Несгибаемый граф. Тетралогия (СИ) - Яманов Александр - Страница 153

– Барин, давай примем решение завтра. Утро вечера мудренее. Только закончился бой, ты не успокоился, – Ермолай тоже поддержал словака.

– Мне не нужно утро. Решение принято. Кондрат, – поворачиваюсь к подскочившему командиру алексеевцев. – Для знатных пленников выкопать яму и там их закопать. Заживо! Остальных переколите и в общую могилу. Всё ясно?

– Так точно! – воскликнул Воронов, слышавший разговор с баламутами. – Разрешите выполнять?

– Ступай, позовёшь, когда яма будет готова.

Каждый мёртвый степняк – это ослабление орды. Смерть талантливых лидеров ещё важнее в стратегическом плане. А ещё я действительно не намерен прощать детоубийц и работорговцев. Нуралы ещё не знает, что недавно приобрёл лютого врага. Ничего, он скоро узнает меня с плохой стороны.

Глава 19

Сентябрь 1775 года. Орская крепость. Российская империя

Крепость показалась на горизонте. Сначала стал виден храм, стоящий на холме. Далее, по мере движения, появились другие постройки. Валы ровные, бастионы добавляют сооружению внушительности. Хотя, как показала практика, против кочевников стены нужны исключительно для охраны имущества – иначе сопрут чего‑нибудь. На штурм оказались способны только восставшие казаки. Артиллерия правит в современной войне, а её у киргиз‑кайсаков нет. И не нужна она им. Я же постараюсь загнать обнаглевших басурман не только глубже в степь, но и в каменный век. Но об этом будем думать позже.

Сентябрь стоял тёплый и практически сухой. Дорога от степи шла твёрдая, пыль взбивалась, но её прибил небольшой ночной дождик. Солнце светило ласково, по‑осеннему ясно, и вся крепость на пригорке выглядела замечательно – игрушкой, не иначе. Прямо мирная пастораль, а не фронтир.

Сразу после победы мы послали гонца в крепость. Нас ждали. По дороге обоз встретил два разъезда и блокпост у удобной излучины Яика, контролирующей дорогу. Здесь можно обороняться даже небольшим отрядом. Надо вообще подумать о продвижении. При наличии угля, а также запасов еды и оружия экспансия просто напрашивается. Ещё у меня есть люди, многие из которых с радостью переедут подальше от чиновников. Тем более что киргиз‑кайсаки сами дали повод, нарушив договорённости. Значит, они потеряли право распоряжаться своей землёй.

Естественно, я не забыл о захваченных лошадях. Рязанцев получил отдельный приказ построить загоны. Также необходимо свозить сено со всей округи, где оно есть. Скот надо кормить. Правда, большую часть живых трофеев я планирую раздать нуждающимся крестьянам. Эту задачу будет решать младший Чубаров, практически заменивший Алаева и создавший своё небольшое правительство. Понятно, что для большинства обитателей крепости распоряжения крепостного – не указ, но за ним маячит моя фигура. Поэтому возникшие в начале шероховатости быстро прошли. Понимание необходимости готовиться к зиме встало над условностями. Всё‑таки на оборонительной линии многие вещи упрощаются. Здесь важнее выжить.

Ворота стояли распахнутыми настежь – обе створки до упора, так что въезд был широкий, хоть два воза рядом пускай. На ветру полоскался выцветший флаг, как бы приветствуя возвращение воинов империи.

Я же объехал валы, чтобы оглядеть крепость со стороны Яика. Всё‑таки хозяйство у нас немалое и требует пригляда. Открывшаяся картина настроила меня на позитивный лад. Система заработала. Вот что значит правильно поставленные задачи и нормальные управляющие. Благо кадров у нас в достатке.

Люди занимались своими делами, и работа вроде спорилась. Несколько мужиков в холщовых рубахах разгружали паром. Телеги, которые привезли груз, остались на противоположной стороне реки. Грузчики перетаскивали тюки с тканями, ящики со скобяным железом, мешки с крупой на дощатый настил, откуда всё перевезут в крепость. Работали ловко, без крика, только покряхтывали, когда брались за особо тяжёлое. Значит, Баратаев не стал упрямиться и отдал положенное крепости по нормативам. Позже посмотрю бумаги, вдруг зам губернатора надул. В чём я почти не сомневаюсь.

У стены, где расположились длинные столы, бабы в грязных передниках освежевали рыбу – сегодня явно богатый улов. Вёдра с чистой водой стояли тут же, под руками. Внутренности скидывали в корыто, а тушки укладывали рядами в бочки. Коптильщик – пожилой мужик с прокуренной бородой, разводил неспешный огонь в коптильнях и довольно щурился на ровный дымок, который тянулся вверх без ветра. Ему помогало несколько мальчишек.

Солдаты и мужики из беженцев рыли землянки ниже южной стены, где место посуше, куда не поднимется вода весной. Лопаты ходили ходко, земля подавалась мягко, ведь внутри она влажная. Часть работников укрепляла вырытые убежища горбылём, другие укладывали жерди для пола на утрамбованный грунт. Бабы таскали воду, месили глину для замазки щелей, ребятишки вились рядом, но под ноги не лезли. Всё шло своим чередом. На лицах людей наблюдалось не веселье, а ровное, спокойное довольство – когда работа спорится и погода не подводит. Особенно если работаешь на себя.

Обитатели крепости делали своё дело. Никто не бросил лопату и не побежал к воротам. Только несколько баб вытерли руки о фартуки и поглядели из‑под ладони на суету вокруг табуна, но тут же вернулись к своим вёдрам и ножам. Солдаты даже не подняли голов от земляных работ: у них своя задача на сегодня, и они её выполняли.

Яик хорошо разносил звуки по окрестностям, поэтому я слышал даже обрывки разговоров. А сама крепость и округа напоминали муравейник. Пусть лучше так, чем разочаровавшиеся люди с голодным блеском в глазах. Теперь же у них есть надежда. Это уже полпути, который нам придётся одолеть.

Я направил коня к воротам и наблюдал, как въезжает обоз. Кони шли шагом, уставшие, но явно понимающие, что длинная дорога закончилась. Касимовцы отгоняли табун на северную сторону крепости, где приготовили загоны. Тоже головоломка: одно дело захватить коней и совсем другое – грамотно воспользоваться добычей.

На сердце стало радостно. Простой поход за углём вылился в решение сразу нескольких проблем. Во‑первых, мы нашли неисчерпаемый источник топлива, который поможет не только жителям, но и будущей промышленности края. Во‑вторых, разгромлен весь разбойный элемент, совершавший набеги на ослабленные русские пределы. Всякую мелочь мы добьём ещё до зимы, Касимов получил на это особый приказ. В‑третьих, удалось захватить огромный табун, способный вывести наше хозяйство на новый уровень. В‑четвёртых, расчищена караванная тропа, на чём мы не остановимся. В‑пятых, я разрушил планы врагов, и теперь инициатива на моей стороне. Моральный аспект автоматически исчезает после двух покушений подряд.

Расслабляться нельзя, но можно сдержанно порадоваться хорошо проделанной работе. Имеет ли смысл начать выстраивать свою интригу? Не уверен. Главная задача – это развитие страны. Даже здесь у меня родились планы заняться индустриализацией. Звучит громко, но если удастся реализовать хотя бы четверть задумок, то будет классно.

Из офицеров нас встречал только Рязанцев. Он стоял у входа в штаб, застегнув мундир на все пуговицы, являя собой образец дисциплины. Остальные коллеги сейчас трудились в поте лица и менее приглядном виде. Павел Дмитриевич глядел, как подводы втягиваются на площадь, а пыль от копыт поднимается и тут же оседает в сухом тёплом воздухе. Рязанцев кашлянул в кулак и кивнул в ответ на взмах моей руки.

Я спешился сам, не дожидаясь конюха. Бросил повод на коновязь у ворот – столб с кольцом, врытый перед штабом. Потом Антип уведёт Снежка в конюшню. Кстати, надо назвать трофейного ахалтекинца Вороном. Что логично для его цвета. А ещё есть мысль создать небольшой конезавод. Мы захватили десяток по‑настоящему породистых лошадей, надо воспользоваться ситуацией. Только не знаю, заняться этим здесь или отогнать животных на Оскол Болотову. Впереди зима, решу.