Несгибаемый граф. Тетралогия (СИ) - Яманов Александр - Страница 137

Слово взял Рязанцев, который кратко, но подробно доложил обстановку. Она пока непонятная. Далее поручик рассказал о личном составе, состоянии оружия, казённых лошадях и количестве продовольствия. В принципе, всё по делу. Позже проверю данные Павла Дмитриевича с описью, которую с самого утра начал проводить привезённый бухгалтер.

Следом Иванов рассказал о состоянии дел с крепостной артиллерией. По его словам, мы способны отбить любой набег, даже штурм с применением пушек и пехоты. Пороха в арсенале хватит на несколько недель беспрерывной пальбы. Ведь сюда свозили запасы, рассчитывая на гораздо большее число людей, готовясь отражать штурм основной армии Пугачёва. Повезло, что с тех пор при гарнизоне остались обученные расчёты. Из недостатков – мы можем вести только оборонительные действия. Наступать с тяжёлыми орудиями просто бессмысленно. Тем более нам воевать с мобильным и конным врагом, а не с пехотой, построившейся в каре.

Атаман тоже особо не растекался по древу. По его словам, разведка бдит, киргиз‑кайсаки чего‑то задумали, но пока не удалось получить нужные сведения. Свои люди на той стороне у Зиянберды есть. Он ждёт сигнала. Мол, неожиданный набег невозможен даже теоретически, и мы успеем подготовиться.

Только я немного сомневаюсь. Не люблю самоуверенность. Подозревать Касимова в нечистоплотности неверно, однако надо доверять собственной чуйке и разведданным. Мне вообще кажется, что нападения стоит ожидать до дождей, а не после холодов. Уверен, что люди Потёмкина предложили разбойникам хороший куш. А ещё внутри крепости есть вражеские агенты. Кочевники – может, и не регулярная армия, но не идиоты. Они воюют здесь веками и прекрасно понимают, что такое штурм или осада крепости с мощной артиллерией. Значит, надо усилить бдительность. Вдруг мне банально выстрелят в спину? Например, ночью пальнут из лука – и всё. Чего‑то начала прогрессировать паранойя. Хотя лучше быть живым параноиком, чем мёртвым храбрецом.

Булгаков также ограничился кратким докладом. Он занимается караулами и следит за общим порядком. Пока всё хорошо. Кочевников давно не видели, кабаков внутри крепости нет, как и драк с прочими безобразиями.

Таможенник мог вообще промолчать. У него более полутора лет почти нет работы. Только в последнее время появились редкие купцы, привезшие из степи шерсть и пригнавшие немного коней. Товары сразу отправились в Оренбург. Причём купцы оказались нашими, из русских и татар. О бухарцах с хивинцами здесь давно не слышали, но очень ждут. Как и торговцев с поволжских городов. Есть надежда на ярмарку, которая обычно проходит в сентябре. Вроде должны подтянуться более серьёзные игроки.

А вот Алаев выдал целый спектакль. Может, он придуривается или сильно нервничает? Я мысленно кривился и посмеивался от его попыток одновременно оправдаться и угодить. Под конец доклада Козьма начал потеть ещё сильнее и заикаться. Если он хотел произвести на меня положительное впечатление, то ошибся. У меня возникло желание срочно провести ревизию в хозяйстве губернского секретаря. Самое забавное, что он умудрился не сказать ничего конкретного. Настоящий чиновник!

Далее были уточняющие вопросы с моей стороны и ответы со встречными вопросами от собравшихся. Мне кажется, беседа удалась. Я познакомился с людьми, сверил данные, собранные моими людьми, с озвученными местными. Нормальный рабочий процесс.

Но есть одно дело, которое необходимо обсудить. Пусть оно не касается военных напрямую.

– Господа, – начал я, – ситуация хуже некуда. По моим сведениям, ближе к наступлению холодов в окрестностях крепости появятся люди. Сами понимаете, округа разорена, а немало народа попросту спряталось как от бунтовщиков, так и от властей. В Оренбурге уже растёт число жителей именно из‑за этой публики. Пока тепло и в городе много войск, работы хватает. Осенью будет иначе. При этом более половины полей в этом году не засеяли. А теперь предположите, что к нам прибьются люди, которым некуда идти. Что делать? Несчастных много, жилья и топлива нет. Понимаю, что можно просто не пускать обездоленных в крепость и посад. Но я не смогу отказать голодающим, тем более с детьми. Поэтому предлагаю начать строить бараки под прикрытием бастионов. И быстро, пока не ударили холода.

– Ваше сиятельство, – осторожно сказал Иванов, – а где взять лес? Окрестные рощи вырублены ещё при постройке крепости. Возить издалека – дорого, да и времени нет.

– Лес есть, остался от строительства моего подворья. Но его не хватит. Значит, будем строить из того, что есть. Глина, камыш, саман. Турлучные хаты стоят от Днепра до Волги. И ничего, в них живут. У нас есть инструмент и люди. Создадим артели, куда призовём самих обездоленных. Наверняка они общаются с обитателями крепости. Пусть помогают сами себе. К зиме должны успеть.

– А чем кормить будем? – Булгаков задал дельный вопрос. – Народу много, ртов много.

– Рыбой. – Я повернулся к Рязанцеву. – На Яике рыбы много?

– Много, ваше сиятельство. Осётр, белуга, стерлядь, да и простой более чем достаточно. Мы её ловим для личного состава, жители тоже. Сложность в том, что солить нечем. Разбойный атаман Хлопуша во время бунта взял Соль‑Илецк. Тамошний народец либо разбежался, либо встал на сторону бунтовщиков. Главное – соляные копи разрушены и в этом году точно не заработают. От этого люди страдают похлеще, чем от нехватки хлеба. Ведь невозможно заготовить провизию на зиму и весну, – пояснил ситуацию Рязанцев. – Иначе можно было бы сделать хорошие припасы. Часть улова коптят, но по нынешней жаре рыба быстро гниёт.

– Соль есть, – сказал я. – Мой человек заранее закупил. Вскоре привезут более пятидесяти пудов. Должно хватить на всё.

Рязанцев оживился, даже выпрямился на стуле.

– Тогда дело другое. Я завтра же соберу мужиков, организуем артель. Неводы у нас есть, лодки тоже. Солдат тоже надо привлечь. Заодно необходимо выделить охрану. Это с виду вокруг спокойно, но небольшой отряд разбойников или киргизов может просочиться сквозь наши секреты.

– Выделим. Солдат привлекайте, сколько потребно, но без урона боеспособности крепости, – кивнул я и повернулся к чиновнику. – Козьма Николаевич, артель, ловля рыбы и её обработка полностью на вас. Приготовьте столы для разделки, место под копчение и, главное, склады. Если не случится наплыва обездоленных, то сами будем есть рыбу зимой.

– Где я всё возьму? – воскликнул секретарь писклявым голосом, всплеснув руками. – Для такого дела потребны не только столы, но и инструмент с дровами. А ещё их необходимо кормить!

– С провизией как раз сложностей не будет. Пусть едят рыбу, – отвечаю под хохот офицеров. – Завтра проведём с вами ревизию, установив необходимое количество инструментов и дров. Затем я выделю вам их из своих запасов. Вернее, с топливом придётся подумать. А ещё нужна щепа, но это вы сами.

Кстати, а уголь здесь есть? Очень полезный минерал для степи, где ощущается недостаток дров. Сделал себе пометку в блокноте, чтобы уточнить у старожилов.

– Кроме рыбы, я добавлю крупы из своих запасов, но на большее не рассчитывайте. Особенно на зерно, – вставляю свои пять копеек.

Чиновник тут же подобрался, как хищник, почуявший добычу.

– Хлеба всё равно надобно выделить. Пусть чуть‑чуть, – заискивающим и одновременно вкрадчивым тоном произнёс Алаев. – Ещё говорят, что вы привезли немало картофеля и вяленого мяса с необычным названием. Пемо… Пами…

Вот же пронырливый субъект! Уже всё разведал и собрал слухи. Обозникам же рты не закроешь, как и некоторым бойцам со слугами. Да и склады я приказал построить специально для хранения картошки и зерна. С пеммиканом в этом плане проще. Но номенклатура привезённых нашим караваном товаров известна. И это начало вызывать опасения. Продовольствие в разрушенном и голодном краю сейчас дороже золота. Поэтому завтра же пошлю десять алексеевцев и распорядителя, чтобы они усилили охрану, а заодно и контроль. Ведь украдут, например, зерно. Потом его не отобьёшь даже у государственных служащих. Грозной же бумагой можно подтереться. Они попросту перепрячут мешки или смешают их со своими. Впрочем, для этого готовились бойцы, которые как настоящие башибузуки исполняют только мои приказы. Махну пальцем – они на куски порежут не только Баратаева, но и Рейнсдорпа.