Несгибаемый граф. Тетралогия (СИ) - Яманов Александр - Страница 151

Датов, несмотря на молодость, известен в степи как отчаянный рубака и умелый полководец. Его имя заставляло дрожать караванщиков на Великом шёлковом пути. Если перевести с киргиз‑кайсакского на нормальный, то Сарым – харизматический и успешный лидер, авторитетный среди степной бедноты. По сути, обыкновенный разбойник, вовремя оседлавший политические процессы, происходящие в регионе. Такие люди появляются в разные эпохи, иногда даже захватывают власть или выбираются наверх. Но обычно их удел – красивая и ранняя смерть. Однако человеком он оказался действительно неординарным.

Среди датовцев хватало даже беглых казаков, башкир, татар и калмыков. Обычное отребье своих народов, но каждый умел держать оружие и хорошо знал местность. Забавно, но именно они первые пошли на штурм. Тоже ничего нового, предателей всегда используют как расходный материал.

Вишенкой на торте этой честной и весьма вшивой компании оказался сам Шибай – сын Нуралы. Отец, скорее всего, поставил отпрыска наблюдать за ордой. Но по словам пленника, хан хотел предотвратить лишнюю кровь и вовремя предупредить русские власти о набеге. Врёт, конечно!

Низенький человечек лет тридцати, с жидкой бородёнкой и наглыми глазами. Он считал себя великим воином, хотя ни одного похода за спиной не имел. Это уже выдал Умбетай, не выдержавший лжи бывшего товарища. Кочевники немного поругались, пока я не приказал им заткнуться.

Забавно, но именно я достал Датова метким выстрелом. Вождём разбойников оказался обладатель того самого вороного ахалтекинского жеребца. Хоть какая‑то польза от покойного – конь достался мне. Я сразу приказал найти тело Сарыма, вдруг негодяй выжил. Ещё оклемается и начнёт гадить, типа мстить. То, что степняк сам нарушил все договорённости и ходил в набеги на наши земли, вопрос вторичный. Он ведь якобы воин и вообще на своей земле. Хотя Яик никогда не был киргиз‑кайсацким, эти племена всегда кочевали восточнее или южнее. Вернее, шкерились, если называть вещи своими именами. Здесь правили ногайцы, потом калмыки, с севера давили башкиры, а затем пришла Россия.

Мы скорее защищали аморфную субстанцию под названием Малая орда, ответившую за покровительство предательством. В принципе, рабочий момент. Чего ещё ждать от слабаков, которых остальные кочевые народы гоняли по степи, чуть ли не стегая ногайками, будучи гораздо малочисленнее. Но сейчас не до высокой политики в отдельно взятой дыре.

Понятно, что пленник вещал на своём языке, хотя по‑русски Шибай тоже говорил, но с сильным акцентом. Но чувствовалось во всём этом некая недосказанность. Или даже театральность.

Вопросы о настоящей причине набега старательно игнорировались и забалтывались. Умбетай и Едыге внимательно слушали Шибая, периодически шипели в его сторону ругательства, но также не касались главной темы.

Ладно! Прошу заметить, пленным давали шанс покаяться и облегчить душу. Киваю Воронову, который, в свою очередь, сделал знак палачу с помощником. Пока шёл допрос, мужики приготовились, разожгли костёр и принесли инструменты.

– Начните с этого, – указываю на того самого опытного и слишком дерзкого воина. – Остальных отведите в сторону, но недалеко. Пусть всё слышат, но пока не видят.

Палачи потащили задёргавшегося степняка к костру. Кондрат с фон Шиком начали перемещать остальных пленников. Дядька сразу пошёл проверять своих подопечных. Он пытки не приветствует.

Каты быстро избавили извивающегося воина от одежды, оставив его в грязных подштанниках. Я брезгливо рассматривал халат и рубаху, брошенные возле костра, в которых явно копошились насекомые. Сам тоже похож на бомжа с Ярославского вокзала, только узкоглазый. Руки кочевника никогда не знали мыла, на теле что‑то вроде струпьев от многолетней грязи. А от запаха его войлочных чулок начали падать даже птицы в окрестных кустах. Шучу. Но вонял степняк похлеще иной выгребной ямы. Как бы мне самому вшей не подхватить. Или чего там по нему ползает. Надо отойти подальше и уничтожить одежду. Киваю на неё Антипу.

Слуга понял меня сразу, схватил длинную палку и отволок одежду к костру. Она мигом запылала, а многочисленные насекомые затрещали, как лопается плёнка с пузырями. Отвратительное зрелище. Это знатный воин. Мне даже думать не хочется, как обстоят дела с гигиеной у простых киргиз‑кайсаков.

Тем временем небрезгливые палачи вздёрнули грязнулю на самодельную дыбу. Он сначала хорохорился, плевался и кричал, что мы трусы. Забавно, но мужик неплохо знает не только русский язык, но и мат. Полиглот, однако. Хотя язык хозяев надо знать, здесь он прав.

– Умрите, русские собаки! – орал он, брызгая слюной. – Степь вам не простит, и за меня отомстят!

Пока здесь я вижу только одну собаку, лающую на наш караван, двигающийся в правильном направлении. Так продолжалось некоторое время. Басурманин дёргался и ругался, мои парни готовились.

А потом палач неторопливо вытянул ему плечевые суставы. Сначала раздался ощутимый хруст выворачиваемых конечностей, а затем вопли допрашиваемого. Подвесив пленника так, что его ноги оторвались от земли, кат дёрнул тело степняка вниз. Новый хруст и вопли. Степан проделал процедуру несколько раз, на что пациент каждый раз отвечал порцией криков. Удивительно, но разбойник не молил о пощаде. Хотя именно по этой причине я его и выбрал. Есть такие люди, стойкие, что читается по взгляду. Пусть сопротивляется и больше орёт, заодно морально давит на других пленников.

Только все ломаются. Для этого надо просто больше времени. Поэтому я сел на стул, принесённый Антипом, и приступил к чаепитию. Расторопный слуга организовал нам с фон Шиком и Касимовым небольшой пикник. Он принёс не только стулья, но и стол, а также чайник с чашками.

Между тем палач начал прижигать рёбра пленника раскалённым железом. Тело степняка предательски дрожало, а глаза давно наполнялись ужасом. В них уже не было прежней ненависти. Ну и орал мужик знатно. Я же спокойно пил чай и жмурился солнышку! Хорошая погода! Сейчас бы позагорать и искупаться. Надо ловить последние тёплые денёчки начавшейся осени.

– Что вам пообещали за набег? – наконец спрашиваю пленника, поставив чашку на стол.

В ответ раздалась порция ругательств, пусть не так громко и самоуверенно, как десять минут назад.

– Продолжай, Степан, – приказываю кату.

Того долго уговаривать не пришлось, и он продолжил оздоровительные процедуры, долженствующие вылечить амнезию нашего пациента.

Минут через десять мужик, начавший вызывать у меня уважение, сломался. Силён! Я действительно удивлён.

Самое забавное, что Мамбет, как звали воина, ничего не знал. Он оказался идейным и повёл своих людей по зову Датова. Причина – старые обиды на казаков и русские власти в целом. С учётом того, что воевать он предпочитал против малочисленного противника, а лучше мирных крестьян, то всё понятно. Обычный разбойник, оправдывающий своё тёмное ремесло идеологической составляющей. Мол, русские пришли на его землю, не дают ему пасти скот и грабить караваны. Про последнее я, конечно, домыслил. То, что окрестные территории никогда не входили в состав его рода или орды, неважно. Таких ухарей хватает в любые времена. Ведь проще грабить, чем работать.

Странный человек. Зачем было упираться? Ведь нам ещё допрашивать шестерых пленных. Ну, прикинься ты валенком и расскажи часть правды. Тем более что знаешь мизер. Но гордый батыр решил поиграть в героя. Как по мне, лучше умереть без лишних мучений. Но свою голову другому человеку не приставишь.

Пока парни снимали с дыбы скулящий кусок мяса, некогда бывший человеком, Кондрат притащил Казыбекова. Он показался мне пожиже соратника, человек не похож на воина. И подозрения подтвердились, как только Едыге увидел хрипящее тело товарища по несчастью.

– Ты ведь умный человек, – пытаюсь помочь пленнику принять правильное решение и сэкономить собственное время. – Хочешь превратиться в кусок горелого мяса? Если нет, то просто расскажи правду. Ведь это не я напал на вас, а наоборот. Расскажи, кто на самом деле оплатил набег. Облегчи душу, не сопротивляйся.