Одиночка. Том VI (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 8

— Потому что таких Разломов, Александр Сергеевич будет больше. «Ладога-1» — первый в этом году, но не последний. Спутниковый анализ фиксирует аналогичные аномалии пространства ещё в трёх точках по всему миру. Они пока не появились, но тенденция очевидна. И если мы не пройдём их, когда эти «Высшие» начнут открываться пачками, то нас ждёт не просто поражение. Нас ждёт тихий, мгновенный конец, о котором остальные даже не успеют узнать.

В его словах была леденящая убедительность. Это был не голос параноика, а голос бухгалтера, который только что вывел окончательный баланс и увидел в нём неминуемое банкротство.

— Какие монстры там? — спросил я, уже зная ответ.

— Неизвестно. Но опыт подсказывает, что если есть новая «дверь», то за ней должно быть что-то новое. И это «что-то», с высокой долей вероятности, будет сильнее всего, что мы видели до сих пор. Обычным охотникам, даже элитным группам S-ранга, там может быть просто не по зубам. Нужен иной подход. Нужны… системные.

Он посмотрел на меня. Прямо, оценивающе.

— Меня заинтересовала твоя система и то, как ты ей пользуешься. Твой эльф — существо, явно вышедшее из системных глубин, возможно, понимающее их природу лучше нас. Твои собственные навыки — лоскутное одеяло, которое, против всякой логики, работает. Ты — непредсказуемый.

— И?

— И? — он нахмурился. — Побольше вежливости, Александр. Государство формирует специальную группу. Не из сильнейших в привычном смысле, а из тех, чьи способности позволяют адаптироваться к абсолютно незнакомым правилам. Тебя в неё предлагаю я.

Я ничего не ответил, ибо только что понял одну важную вещь. Он сказал — «Высший Разлом». Слова отзывались глухим эхом в потаённых закоулках памяти, куда я старался не заглядывать.

В моём мире… в том, прежнем, я был в таком. Только один раз. Умер там. И не я один.

И теперь, такой же разлом открывается здесь? В этом мире? Охренеть…

— Почему я должен согласиться? — голос мой звучал плоско и глухо.

Игнатий кивнул, как будто ожидал именно этого вопроса:

— По нескольким причинам, — ответил он, и в его глазах мелькнул тот самый холодный, расчётливый огонёк, который я начал узнавать. — Первая: официальная. Ты получишь полную реабилитацию. Ты станешь не просто свободен, ты станешь чист. Государство перестанет быть твоим потенциальным оппонентом и станет работодателем. Щедрым. Очень.

Он позволил этому осесть.

— Вторая причина, — продолжил Игнатий, — неофициальная и, полагаю, для вас более весомая. Вы сейчас — одинокий аномальный объект в поле, на которое уже наведены прицелы. А в спецгруппе, под крылом проекта «Ладога»… Вы становитесь ценным активом. Неприкосновенным. Ваши прошлые и будущие проблемы становятся проблемами государства. Мы их решаем. Взамен вы идёте в Разлом.

Логика была железной и циничной. Меня брали в оборот, но предлагали за это броню. Не самую комфортную, но реальную.

— Третья причина — уровень. Мы были в таком разломе дважды. И его прохождение-зачистка, даст то, что нужно.

Пожалуй, третья причина меня как раз и привлекала.

— Третья причина — уровень, — повторил Игнатий, словно подловив мою мысль. — Да, это главный магнит для всех, кого мы рассматриваем. «Высшие Разломы», не просто опаснее. Они… иначе распределяют вознаграждение. Система внутри них работает по неизвестным алгоритмам. Опыт, ресурсы, возможно, даже навыки — всё это может быть качественно другого порядка. Мы проникали в подобный объект дважды. Экспедиции были короткими, с минимальными потерями, но даже то, что участники получили на выходе, сделало их заметными фигурами. Взять того же Валлека.

— Кто в группе? — спросил я. — Если все такие уникальные и непредсказуемые, должно быть интересное собрание.

Игнатий Сергеевич сделал паузу, собираясь с мыслями, словно перебирая кандидатов в уме.

— Команда формируется под конкретную задачу, — начал он методично. — Пока, только ты и Валлек.

— И всё?

— Нет не всё, — грубо ответил Игнатий. — Нам стало известно о появление разлома только вчера.

— И это всё? — я не мог удержаться от скептицизма. — Никаких данных о монстрах, о географии, о цели? Неизвестно даже, кто будет в команде…

— Никаких данных, — подтвердил Игнатий, и в его голосе не было ни смущения, ни тревоги. — Только предположения, основанные на аналогии с двумя предыдущими проникновениями.

— Почему они появляются? — спросил я, надеясь хотя бы на гипотезу. — Если обычные Разломы — это, как я думаю, «пробоины» в нашей реальности от соседних, то эти…

— Мы не знаем, — Игнатий повторил, и это начало меня раздражать. — Их возникновение не коррелирует с активностью обычных Разломов, с геомагнитными или энергетическими всплесками. Они появляются как будто случайно, но с увеличивающейся частотой. Моя теория… — он замялся, будто решая, стоит ли делиться.

— Ваша теория? — я поднял бровь. — Вы же сказали, что не знаете.

— Я сказал, что мы не знаем точно. Но я имею предположение, основанное на диалоге с источником, — ответил он, и его глаза стали осторожными, будто он выдавал мне не информацию, а щепотку драгоценного порошка.

— Диалог с источником? — я почуял в этом что-то важное. — С каким источником?

Игнатий Сергеевич усмехнулся, тонко и беззвучно.

— Системой. Я поясню, но без деталей. Мой класс — «Белая Сова». Это не просто боевой, или поддерживающий класс… Это класс знания. Я — глобальная сила, способная получать информацию из… источника систем. Я могу задавать вопросы и получать ответы. Не всегда прямые, не всегда полные, но это единственный прямой канал коммуникации с тем, что принесло Систему в наш мир.

Я застыл, пытаясь переварить это. Он не просто знал больше других — он мог говорить с самой Системой? Или с тем, что её создало?

— Вы знаете, откуда она пришла? — спросил я, и голос мой стал тише, почти благоговейным.

— Знаю, — Игнатий отвёл глаза, будто избегая прямого ответа. — Но это не те знания, которыми можно делиться без последствий. Скажу лишь, что Система — не техническое явление. Она живая и всемогущая. И «Высшие Разломы» могут быть частью её… эволюции. Или тестирования новых условий. Именно поэтому их внутренняя логика нам недоступна — она пишется по мере нашего прохождения.

Меня охватило смешанное чувство — жгучее любопытство. Мы шли не просто в опасное место, мы шли внутрь живого, думающего механизма, который мог менять правила игры прямо во время игры.

— И вы спрашивали этот источник о «Высших Разломах»? Что он сказал?

Игнатий покачал головой.

— Он сказал: «Изучайте». Это не запрет, это приглашение. Но цена изучения, как вы понимаете, может быть любой. Именно поэтому группа должна быть гибкой и состоять только из системных охотников. Мировые лидеры скрывают появление «Высших Разломов». По понятной причине.

Я молчал, обдумывая. Это был не просто контракт. Это было предложение стать лабораторной мышью в самом масштабном эксперименте, который только могло представить человечество. Но мышьей под бронежилетом и с гарантией реабилитации.

— Если ваша система так могущественна, почему вы не можете просто получить всю информацию о Разломе заранее? — наконец высказал я очевидное противоречие.

Игнатий взглянул на меня так, будто я задал детский вопрос о том, почему солнце горячее.

— Моя система — знания, не управления, — пояснил он с легкой усталостью в голосе. — Я не могу изменить правила или получить данные, которые ещё не сформированы. «Высший Разлом» — это динамическая система. Она генерирует содержимое, возможно, в ответ на вход участников. Предварительные данные бессмысленны. Я могу только получать общие принципы и… предостережения.

— Предостережения? — я наклонился вперед. — Например?

— Например? — я наклонился вперед.

— Например, что некоторые цели внутри могут быть неочевидными. Или что цена отказа от выполнения системного задания может быть… абсолютной, — произнес Игнатий, и в его словах была странная отстраненность.