. Символ пульсировал, набирая силу.

Второй – на камне у корней, правее. Третий – на ветке над головой. Четвёртый. Пятый. Шестой. Десятый… двадцатый…

Сигиллы «ярости» разлетались по каменным джунглям, как семена. Кто‑то бросал их издалека, с точностью, которой я не видел ни у одного сигиллиста.

Первый мандрил дёрнулся. Снова контроль, который я имел над ними, дал трещину, хотя на этот раз по совершенно иной причине. Сигилл «ярости» накладывался поверх моего контроля, перебивал сигнал, как радиопомеха глушит частоту.

Второй мандрил. Третий. Ярость ползла по стае, заражая одного за другим.

Я потянулся к привязке, попытался усилить подавление. На секунду помогло: мандрилы замерли, тряся головами, как будто пытаясь стряхнуть невидимую паутину. Потом очередной сигилл лёг на ствол прямо над альфа‑самцом.

Привязка лопнула. Не вся, только на нём. Но этого хватило. Альфа взревел, каменная пасть распахнулась, хрустальные зубы блеснули в сером свете. Он прыгнул вниз с ветви, приземлился тяжело, вбив гранитные лапы в гравий, и бросился на нас.

Олег тут же послал змею на перехват. Каменные челюсти сомкнулись на зелёном теле. Змея обвилась вокруг каменного тела, лианы впились в морду, шипы вошли в щели между пластинами. Но одной змеи на альфу было даже близко недостаточно. Он просто разорвал ее напополам и змея разлетелась клочьями зелени.

– Олег! – крикнул я.

– Знаю! – донеслось сверху, с крыши, и на альфу в атаку устремилось сразу четверо его зверей.

Остальные мандрилы взбесились через секунды. Сигиллы «ярости» перебили привязку у всех, одного за другим, как костяшки домино. Что‑то от этих ребят каждый раз получается больше вреда, чем пользы, конечно…

Джунгли наполнились яростными рыками и взревываниями. Несколько бросились к ресторану. Витька вышел навстречу, активировав гигантизацию. Первый мандрил налетел на него.

Витька ушёл в сторону, перехватил каменную лапу, дёрнул на себя. Хруст. Лапа оторвалась у плечевого сустава, гранитная крошка брызнула во все стороны. Витька добил его Взрывом Крови, от чего зверь разлетелся обломками.

Второго перехватила Надя. Фантом – огромная тёмная фигура с горящими глазами – встал между мандрилом и рестораном. Страх ударил по инстинктам зверя, обезьяна заскулила, попятилась. Надя держала давление, хотя лицо побелело от напряжения. Сигиллы «ярости» боролись с менадой – чужое безумие против наведённого ужаса.

Мандрил замер, разрываясь. Потом ярость перевесила. Он бросился сквозь фантом, игнорируя страх. Но Витька, закончивший с первым, перехватил его в прыжке.

Я не мог им помочь. Сигиллистка работала быстро, и каждую секунду на стволах и камнях появлялись новые знаки.

Перезаписать чужие сигиллы я не мог. Чужая кровь – чужая магия. Но знак без носителя – ничто. Символ, вырезанный на камне, существует, пока существует камень.

Я потянулся через привязку к шторму. К каменным стволам, к граниту, к известняку. Привязка давала мне власть над пространством шторма, и с каждым днем эта власть углублялась.

Ствол, на котором алел первый сигилл, треснул. Я направил силу в его основание, расшатал структуру, надавил. Гранит застонал, трещина побежала вверх по коре из минеральных пластов. Ствол накренился. Медленно, со скрежетом, как падающий кран, он рухнул, ударив кроной в землю. Сигилл на коре мигнул и погас – носитель разрушен, знак рассыпался.

Второй ствол. Третий. Я ломал деревья, на которых горели знаки «ярости», используя привязку как рычаг. Грубо, с потерями. Лес трещал. Каменные стволы падали, поднимая тучи гранитной пыли. Ветки крошились, лианы рвались с мокрым щелчком.

Хорошо было то, что на этот контроль я не тратил ману. Управление штормом требовало только мысленных усилий, собственно, поэтому привязку можно было сделать даже к не‑магу.

Но сигиллистка работала быстрее, чем я ломал. Новые знаки появлялись вместо уничтоженных. Она была где‑то в глубине джунглей, за пределами видимости, и кровь её летела по воздуху, как семена одуванчика.

А потом сигиллы стали складываться.

Я увидел, как три знака на соседних стволах начали искажаться, из «ярости» превращаясь в «безудержность», «ярость» и «безумие». однако это уже не были три отдельных символа. Теперь они читались вместе – как буквы в слове, как слова в предложении. Отдельный сигилл «ярости» действовал на инстинкты мандрилов. Три сигилла, сложенные в «безудержное яростное безумие», ударили по мне напрямую.

Волна злости захлестнула, как кипяток. Сердце рванулось, пульс подскочил, в висках застучало. Я сжал зубы, упёрся ладонью в гранитный ствол. Привязка задрожала. Мандрилы, те, которых контроль ещё держал, замерли, сбитые с толку – хозяин злится, значит, можно злиться?

Нет. Я продавил привязку назад, вжал подавление обратно. Резонанс накачивал мощность маны уже давно, и я потратил этот каскад, чтобы вывести на своей груди сигилл «спокойствия». Тут же отпустило.

Для того, чтобы сформировать предложение из сигиллов, Джульетта должна была быть где‑то поблизости. И охватив пространство шторма привязкой еще раз, я нашел ее в каменном лесу за границей каменной дороги, метрах в трехстах от ресторана.

Но, прежде чем ответить, стоило постараться сделать так, чтобы новые сигиллы возникали как можно меньше.

Пламя. Резонанс.

Сфера огня выросла в ладони. Маленькая, размером с абрикос, но плотная – мана в ней наслаивалась десятками повторений за секунду. Однако я бросил сферу не в сигиллистку, не в знаки. В обломки деревьев, пропитанные маной шторма.

Они были каменными, и не сгорели бы целиком, как обычные дрова. Но из‑за энергии внутри занялись с большой охотой, и пламя быстро охватило весь периметр площади с рестораном в центре. Теперь сигиллы, которые отправит Джульетта, будут просто сгорать в этом пламени, и хотя продержится оно недолго, максимум несколько минут, этого должно было быть достаточно, чтобы нанести контрудар по Сигиллистке.

Из глубины джунглей раздался крик. Женский, высокий. Я не понял слов, но тон прочитался: злость и удивление. Она не ожидала, что привязанный начнёт жечь собственный шторм.

Новые сигиллы действительно прекратили появляться. Оставшиеся «ярости» на земле внутри огненного круга и на деревьях вне его я добивал методично: сбрасывал стволы в костер, разрушал камень, посылал мандрилов крушить носители. Привязка постепенно восстанавливалась.

Больше Джульетта не нападала. Это было полностью в ее характере: проверить противника и, убедившись, что он слишком силен, чтобы одолеть его быстро и просто, отступить. Реально насмерть она сражалась очень редко, и никогда, если нападала сама.

Так что на самом деле я не сильно переживал о нашем с ней противостоянии. Куда больше меня волновал Риши Джиндал. Индиец, может быть, не был маньяком сражений, как Суза, но, взявшись за что‑то, он пер и пер вперед, пока были силы и пока не становилось кристально ясно, что ему вот‑вот конец.