Поцелуй музы - Розенбеккер Лиза - Страница 4

– Малу, подожди!

Не успев повернуться туда, откуда донесся голос, я заметила, как миссис Бэдэм развернулась ко мне и скривила кислую мину. Она не переносила громкие голоса. Она сверкнула взглядом на виновника, находящегося у меня за спиной, и вновь перевела внимание на экран компьютера. Ой, кажется, ее взгляд меня действительно уколол. Но обернувшись, я нахмурилась. Меня звала Эмма Холмс. Словно я призвала ее своими мыслями.

Если на свете и существовал человек, на которого миссис Бэдэм не производила никакого впечатления, то это была Эмма. Она, как и я, всего полгода исполняла обязанности антимузы. На самом деле, ее фамилия была не Холмс, а Миллер. Но Эмма была самым ярым фанатом Шерлока Холмса из всех, кого я знала, она старалась ему подражать во всем, в чем только могла. Все зашло настолько далеко, что она иногда носила вещи викторианской эпохи и даже шляпу охотника за оленями (шляпу Шерлока Холмса), скрывая под ней свои белокурые локоны. За полгода нашего знакомства я ни разу не видела ее в другом образе. В ее кармане всегда лежала лупа, она называла себя детективом, раскрывающим преступления в книжном и реальном мирах.

Ее родители, точнее сказать, мама и отчим, держали детективное агентство, в котором как раз и работала Эмма. Миллеры консультировали Метрополитен, и, конечно, Эмма часто вмешивалась в расследования.

Она с раннего детства росла на загадках и была чертовски хороша в их разгадывании. Она, как и я, до сих пор жила с родителями и изучала криминалистику. После окончания учебы она хотела стать полноценным партнером в детективном агентстве.

– Хэй, Эмма, – поприветствовала я. – Ты здесь по делам?

Она, запыхавшись, обняла меня. Эмма относилась к типу людей, постоянно находящихся в движении и пьющих эспрессо лишь для того, чтобы подзарядиться. Ее сердце полностью принадлежало «Эрл Грею». Щеки Эммы слегка раскраснелись, а шляпа Шерлока Холмса съехала набок, но она ее поправила.

– Ага, – сказала она и ухмыльнулась. – Я иду по следу пропавшей флешки.

– На ней важные документы?

– Оооочень важные, – прошептала она драматично. – На ней находится множество фотографий капкейков.

– Интересно знать, кто такие капкейки?

– Нет, я не это имела в виду. Да это и не относится к делу. Я хотела спросить, не хочешь сходить на выходных в кино? – Ее глаза сияли.

– Что за фильм?

Ее ухмылка стала еще шире, и я поняла, о чем идет речь. Я подняла руку.

– О’кей, ничего не говори. Это что-то связаное с Бенедиктом Камбербэтчем, Шерлоком Холмсом или… одним из братьев Хемсворт, верно? Да, неважно, я согласна.

– Потрясающе. – Эмма захлопала в ладоши. – Пусть это будет для тебя сюрпризом. Дальнейшую информацию я тебе вышлю. А сейчас мне пора идти. Береги себя! – И она, оставив меня, направилась к главному выходу, преследуя преступника. Персонажи книг не переносили антимуз, таких, как я и Эмма, но они были достаточно прагматичны и просили Эмму о помощи, если нуждались в ней. Время от времени случалось, что персонажи нарушали правила и забирали с собой вещи из других миров. На самом деле, это было строго запрещено, но так как в Литерсуме не было полиции или чего-то подобного, пострадавшие вынуждены были сами находить способы вернуть свое имущество. В первый раз, когда кто-то из персонажей обратился к Эмме, она сначала хотела отказаться, однако потом поняла, насколько выгодным для нее может быть такое сотрудничество. Вместо денег, которые нам было запрещено принимать от героев книг, она получала информацию о Литерсуме. Благодаря этому она уже владела приличной коллекцией знаний. Какая-то информация была весомей другой, но для Эммы любой фрагмент пазла, связанного с Литерсумом, был сравним с золотом. Она хотела знать столько, сколько было возможно, я же, в свою очередь, – столько, сколько было необходимо.

Я еще какое-то время побродила вдоль полок, наслаждаясь запахом бумаги и чернил. Книг было так много, что при выборе материала для чтения можно было столкнуться с дилеммой. Не глядя, я провела рукой по книжным корешкам и наугад вытянула один том. Согласно обложке и названию, это оказался фантастический роман. Аннотация звучала противоречиво. Я прочитала пару предложений первой главы, когда меня вновь посетило плохое чувство. Идея этой книги оформилась только потому, что никто такой, как я, не уничтожил ее. Я посмотрела на пустое место на полке, откуда взяла книгу. Теперь там зияла дыра, как символ моей зловещей магии – навсегда уничтожать идеи. Я аккуратно поставила роман обратно и отправилась домой.

Глава 3

Неделей позже я получила новое задание. После того как Том написал мне сообщение, и мы встретились в Параби для передачи документов, я отправилась прямо к Эдварду Эвенсу, писателю, которого должна была поцеловать. Вообще-то, сначала я хотела посмотреть новый сезон «Люцифера» и заняться заданием позже, но потом все-таки решила сначала выполнить работу. Такая самодисциплина была мне несвойственна. Должно быть, это все кофе, который я купила, выйдя из Парби. Чудо-средство, действующее всегда.

Согласно документам, Эдвард Эвенс был домоседом среднего возраста, который уже почти пять лет пытался перенести идею научно-фантастического романа на бумагу. Возможно, мое вмешательство стало бы актом милосердия, благодаря которому он наконец-то был бы освобожден от иллюзий и получил шанс найти себе новый проект или хобби. А может, его идеи принимали такие формы, которые Мнемозина и управление не одобряли. Потому как некоторые идеи – так рассказывала мне миссис Пэттон – были слишком опасными или пагубными, чтобы опубликовывать их. Как они это определяли, я не представляла.

Так же, как и не знала, откуда в ведомство муз поступала информация о писателях. Миссис Пэттон пресекала все вопросы Эммы. Я предполагала, что с этим как-то была связана Мнемозина. У персонажей вообще не было никакой информации об этом, и они знали об управлении еще меньше нас. По крайней мере, так считала Эмма, ссылаясь на свои знания, полученные в качестве оплаты за выполненную работу.

Я до сих пор стояла перед домом Эдварда Эвенса. Он жил в квартире в центре Лондона, в одном из старых, но роскошных зданий, украшенном вычурными завитками и лепниной, с высокими потолками и скрипучими лестницами. Дом был расположен в переулке, где не было парковки, до него можно было добраться только пешком. Недостатком подобных зданий являлось отсутствие лифтов. Я была вынуждена взбираться до самого верха пешком.

С коробкой пиццы в руках я собиралась изобразить курьера, который ошибся дверью, чтобы под этим предлогом вступить в разговор с писателем. Когда господин Эвенс откроет мне, я спрошу его о нужной двери и, воспользовавшись моментом, поцелую его в щеку. Затем вместе с пиццей вернусь домой, чтобы насладиться ей самой. Такой трюк я уже проделывала несколько раз, и, стоит заметить, всякий раз он срабатывал. Это не привлекало внимания, никто не замечал меня, а в качестве вознаграждения за выполненное задание меня ждала вкусная пицца. Она остывала, пока я доходила до дома, но именно такой я ее и любила. Неважно, на завтрак или на ужин. От одной только мысли у меня потекли слюни.

Я застонала, когда вошла на лестничную площадку и подумала о восхождении. Спорт, если честно, не был моим любимым занятием. Я поплелась вверх по ступеням, и только запах вкуснейшей пиццы заставлял меня идти дальше. Когда я миновала пролет лестницы между третьим и четвертым этажом, увидела идущего мне навстречу полицейского в униформе. Он остановился на нижней ступеньке и перегородил мне последние семь ступеней до квартиры мистера Эвенса, которая уже находилась в моем поле зрения. Дверь была приоткрыта, там слышались шаги. Я озадаченно остановилась. Мужчина с пышными усами оценивающе оглядел меня и скрестил руки на груди.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Добрый вечер, мисс?..

– Уинтерс, – закончила я, затем задумалась, правильно ли поступила, назвав свою настоящую фамилию. Однако я считала непозволительным лгать полиции. И все-таки это была плохая идея. У него был приятный голос, а усы над верхней губой шевелились, когда он начинал говорить. Словно маленькие ручки, которые махали мне. Я с трудом подавила смех и обратила внимание на его плечи. Судя по отличительному знаку на форме, он являлся констеблем.