Одиночка. Том VII (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 37

«Ты счастлив, — констатировал Тишина в моей голове. — Ты только что убил S-плюс босса, и ты счастлив. Знаешь, что это говорит о твоём ментальном состоянии?»

— Что я нормальный?

«Нет. Что ты ненормальный. Нормальные люди после боя чувствуют облегчение, усталость, адреналиновое похмелье. Ты чувствуешь… удовлетворение? Как будто ты просто выполнил задачу по списку дел? „Убить босса“ — галочка. „Почистить квартиру“ — галочка. „Купить хлеб“ — галочка. Одинаковое отношение ко всему. Это не нормально».

— Может, у меня просто здоровая психика.

«У тебя нет психики. У тебя есть система, навыки и я! Голос в голове, который напоминает тебе о том, что ты должен быть человеком».

— Ты не напоминание, ты — паразит.

«Ага, конечно! Я — единственное, что стоит между тобой и полной… да я даже не знаю, как это назвать! В общем, я — то, что даёт тебе пинка под зад, говоря правду! И ты это знаешь».

Я не ответил. Не потому, что не мог, а потому, что он был прав. Тишина был единственным, кто говорил мне правду. Даже когда правда была неприятной. Особенно когда правда была неприятной. И я это ценил. Хотя и не признавался.

Машина Васи стояла там же, где я велел ожидать. Сам же водитель сидел за рулём как ни в чём не бывало и смотрел в телефон. Когда я подошёл, он поднял голову, и его лицо сменило несколько выражений: сначала удивление, потом облегчение, потом снова удивление, но уже другого сорта.

— Господин, — он высунулся из окна. — Вы… вы в порядке?

— В порядке.

— У вас на рубашке… — на лице появилось что-то по типу испуга.

— Слизь. Я знаю.

— И на лице…

— Тоже слизь. Тоже знаю.

«Факты… факты… Тебе бы, Громов, стоило бы одеться. У людей могут начаться вопросы, почему тебе не холодно. К слову, а ты не задумывался, почему тебе не холодно?»

Я проигнорировал Тишину и продолжал слушать «факты» Васи:

— И пиджака нет.

— Оставил на память Леонтьевым.

Вася посмотрел на меня долго. Потом кивнул и открыл заднюю дверь. Я сел. Кожаное сиденье обняло меня, как старый друг, и я почувствовал, как напряжение, которого я даже не замечал, начало отпускать.

— Куда? — спросил Вася.

— Домой.

Машина тронулась. Я откинулся на спинку и закрыл глаза. За закрытыми веками танцевали пятна: синие, зелёные, белые. Отражения того света, который заполнил всё, когда я ударил по ядру. Света, который нёс в себе голос. Голос, который сказал: «Ты пришёл».

«Ты пришёл».

Два слова. Четыре слога. А после — тишина. Та же, что была в башне, когда кокон исчез. Та же, что была, когда я слышал голос впервые. Абсолютная, бездонная, бесконечная тишина, которая была не отсутствием звука, а присутствием чего-то другого. Чего-то, чему не было названия.

— Тишина, — подумал я.

«Да?»

— Голос. В башне. Когда кокон исчез. Он сказал: «Готово». А сейчас, когда я убил босса, он сказал: «Ты пришёл». Это один и тот же голос⁈ Мне же не показалось⁈

Пауза. Я чувствовал, как Тишина «думает» — если то, что он делал, можно было назвать думанием. Его присутствие внутри меня стало плотнее, тяжелее, как будто он сосредоточился на этом вопросе всей своей безграничной сущностью.

«Да, — сказал он наконец. — Один и тот же».

— Что это?

«Не знаю».

— Ты всегда говоришь «не знаю».

«Потому что я всегда не знаю. Я был мёртвым, а потом стал голосом в твоей голове. Я не всеведущ. Я не всезнающ. Я — инструмент, который иногда работает правильно, а иногда — нет. И сейчас я не знаю, что это за голос».

— Но у тебя есть гипотезы.

«У меня всегда есть гипотезы. Гипотеза первая: это система. Не твоя система, а та, что стоит за ней. Та, которая создаёт разломы, боссов, задания. Та, которую никто не видел и не понимает. Голос — её проявление».

— Вторая?

«Вторая: это существо, которое было в коконе. То, что „родилось“ и исчезло. Оно говорит с тобой, потому что ты был рядом. Потому что ты его защищал. Потому что ты связан с ним через резонанс».

— Третья?

«Третья: это ты сам».

Я открыл глаза.

— Что?

«Ты сам, — спокойно повторил Тишина. — Не сейчас. Не в этой форме. Но в какой-то другой. В какой-то другой версии реальности, где ты не Александр Громов, а что-то другое. Что-то, что может говорить через пространство и время. Звучит безумно? Да. Но безумие — это единственное, что объясняет всё».

— Ты предполагаешь, что я — это… сам?

«Я предполагаю, что ты — это часть чего-то большего. А что-то большее — это часть тебя. Круговорот хрени в природе. Я не знаю, как это работает. Но я чувствую, что это правильно. Не логически — интуитивно. И моя интуиция редко ошибается».

— Редко — это не никогда.

«Редко — это достаточно».

За окном машины проносились дома, деревья, фонари. Город жил обычной жизнью: люди шли по тротуарам, машины стояли в пробках, в окнах кафе горел тёплый свет. Никто не знал, что полчаса назад в двух километрах от них разлом выпустил босса, который мог уничтожить часть города. Никто не знал, что один человек убил этого босса за тридцать секунд. Никто не знал, что мир, в котором они жили, уже начал трескаться по швам.

И я завидовал им. Как и раньше. Как всегда.

Телефон завибрировал. Я достал его и посмотрел на экран: сообщение от Уса.

«Господин. В доме гости. Два человека. Представились сотрудниками „ОГО“. Я проверил — совпадает. Принесли какие-то документы, мне не дают ознакомиться с ними. Жду указаний».

Я перечитал сообщение. Потом ещё раз.

Я вышел из машины и пошёл к воротам, где был припаркован внедорожник с эмблемой «ОГО». Водитель не сразу заметил меня, я бы даже сказал — он испугался, когда я встал напротив водительской двери. Увидев меня, «огошник» дёрнулся, и я заметил, как его зрачки чуть расширились. Реакция. Небольшая, контролируемая, но я её заметил. Он не ожидал увидеть меня таким: в рубашке со слизью, без пиджака, с лицом, которое выглядело так, будто я только что выиграл бой с кишечной инфекцией.

— Громов? — спросил он.

— Угадал.

— Посылка из координационного центра. Подпись — Громов А. С.

— Покажи.

Он достал из кармана планшет и протянул мне. На экране — стандартная форма доставки: отправитель: «Координационный центр Северо-Западного округа»; получатель: «Громов Александр Сергеевич»; содержание: «Документация и оборудование. Лично в руки».

Дата сегодняшняя. Подпись электронная, с криптографической защитой.

«Что ещё за координационный центр? — задумался я. — Может, это посылка от Игнатия Сергеевича?»

— Подписал. Дальше что⁈ — спросил я.

Водитель кивнул, вышел из машины и подошёл к багажнику. Открыл. Внутри — два чемодана: один чёрный, один серый. Обычные на первый взгляд, но я заметил, что замки были нестандартными. Магнитные, с биометрической защитой. Чемоданы, в которых хранили не одежду, а что-то, что требовало серьёзной охраны.

Я взял чёрный чемодан и приложил палец к замку. Замок щёлкнул и открылся. Внутри — папки. Много папок. Десятки, может, сотни, аккуратно уложенные в три ряда. На каждой — штамп «Секретно. Только для Громова А. С.»

Я открыл первую папку.

Внутри фотография. Размытая, ночная, сделанная, судя по качеству, с телефона. На фото — я. Не тот я, который стоял сейчас у ворот с чемоданом в руке. Тот я, который был в разломе «Ладога-1». Тёмные волосы, два кинжала, лицо, которое я не мог разглядеть из-за размытости, но которое узнавал по контурам.

Подпись под фото: «Объект: „Тень“. Зафиксирован в Высшем Разломе „Ладога-1“. Время: 10:41».

Объект «Тень». Вот как они меня назвали. Не «Громов». Не «неизвестный охотник». Объект «Тень». Как будто я был не человеком, а аномалией, которую нужно было каталогизировать.

Я перевернул страницу. Ещё одно фото. Я стою над телом Валлека. Опускаю его на землю. Лицо размыто, но поза узнаваема. Подпись: «Объект „Тень“. Действие: нейтрализация цели. Время: 10:43».

Нейтрализация цели. Валлек. Человек, который умер с достоинством. Который встал между мной и его хозяином, зная, что умрёт. Который заслужил того, чтобы упасть как человек, а не как вещь. И они называли его «целью».