Сто мелодий из бутылки - Шавалиева Сания - Страница 62

Гульназ отмыла последнюю бутылку, насухо вытерла подолом халата, поставила в ряд с двумя другими.

– Вот, забирайте.

Видимо, дядя Гена уже принял решение, и по тому, как судорожно бегали зрачки, играли желваки, было понятно, что это решение ему далось с трудом.

– Давай я эти две заберу. – Дядя Гена показал на две полные бутылки. – А эту, неполную, вы поделите между собой. – Сам сказал, сам испугался, что вдруг заметят его жадность.

– Мне не надо, – сразу отказалась Гульназ. – Я, во-первых, свою долю потратила, а во-вторых, мне эти монеты всё равно счастья не принесли. – Гульназ обернулась к Асе. – Забирай всё.

Ася улыбнулась, сдержалась от громкого восторга. Прикинула, сколько можно заткнуть бюджетных дыр. Жизнь бы сразу наладилась, вернулась на круги своя, когда не надо совершать подвиги, работать круглосуточно, занимать в банках, у людей. Только они с Русланом знали, как тяжело давалась каждая копейка их бизнеса.

– Нам бы сумку, – дядя Гена поднялся, прошёл в комнату, встал посередине, осматривая по кругу, что подойдёт.

– У вас что, даже сумки нет? – фыркнула Гульназ.

– В такси оставили, – вспомнила Ася, – а таксист уехал. Не дождался.

– Ладно хоть сугробом не завалило. – Гульназ сунула руку за печь и достала синюю дорожную сумку.

– Ай, матушка земля, не разучилась рожать дураков, – сказал мужской голос и от души расхохотался.

Гульназ с Асей уставились на дядю Гену, по его ошалелому виду поняли, что сказал не он. Сам же он смотрел на входную дверь.

– Муслим?

– Узнал? – вновь расхохотался человек, прошёл к столу, беспардонно забрал у Гульназ сумку, собрал в неё ещё влажные бутылки. – Ах вы, мои родимые. Я ведь не верил, что найдём.

– Ты чего? – вскочил дядя Гена, наконец отойдя от шока.

– Тихо, тихо, – улыбнулся ему Муслим.

Дядя Гена потянулся к сумке.

– Советую не дёргаться, – сказал второй человек у двери. Весомым аргументом служил пистолет в руках.

Муслим вернулся к двери.

– Ты давай быстро. Не затягивай. – Он шагнул через порог и наткнулся на Рената.

– Да здесь они, говорю вам, – говорил Ренат человеку, который шёл следом, – это был таксист Юрий.

– Здравствуйте, – автоматически кивнул Ренат Муслиму, шагнул через порог и наткнулся на Карима с пистолетом. – Что за фигня?

Юрий, не видя, что происходит на кухне, подтолкнул Рената в спину.

– Туда, к столу, – приказал Карим обоим, показал пистолетом. Он был абсолютно спокоен. Видимо, попадал в ситуации и похлеще.

– Давайте, давайте, – пихнул в спину Юрия Муслим.

Юрий заволновался, вытянул вперёд сумку, которую держал в руках. Он говорил судорожно, быстро, постоянно оглядываясь то на Муслима, то на Карима.

– Мужики, мужики, я тут случайно, я таксист, я вот только сумку вернуть приехал, мужики, давайте миром разойдёмся, мне на фига ваши разборки, у меня семья, дети…

– Заткнись! Давай к столу, – спокойно повторил Карим и вдруг скуксился, схватился за зад. – Чёрт!

И тут на столе зашевелился свёрток, из пелёнки высунулась морда Шарика и так залаяла, что никто не услышал выстрела. После второго выстрела Шарик заскулил, но тут взвыл уже Карим. Схватившись за плечо, стал отходить задом к двери. Вторая пуля попала в косяк, третья ушла в пустоту дверного проёма, в котором скрылись Муслим с Каримом.

Первым очнулся Юрий. Он отшвырнул пистолет к ногам дяди Гены и прорычал раненым зверем:

– Связался с вами.

Дядя Гена шустро подобрал пистолет, успокоил:

– Это травматик. – Услышав, как за окном с рёвом проехала машина, обратился к Юрию: – Сможем догнать?

– Как не фиг делать, – моментально отозвался Юрий и уже бросился к двери, но резко остановился. – Только догнать, а там сами разбирайтесь.

– Поехали, – пообещал дядя Гена, обернулся к Асе: – Давай шустро.

– Не, не, не! – Вспыхнула от ужаса, представила, как они будут догонять. Притопит так, что ни один самолёт не обгонит. – Без меня.

– А как же?.. – уже на пороге оглянулся дядя Гена.

– Я сама, ножками, на автобусе.

Дядя Гена махнул на неё рукой, и уже через минуту от дома с визгом стартанула другая машина.

Гульназ отошла от окна, пожаловалась на дядю Гену:

– Даже до свидания не сказал.

– Что это было? – Сурово уставился Ренат на Гульназ. – Снова ты, Любка, вляпалась?

Гульназ сложила руки на груди.

– А я тут при чём? Это всё узбекская мафия.

Со стола тявкнул Шарик, и все о нём сразу вспомнили.

– Живой, гадёныш! – ласково промурлыкала Гульназ, чмокнула в холодный собачий нос, потрепала за уши. – Ренат, дай рёбрышек, не для себя прошу, для Шарика, заслужил паршивец. А ты чего с ними не поехала? – обернулась Гульназ к Асе.

– Струсила, – честно призналась Ася.

– Щас без денег останешься.

– Заработаю.

Гульназ кивнула.

– Деньги заработать можно, а вот дополнительную жизнь – нельзя. Хотя у меня вроде получилось. Ну вот и всё… много в долг прожила.

Июль, 2022

Распалённая жарким солнцем, Ася вылезла из машины.

– Мы недолго. Часа три.

Водитель кивнул.

– Я там буду, на горе, здесь интернет не ловит.

В этот раз в город-призрак Ася приехала с сыном и снохой.

Ася не жаловалась на свою судьбу, хотя за это время жизнь потрепала её основательно. По заветам малого бизнеса бесконечно работали, работали, работали. Каждый год собиралась приехать, каждый год откладывала. За это время половина родственников – отец, дядя Гена, тётя Аня – умерли.

Догнал или не догнал дядя Гена тех двоих, Ася не знала, он пропал в Узбекистане, на связь выходил по телефону раз в год, хвастался своей красивой жизнью, преданными, любящими жёнами. О его смерти узнали только через два года, говорят, после инсульта полгода лежал в сарае, в собственных испражнениях, жёны не ухаживали, судились, таскали друг друга за волосы, занимались делёжкой богатства.

За последние четырнадцать лет, с тех пор как Ася была здесь, в Верхней Губахе пропали остатки одиноких развалин, дорога из щебня стала узкой, короткой. И, как тогда, пахло свежескошенной травой. Они тихо шли по дороге. Ася, конечно, вспомнила Рената, стала рассказывать о нём детям, и тут её поразило, словно молнией. Ренат стоял на том же месте и так же косил траву, словно не прошло всех этих лет.

– Ренат, вы меня помните? – кинулась к нему Ася.

Он отставил косу, обрадовался.

– Конечно. Как дела у Любы? Она с вами или померла?

– Не поняла, – честно призналась Ася. – Где Гульназ? Ну, то есть Люба?

Ренат напрягся, глаза его вдруг покраснели, словно пытались сдержать слезу.

– Она уехала к вам. Сказала, что вы её позвали. Я её никогда такой счастливой и красивой не видел. Платье цветастое надела, кудри завила, губы накрасила. Шарика на руки взяла и пошла. Я ещё спрашиваю: чего без вещей-то, да и совсем в другую сторону от дороги. Да, говорит, попрощаюсь с Губахой, с призраком, когда ещё увидимся…