Твое персональное Чудо (СИ) - А. Ярослава - Страница 24

- С Катей?

- Тьфу на тебя! С матерью Кати.

Мужчина нахмурился, взъерошил рукой и без того торчащие во все стороны лохмы и признался:

- Не успел. Она выставила меня за дверь.

- И где ж ты успел накосячить? – изумилась Сима.

- Сказал, что по суду добьюсь признания своего отцовства.

- Ой, дурак…, – схватилась за голову Сима, – А вроде умным всегда был.

Богданов вздохнул, окинул взглядом свой загаженный кабинет и подумал, что в кои-то веки Сима права. Эмоции плохой советчик, а он им поддался. Просто нет сил сдерживаться, когда рядом оказывается Лиза.

- Спасибо, Сим, за пиво. Ты возьми выходной, а я тут…сам приберусь и вызову клиринг.

- Точно справишься? – неуверенно прищурилась она.

- Я большой мальчик. Иди.

Сима покачала головой, но покорно ушла, оставляя Богданова наедине с беспорядком и своими невеселыми мыслями.

Время уже перевалило за десять, трудовое утро было в самом разгаре, а мужчина только-только пришел в себя, умылся и, глянув не себя в зеркало, подумал:

«Идиот».

Такое нелицеприятное сравнение возникло не только исходя из внешнего вида, внутренне он ощущал себя точно так же.

Если еще вчера до вот этой грандиозной попойки в гордом одиночестве Алексей чувствовал себя обманутым и униженным, то сейчас восприятие ситуации несколько изменилось.

После тог как Лиза самым беспардонным образом выгнала его из дома, Богданов понял две вещи: во-первых, Катя точно его дочь, а во-вторых, Лиза больше не та восторженная трепетная девушка, какой он ее запомнил. Эта серьезная и самодостаточная молодая женщина, что посмела дать ему отпор.

Она унизила его!

Последнее очень больно ударило по самолюбию Алексея и последующие несколько часов, находясь под воздействием этой боли, он пытался выплеснуть ее через гнев, алкоголь и сигареты, что в последний раз курил, кажется, еще в школе.

Занимался саморазрушением, короче.

Помогло, но не настолько, чтобы пришло понимание, как быть в данной ситуации дальше.

Разумеется, судиться с Лизой он не станет. О словах, которые бросил в запале, он уже сто раз пожалел. В данном случае силой ничего толком не добьешься. Это еще больше отдалит и настроит Лизу против него.

Единственное, что Алексей четко понял за эту бессонную ночь – он хочет ее расположения настолько сильно, как давно уже ничего не хотел. Если раньше Лиза нравилась ему просто как женщина, то сейчас к этому прибавилось еще и подсознательное восхищение ею, как человеком.

Живет в глухой деревне, в старом доме, воспитывает в одиночку троих детей и при этом не опустилась, не озлобилась, не ноет, а трудится изо дня в день, не умаляя чувства собственного достоинства, но и воспитывая это в детях.

И все это без какой-либо помощи и поддержки!

Хотя Богданову всегда казалось, что у Лизы есть родители. Про мать она сама рассказывала. Где она? Почему не помогает дочери?

Задавшись этими вопросами, Алексей решил, что неплохо бы узнать, чем же занималась его зазноба все эти годы, пока он жил в Германии и строил карьеру.

Мужчина поднял со стола телефон и стал искать в контактах одного умного человечка, который без особого напряга собирает проверенную информацию на людей, как трубка внезапно завибрировала в его руке, а на экране высветилась фамилия Соловьевой.

- Доброе утро, Эмма Карловна. – прохрипел он в трубку, и поморщился, когда женщина в привычной грубой манере гаркнула:

- Да полдень уже, Богданов. Не выспался?

Поскольку вопрос был чисто риторическим, Алексей отвечать не стал и вполне миролюбиво поинтересовался:

- Чем обязан?

- А ты разве не в курсе?! – повысила голос Соловьева, – Ты, учти, Богданов, это было в последний раз, когда я по твоей просьбе убогим помогаю. Так дела не делаются! Я что вам, собака бегать туда-сюда?

- Подождите, Эмма, – перебил ее мужчина, – О чем вы?

- Я о твоей этой многодетной матери. Позвонила мне с утра и отказалась от иска. А кто мне вернет впустую потраченное время на сбор информации, на подготовку документов?!

- Как отказалась?

- А вот так! И извинилась еще! – воскликнула Соловьева, – Будто мне ее извинения нужны.

С этими словами она зло попрощалась и бросила трубку, а Алексей еще долго озадаченно смотрел на телефон, осознавая ситуацию.

- Дурочка, – пробормотал он, – Какая гордая дурочка. Я же от чистого сердца.

Сразу вспомнились Лизины слова о его умершей совести и внутри все неприятно сжалось.

Больше всего на свете Алексей сейчас хотел бросить все и поехать к ней в Трудолюбовку, но понимал, что рано. Лиза должна остынуть. И если судить по сегодняшнему звонку Соловьевой, это произойдет еще не скоро.

Им обоим надо переосмыслить ситуацию, а потом поговорить, как взрослые люди. Лиза хоть и отрастила тигриные зубки, все же в первую очередь она мать и на многое пойдет ради счастья и благополучия детей. Богданову останется лишь выждать время и выстроить грамотную линию поведения.

Лиза изменит свое мнение о нем, обязательно оттает и примет с распростёртыми объятиями.

Алексей хитро улыбнулся собственным мыслям и открыл интернет-магазин игрушек. Ведь путь к сердцу матери, лежит через задабривание ее детей.

Следующие несколько дней прошли за изнурительной и напряженной работой. Близилось первое заседание по делу земельного участка Казьменко, а Алексей до сих пор не мог определиться со стратегией своего поведения.

Впервые в жизни он всеми фибрами души не хотел работать. Не ощущая привычного подъема, вдохновения в работе, меланхолично разгребал документы и прикладывал все силы и самоконтроль, чтобы настроиться на продуктивную работу. Богданов все чаще ловит себя на мысли, что хочет в отпуск. И не какие-то пышные курорты с приевшимся сервисом, а к Лизе в деревню, где черешню можно есть прямо с дерева, и ходить босиком по мягкой траве.

Не добавляла темпа к подготовке к заседанию, снующая, туда-сюда, словно сонная муха Серафима. Богданов никогда не интересовался ее личной жизнью, но чувствовал, что там все не так гладко.

Обычно деловая, собранная и хваткая помощница, сейчас только апатично выполняла, что он требовал, витала в своих мыслях и нагоняла на мужчину еще большую скуку.

В конце концов, не выдержав, Богданов дал Симе выходной, сам насилу закончил со всей необходимой документацией и с чувством выполненного долга открыл личную почту, на которую еще утром упало досье на Лизину маму, папу и прочих родственников. Он специально весь день терпел и оставил его себе, так сказать, на закуску.

Приготовился долго читать, но с разочарованием понял, что там и изучать-то особо нечего. Мать Лизы скромная, ничем не выделяющаяся из серой толпы женщина, жила тихо, спокойно и умерла в тот год, когда родилась внучка. Богданов быстро сопоставил даты и понял, что оба события: ее смерть и рождение Кати произошли почти одновременно. Вероятно, Лиза тяжело переживала смерть матери. Ее она искренне любила.

Про дедушку и бабушка еще меньше. Умерли еще в начале двухтысячных. Тихие, небогатые люди.

Выписка из ЗАГСа гласит: отца у Лизы нет, и никогда не было. Выходит, мама вырастила ее одна.

Тут Алексей на мгновение завис, вновь и вновь перечитывая строки, полученной информации, а в памяти возник мужчина, который представлялся как отец Лизы.

Богданов ведь ходил к ней домой.

Искренне переживал и не понимал, отчего девушка не берет трубку. Гадал, на что обиделась, и хотел поговорить.

Дверь квартиры ему открыл немолодой пузатый мужик в растянутых трениках. Он, слегка заплетающимся языком, сообщил, что дочки дома нет. Убежала с парнем гулять.

Алексей тогда, не веря в подобную ветреность Лизы, несколько раз переспросил мужчину, но что получил ответ:

- Да, кляп ее знает с кем! Лизка девка молодая. У нее сегодня один, завтра другой. Шел бы ты, пацан, подобру-поздорову.

- Вы разрешите ее дождаться?

- Еще чего! – разозлился тут, – Вали отсюда по-хорошему.