Вкус серебра (ЛП) - Скотт Хелен - Страница 5

И вопрос, который теперь жёг меня, пока я бежала сквозь белую ночь к лавке, полной закрытых зеркал и осторожной лжи, был прост:

Мелора защищала меня от змея?

Или змея — от меня?

Глава 4. Ауреа

Дверь аптекарской лавки заскребла по перекошенным половицам, когда я толкнула её плечом. Кристаллы льда осыпались с моей одежды, вспыхнув в свете свечей перед тем, как растаять без следа. Сапоги оставляли мокрые следы на тщательно выметенном полу Мелоры.

Несколько серебряных лепестков всё ещё цеплялись за волосы — словно обвинения. Я сняла один, наблюдая, как он растворяется между пальцами, оставляя следы света, жгущего без жара.

Первым ударила тишина — тяжёлая и холодная. Очаг, обычно тёплое сердце лавки, зиял чёрной пастью мёртвого пепла. Ни одного посетителя. Воздух, лишённый привычного запаха томящихся трав и заваривающихся чаёв, пах лишь пылью и старым страхом. Жестокая пульсация билась за висками, ритм, будто насмехающийся над неподвижностью лавки.

Я зажгла свечи дрожащими пальцами, избегая отполированной поверхности латунного подсвечника. Каждое пламя отбрасывало новые тени, а тени означали отсутствие отражений. Безопасно. Или безопаснее.

Головная боль усилилась. Холодный огонь всё ещё словно бежал по серебряным нитям в моих перчатках, хотя ткань оставалась целой. Я согнула пальцы, наблюдая, как металл ловит свет. Что бы ни случилось в поместье Вальтьера, что бы я ни пробудила — оно ещё не закончило со мной.

На открытых полках Мелоры не было ничего. Мои пальцы, неловкие в перчатках, перебирали первый том — «Одобренные истории Вирельды». Книга раскрылась на главе о Короле-Чародее. Слова были выхолощены, пусты. Безрассудство… безумие… двери, которые лучше держать запечатанными. Я захлопнула книгу — звук утонул в тенях.

Следующая оказалась не лучше. «Справочник травника по зимним растениям». «Королевский указ о запретах на магию». Горечь раздражения поднялась в горле. Все они — лишь одобренная Короной ложь, отрепетированные предупреждения: доверяй мудрости Короны и бойся собственного отражения.

Но ни слова о змеях с серебряной чешуёй и глазами-созвездиями. Ни слова о голосах, знающих моё имя.

Воспоминание о детском обещании Мелоре всплыло само собой.

Не снимай перчатки. Бойся. Страх будет хранить тебя дольше, чем когда-либо смогла бы смелость.

Я опустила очередной бесполезный том. Личный кабинет наставницы манил из задней комнаты — дверь закрыта, но не заперта. Мелора доверяла мне. Вырастила меня. Дала всё, кроме правды.

Дверь кабинета открылась беззвучно. Здесь было ещё темнее — тяжёлые занавески не пропускали даже лунный свет. Я медленно прошла вдоль комнаты, и холод, не имеющий ничего общего со сквозняком, пронзил руку. Моя рука в перчатке, зависшая у дальней стены, ощущала… неправильность. Серебряные нити будто натянулись.

Я опустилась на колени, проводя пальцами по половицам. Одна из них была холоднее остальных. Я надавила — и участок пола чуть ушёл вниз с мягким щелчком.

Я поддела край пальцами. Доска поднялась почти без сопротивления, открывая тайник, выстланный тканью с серебряной нитью. Внутри, завернутые в такой же материал, лежали три книги, которых я никогда прежде не видела.

Первая раскрылась в моих руках. Рукописная, почерк настолько старый, что я с трудом разбирала буквы. Но титульная страница стала ясной, когда глаза привыкли:

Князь-Змей Зеркального Царства: Правдивое описание третьего запечатывания.

У меня перехватило дыхание. Страницы пахли древностью и ещё чем-то — инеем, который никогда не тает, звёздным светом, принявшим форму. Я читала при дрожащем свете свечи, и каждое слово падало, как камень в тихую воду.

Князь-Змей служит хранителем между мирами, не принадлежа полностью ни одному из них. Связанный любовью, проклятый жертвой, он ждёт в отражённых пространствах того, кто хранит его имя…

Текст расплылся. Не от плохого света — от узнавания, которое медленно поднималось по позвоночнику. Я знала это. Всегда знала. Просто похоронила под годами осторожного забывания.

Его облик меняется — между человеком и зверем, красотой и ужасом — в зависимости от способности смотрящего принять истину. Те, кто боится его, видят лишь змея. Те, кто знает его, видят —

Дверь лавки с грохотом распахнулась. Я сунула книгу под плащ и вскочила, сердце колотилось.

— Мисс Ауреа! — Эйриан Вальтьер ввалился в лавку, плащ перекошен, волосы растрёпаны. — Благодарение звёздам, вы здесь.

Он выглядел хуже прежнего. Тщательно выстроенная благородная сдержанность треснула, обнажив что-то сырое и надломленное. Его руки дрожали, когда он вцепился в прилавок.

— Лорд Вальтьер. — Я вышла из кабинета, закрыв дверь за собой. — Лавка закрыта.

— Меня не волнуют ваши часы работы. — Его смех был на грани истерики. — Зеркала. Все. Слуги сорвали все покрывала, пока меня не было. Сказали, что не смогли удержаться. Сказали, что их кто-то звал.

— Тогда накройте их снова.

— Думаете, я не пытался? — Он ударил ладонью по стойке, заставив стеклянные флаконы задрожать. — Ткань горит. Воск плавится. Ничего не держится.

Я удержала лицо бесстрастным, хотя в груди образовался ледяной ком.

— Чего вы хотите от меня?

— Вы должны это исправить. — Его голос сорвался на последнем слове. Он толкнул через стойку тяжёлый кожаный мешочек; монеты звякнули. — Сколько бы это ни стоило. Мне всё равно. Просто… назовите цену.

— Я травница, а не —

— Не надо. — Его глаза стали острыми, несмотря на усталость. — Мы оба знаем, что вы не только это. То, как вы смотрели на то зеркало… то, как оно отвечало вам…

Серебряная нить в моих перчатках запульсировала.

— Вы ошибаетесь.

— Неужели? — Он наклонился ближе, и я уловила запах отчаяния, смешанный с дорогим одеколоном. — Тогда объясните серебряный свет, льющийся из моих окон. Объясните, почему каждое отражение в моём доме теперь показывает одно и то же — змея, наблюдающего и ждущего.

У меня сжалось горло.

— Чего?

— Вас. — Его голос стал ниже. — Оно повторяет только одно слово. Снова и снова. Ауреа.

Головная боль за висками взорвалась белым жаром. Я вцепилась в край стойки, чтобы не потерять равновесие.

— Свяжите его. — Руки Эйриана накрыли мои, его кожа была лихорадочно горячей. — Я дам вам всё. Всё своё состояние, если потребуется. Только заставьте это прекратиться.

Я вырвала руки.

— Связать такое существо… это не просто травничество.

— Тогда используйте то, что вы скрываете. — Отчаяние делало его смелым. — Я знаю о текстах. О старой магии, которая до сих пор течёт в некоторых родах. У моей семьи есть связи, ресурсы. Мы можем защитить вас от агентов Короны, если вы поможете мне.

— Ваша семья… — Меня озарило понимание. — Вы знали, что делаете, когда нанимали меня. Речь никогда не шла о голосах в зеркалах.

Его лицо застыло.

— Это имеет значение? Вы уже здесь. Существо заметило вас. Нам обоим нужно решить это.

Прежде чем я успела ответить, взгляд зацепился за стол. Там лежал сложенный лист бумаги, которого раньше не было. На нём — моё имя, выведенное аккуратным почерком Мелоры.

Я взяла лист, сломала печать. Внутри — три строки:

Некоторые двери, однажды открытые, поглощают и ключ, и хранителя.

Я ушла задержать то, что приближается.

Не доверяй никому, кто предлагает простые ответы.

Прежде чем я успела перечитать, края бумаги обуглились и рассыпались в тонкий невесомый пепел, исчезнув ещё до того, как коснулись пола.

— Ну? — надавил Эйриан. — Вы поможете мне или нет?

Я вспомнила глаза змея, яркие, как созвездия. Серебряные лепестки, которых не должно существовать. Кровь, которая, я подозревала, могла бы оказаться серебряной, если бы я решилась проверить.