Одиночка. Том VI (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 1

Одиночка. Том VI

Глава 1

Гонг отзвучал, но на площади воцарилась неестественная тишина. Валлек не двинулся с места. Он стоял, расслабившись, его клинок по-прежнему покоился в руке, как продолжение конечности. Его прозрачная нить была абсолютно статична: холодный собранный поток, готовый в любую секунду сорваться в движение.

«Что, первый удар за мной? Надеюсь, ты понимаешь, что твоя или моя победа должна быть без многочисленных порезов. А то потом хрен кому докажешь, что мы нормальные».

Хотя… думаю, он понимал, что нельзя было показать нашу способность к регенерации. Официально драться с таким же, как и ты… было странным событием. Но азарт меня просто захлёстывал!

Он ждал. Ждал моего первого шага, моего решения, первой реакции, которую можно было бы зафиксировать и разложить на алгоритмы. Это был не вызов, а приглашение к началу эксперимента.

Игорь Баранов-младший эту паузу выдержать не смог.

Его истеричная, рвущаяся нить металась между нами. Он, видимо, ожидал, что мы кинемся друг на друга сразу, как звери, и его трусливая роль «третьего лишнего» как-то сама собой разрешится. Но хер ему по всей дворянской морде.

Молчание давило на него, ломало сценарий, в котором он, вероятно, видел себя хитрым победителем ослабленного меня.

— Чего вы замерли⁈ — его визгливый голос прорезал тишину, заставив часть зрителей вздрогнуть. — Драться, что ли, испугались? Или сговорились, предатели⁈

Он сделал несколько неуверенных шагов вперёд, размахивая своей рапирой. Красивой, к слову, но в его руке она выглядела, как дорогая и бесполезная игрушка. Интересно, после дуэли, в случае моей победы, я смогу её забрать? Уж больно хорошо блестит…

Не то чтобы я был сорокой, но… хочется коллекционировать клинки. До того момента, как я вернусь домой. Если мой дом ещё жив…

«Чёрт, — невольно вспомнил про свой родной мир. — Может, Игнатий Сергеевич поболее Капризовой знает о системе? Может, то, что я видел, было тупо происком этого ядра? А на самом деле мой родной мир жив?»

В этот момент нить Баранова выбросила фонтан грязных искр: панической злобы, страха и полного непонимания происходящего. Он стал помехой. Шумом в эфире. Тем, что мешало концентрации, о которой говорил Валлек.

Решение созрело мгновенно, холодное и чистое, как вспышка. Если Валлек ждёт моего действия — он его получит. Но не прямую атаку на него. Это было бы слишком предсказуемо.

Я рванул с места не в сторону эстонца, а по широкой дуге, будто намереваясь проигнорировать его и сразу свести счёты с Игорем. Моё ускорение, усиленное системным навыком, было ошеломляющим даже для меня самого. Площадь превратилась в размытую полосу, зрители — в пятна цвета. Я видел, как бледное, перекошенное от неожиданности лицо Игоря приближалось, как его болотная нить сжалась в один ужасный кричащий узел.

Он инстинктивно вскинул рапиру для парирования, но это не имело никакого значения. Я и не целился в него.

Мой истинной целью был Валлек. Рассчитав траекторию, я планировал, пройдя в сантиметрах от Игоря, резко сменить угол и нанести удар эстонцу с фланга, пока тот, возможно, следил бы за прямой линией атаки.

В руке уже материализовался кинжал — не элегантный, как меч Валлека, но системный. Тот самый, новый, легендарный и до ужаса полезный. Всё должно было занять долю секунды. Но Валлек не был тем, кого можно застать врасплох такой очевидной уловкой. И мне это безумно нравилось!

«Давай! Эстонец!»

В тот миг, когда я был на пике скорости, почти поравнявшись с орущим Игорем, эстонец исчез. Не в инвентарь, а с места. Он не отшатнулся, не отпрыгнул — он просто плавно и беззвучно сместился вперёд и вправо, ровно на два шага, заняв позицию, которая идеально перекрывала мою задуманную траекторию смены вектора.

Это был не взрыв скорости, а абсолютно точное минимальное движение, сэкономившее ему энергию и поставившее меня в тупик. Моя атака на него была сорвана ещё до начала. А инерция и запланированный маневр сыграли со мной злую шутку.

Кинжал, уже занесённый для бокового удара по Валлеку, по инерции прочертил в воздухе дугу. Игорь, застывший в позе беспомощной защиты, оказался прямо на её пути. Лезвие, которое должно было войти в плоть системного, встретило гораздо меньшее сопротивление.

Раздался короткий влажный звук, больше похожий на хруст. Я ощутил в руке лёгкий, почти призрачный толчок.

«Хитро, Валлек, считай, избавился от помехи, не делая для этого ровным счётом ничего».

Голова Игоря Баранова-младшего, с лицом, застывшим в маске идиотского недоумения, на миг отделилась от плеч и отлетела в сторону. Тело задержалось на мгновение, затем рухнуло. На мраморе площади растеклось алое пятно. Его болотная нить не вспыхнула и не потухла — она просто разорвалась, как лопнувшая струна, и рассыпалась в ничто. На площади кто-то вскрикнул, кто-то ахнул, но основную толпу охватило шоковое гробовое молчание.

Я не смотрел на результат. Мой взгляд был прикован к Валлеку.

Он стоял на прежнем месте, лишь слегка развернув корпус ко мне. Его клинок был теперь наготове, но он не атаковал. Его паровая нить дрогнула один раз: короткий, чёткий импульс, который я, к своему удивлению, прочитал как «удовлетворение». Не от смерти Игоря, а от моего манёвра. Он получил свою первую точку данных: скорость, тактический замысел, готовность к нестандартному решению. И то, как я справился с его парированием.

Потому что его микросмещение было именно парированием: он парировал мою идею, мою атаку ещё до того, как она была нанесена, и использовал мою же инерцию, чтобы убрать помеху. Он заставил меня убить Игоря, даже не касаясь меня. Это был уровень мастерства, заставляющий внутренне замереть. Думаю, он был гораздо выше меня уровнем, и его класс был очень хорошо прокачан.

— Неплохой импульс, — тихо сказал Валлек, его голос был слышен мне сквозь нарастающий ропот толпы. — Но предсказуемая коррекция курса. Не концентрируйся на второстепенном. Теперь — только мы. Кстати, интересный кинжал.

— Награда, — усмехнулся я, не сводя с него глаз. — Ты же понимаешь, что мы не можем показать свою регенерацию?

— Понимаю, — улыбнулся в ответ он. — Поэтому всё решит один удар. Помни: нам не обязательно убивать друг друга.

И, наконец, он сделал свой первый шаг. Не рывок, а один-единственный невероятно быстрый выпад. Его клинок, бывший до этого статичным, прочертил в воздухе серебристую линию! Да-да, именно её! Скорость была ужасающей, плюс, как мне показалось, он использовал какой-то навык, как это делали мечники-охотники.

В общем, удар был непонятным. Кривым, как мне казалось, ибо он был нацелен не в сердце или горло, а в центр тяжести моего тела: в солнечное сплетение. Это был тестовый удар. Проверка моих рефлексов, защиты, понимания дистанции.

Игра началась по-настоящему.

Я, отбивая этот удар, чувствовал, как на смену первоначальному азарту приходит иное: глубочайшее ледяное уважение к инструменту в руках мастера. И дикое, всепоглощающее желание понять, как этот инструмент устроен, и сломать его логику.

Я отпрянул, позволив лезвию проскользнуть в сантиметре от корпуса, и кончик моего кинжала метнулся навстречу, целясь не в меч, а в кисть Валлека. Он даже не стал отводить руку — просто развернул запястье, и его клинок изогнулся в воздухе, приняв на себя мой удар с глухим, звонким лязгом.

«А вот это уже интересно! — внутри всё бушевало от удовольствия. — Что-то типа живого оружия? Я такое уже видел, правда, дома».

Искры брызнули из точки соприкосновения. Толпа ахнула единым приглушённым стоном. Это был не фехтовальный изящный звон, а грубый, мощный удар, сотрясший кости предплечья. Его паровая нить дрогнула вторым импульсом: «интерес».

Мы разошлись, сделав по шагу назад, описывая друг вокруг друга медленный круг.

Мрамор под ногами был скользким от крови Игоря. Зрители замерли, забыв дышать. Даже плачущие дамы смолкли, вперившись в площадь расширенными глазами.