Несгибаемый граф. Тетралогия (СИ) - Яманов Александр - Страница 157

Последние слова императрица произнесла с сарказмом.

Вяземский тяжело вздохнул.

– Это уже не просто самоволие, Ваше Величество. Такие дела похожи на открытое неповиновение.

– Открытое, – кивнула хозяйка кабинета и страны. – Но это ещё не всё.

Императрица взяла третье донесение, расправила его и начала читать вслух:

– «Граф Шереметев самовольно, без указа и согласования, предпринял второй военный поход против Малой орды киргиз‑кайсаков. Первый в прошлом году закончился неудачно. Но во второй раз графу удалось заманить басурман в засаду. Хан Нуралы казнён вместе со всеми детьми и внуками. Также уничтожена вся степная знать. Войско орды рассеяно, стойбища сожжены, скот угнан в русские пределы. Малая орда перестала существовать как организованная сила. Перебито более пяти тысяч человек. Остальные развеяны. На триста вёрст вглубь от Яика степь опустела».

Екатерина отложила бумагу и посмотрела на присутствующих. Даже не акцент, а сам факт произошедшего резанул слух.

– Что скажете?

Шешковский знал о произошедшем – он сам делал доклад, поэтому молчал, ожидая итогов разговора. Но судя по взгляду императрицы, ему придётся отвечать первому.

– Ваше Величество, хан Нуралы считался нашим союзником. Формально. На деле он постоянно мутил воду, грабил караваны, нападал на русские поселения. Многие в Оренбурге говорили, что от него больше вреда, чем пользы.

– Это так, – кивнула Екатерина. – Но кто дал Шереметеву право вести переговоры с ордами? Или кто разрешил ему начинать войну? Нуралы присягнул России, и его поведение должен рассматривать губернатор Оренбурга. А граф всего лишь комендант одной крепости! Ему поручили охранять границу, а он уничтожил целый народ!

Вяземский покачал головой.

– Ваше Величество, но формально он действовал в интересах империи. Орда действительно грабила караваны, нападала на деревни и поддерживала самозванца Пугачёва. Если разобраться…

– Если разобраться, – перебила императрица, – то офицер не имеет права столь сильно превышать свои полномочия. Даже губернатору это непозволительно. Ведь есть ещё дипломатический аспект. Малая орда – это просто сборище дикарей. Что мне прекрасно известно. Но это наши дикари, которые помогали влиять на Хиву и Бухару. Теперь же ситуация в степи изменилась. Придётся искать и затем утверждать нового хана. А есть ещё Средняя орда, чьи правители подчиняются России только номинально. Вдруг они испугаются столь жестокой расправы над соседями и переметнутся к богдыхану? Нам только с Китаем сложностей не хватало! Сейчас у нас замечательные отношения, идёт торговля по Сибирскому пути. А если басурмане его перекроют? Значит, придётся посылать дополнительные войска. У нас же после восстания, проклятого Емельки только, долги растут. В прошлом году пришлось временно разрешить многим заводчикам не платить подати. Это не считая компенсации за разрушенные производства!

– А почему бездействует губернатор? – спросил Потёмкин, посмотрев на Шешковского. – И почему молчит Тайная экспедиция?

– Всё очень просто, ваше сиятельство, – ответил Степан Иванович. – Как уже было сказано, на землях Оренбургской губернии беглецов нет. Формально, конечно. Записи утеряны. Поди разбери, кто крепостной, а кто свободный. Тем более, когда речь идёт об инородцах, которых там немало. Конечно, можно захолопить крестьян насильно. Только сам Рейнсдорп против такого поворота. Они ведь могут снова восстать. Губернатору же надо восстанавливать и приводить в порядок огромный край, где недавно подавили восстание. А сейчас получается, что ему на блюдечке преподнесли два десятка деревень, которые распахали поля, занялись скотоводством и даже открыли несколько мануфактур. Ещё мужики сильно помогли в восстановлении разрушенных Верхне‑Озёрной, Ильинской, Губерлинской и Таналыкской крепостей. Получается сплошная прибыль и возможность слать в столицу бравурные доклады. Помяните моё слово, через год или два Ивана Андреевича наградят. Может, на повышение отправят. Сенат как раз начал обсуждать губернскую реформу. Поверьте, гораздо приятнее возглавлять Калугу или Тверь, а не Оренбург.

Потёмкин понимающе улыбнулся, выслушав главу экспедиции. Зато Вяземский не разобрался в ситуации.

– Тогда зачем он пишет кляузы на Шереметева? Ведь получается, тот восстановил половину губернии вместе с крепостями. Да и разгром орды – это успех. Наоборот, надо было слать победные реляции. Ведь Нуралы действительно помогал бунтовщикам. Я бы на месте Рейнсдорпа быстро нашёл нового хана, утвердил его и выставил как своё достижение. Здесь впору об ордене мечтать и деревеньке с парой сотен душ.

– Так, беглые действительно стекаются к Орской крепости, вот губернатор и жалуется. Причём беглецов гораздо больше, чем докладывает Иван Андреевич. И им действительно помогают башкиры, – Шешковский утвердительно кивнул Екатерине, вопросительно посмотревшей на него. – Я недавно получил подтверждение участия некоторых родов в этом деле. Заплатили им конями, зерном и немного серебром. Понятно кто, но прямых доказательств нет. Касательно бездействия чиновников, так всё просто. Николай Петрович поступил хитро. Беглецы селятся на землях Малой орды, пусть она и разгромлена. Только люди губернатора на левый берег Урала без войск не сунутся. А единственной военной силой там является Шереметев, который солдат не даст. Мы вывели из Оренбуржья почти все войска, оставив только гарнизоны. Даже я не могу послать своих людей проверить новые поселения. У Тайной экспедиции нет боевых отрядов, а приказать армейскому офицеру мы не можем. Арестовать – всегда пожалуйста. Но в остальном у него своё руководство, которое очень ревностно охраняет свою сферу. Кстати, вы сейчас вице‑президент Военной коллегии, ваше сиятельство. Поспособствуйте надавить на нашего героя.

Потёмкин, к которому обратился глава экспедиции, издал нервный смешок.

– Я могу только ходатайствовать об отзыве графа в столицу или о назначении его на новое место. Но боюсь, при попытке вмешательства во внутренние армейские дела граф Панин забудет о болезни и примчится в Петербург искать справедливости. Но перед этим саботирует все мои приказы.

– Только этого не хватало! – усмехнулась императрица.

– Позвольте уточнить, Ваше Величество, – произнёс фаворит. – Вы не хотите видеть в столице Петра Ивановича или Шереметева?

– Обоих, – в сердцах ответила Екатерина. – Один – зануда, чей отъезд на восток стал истинным благом. Второй – смутьян и авантюрист. Пошли Шереметева в другое место – страшно подумать, что он там устроит. Лучше пусть завтра придут сведения, что граф отправился завоёвывать всю степь, чем ожидать иного подвоха. Пусть лучше бьётся с кочевниками, мне так спокойнее. Но письмо ему надо прислать, заодно ревизора от экспедиции. Нечего устраивать новую вольницу, теперь на Урале. Хватит нам Сечи, которую ещё предстоит перевезти на Кубань. Нужно взять ситуацию в Оренбуржье под контроль. Не будем мешать графу заниматься хозяйственными делами. У него это на самом деле выходит хорошо. Однако складывайте все жалобы и иные документы. Чуть позже займёмся его делом. А пока пусть восстанавливает край. Тем более он делает это за свой счёт.

Последние слова предназначались Шешковскому, который тут же кивнул, получив приказ.

Зато мысленно глава экспедиции обдумывал интересный ход со стороны неугомонного Шереметева. Граф умудрился подложить соломку с двух сторон. Сначала он потряс общество, описав чудовищные разрушения и страдания людей, вызванные восстанием Емельки. Заодно выставил себя спасителем, который за свой счёт помогает восстанавливать огромный край. Недаром пылкие московские дворянки во главе с княжной Волконской создали благотворительное общество, призванное помогать людям. В Оренбург уже отправлены зерно, ткани, скот, кожа и инструмент. Неслыханное событие для империи, вызвавшее много шума и обсуждаемое до сих пор. Среди высшего света не принято помогать простым подданным.

Но Николай Петрович не успокоился и проявил себя на военной стезе, ещё и разбил кочевников. Для русского общества разница между киргиз‑кайсаками и ногайцами невелика. Всех степняков называют татарами и не любят. Против исторической памяти не пойдёшь. Поэтому на сторону смутьяна встала вся армия, не считая части гвардии, и большинство обычных дворян. Его деяния считают не преступлением, а подвигом. И попробуй, кого переубеди. Вот и Рейнсдорп просто пишет жалобы, стараясь не ссориться с беспокойным комендантом крепости.