Несгибаемый граф. Тетралогия (СИ) - Яманов Александр - Страница 160

Я посмотрел в окно на приехавшего чиновника и сел за стол, когда тот зашёл в здание. Кабинет у меня просторный, чтобы комфортно проводить совещания гражданской и военной властью крепости одновременно. Ранее офицеры и чиновники действовали вразнобой, но те времена прошли. Даже таможенник давно переметнулся на мою сторону, осознав выгоду. Шутка ли, но недавно пришли новости, что вскоре придёт первый за три года караван из Бухары. Поэтому в Орской крепости начало работать что‑то вроде правительства. Не всё так гладко. Например, Рязанцев и, неожиданно Есипов потребовали перевода в другое место. По словам обоих офицеров, они не могут служить вместе с мясником и убийцей детей.

Пришлось написать рапорт и отправить неженок в Оренбург. Пока новых офицеров не прислали, но мы вроде справляемся. Удивил вроде бы инертный и разочаровавшийся в карьерных перспективах Иванов. Подпоручик, став моим замом, развил бурную деятельность, бросил пить и взял на себя все военные дела. Думаю, он в будущем метит в коменданты.

Касательно кабинета, то здесь всё просто, но комфортно. Секретер, стол для совещаний, несколько стульев вдоль стен, карта, разложенная на подставке, и шкаф с книгами и документами. Волков зашёл после стука, поздоровался, встал у двери и окинул взглядом обстановку. Несмотря на кажущуюся простоту, она стоит гораздо дороже вычурной мебели Рейнсдорпа.

– Садитесь, – киваю на стул.

Голос у меня ровный, без тени приветливости. Никто не любит ревизоров. За последнее время они изрядно надоели. Как помочь – так не допросишься. Зато, когда мы начали пригонять скот и привезли немалые трофеи, то сразу нарисовались чиновники. Конечно, их послали лесом, вернее, в степь. На нытьё о голодающих я предложил отправить несколько возов с зерном, мясом и живыми баранами, но раздавать их будет мой человек. Наивные пейзане подумали, что смогут запудрить мне голову или надавить на графского представителя. Угу. Они очень удивились, когда с караваном прибыл фон Шик. Он же встречал плоты со скотом. Гнать сотни баранов за триста вёрст очень долго. Пришлось выделить лес. Впрочем, обратно возы шли с брёвнами и досками. Зато все нуждающиеся в Оренбурге получили помощь.

Тем временем Волков опустился на край стула, держа в руках блокнот. Кстати, это моё изобретение, если можно так выразиться. Не знал, что в этом времени не смогли додуматься до столь удобной штуки, как и папки для бумаг или портфеля. Зато сейчас в России самый настоящий бум канцелярской продукции, в котором тон задают и мои мануфактуры.

– Надеюсь, приказ Ивана Андреевича выполнен? – киваю на лежащий передо мной документ, написанный губернатором. – Вы объехали все деревни?

– Так точно, Ваше сиятельство, – по‑военному ответил чиновник. – Я осмотрел все новые сёла. С виду нарушений нет. Мелкие недочёты упоминать не буду. Однако есть главный вопрос, поставленный предыдущей комиссией. Многие крестьяне путаются в показаниях, отчего сложно подтвердить их принадлежность к свободным людям.

– Но ведь убывшие недавно чиновники провели перепись новых селян для расчёта через год подушной подати? – удивлённо поднимаю брови и добавляю: – Между прочим, я отправил письмо в Петербург с просьбой освободить людей от налогов хотя бы на пять лет. Надеюсь, президент Камер‑коллегии удовлетворит мою просьбу. Алексей Петрович – умный и опытный человек. Он понимает необходимость дать людям прийти в себя после разрушений, причинённых Пугачёвым.

– Как же так? Ведь многие деревни выглядят вполне зажиточно. Новые дома, амбары, распаханы большие участки земли, у всех есть огороды со скотом, – воскликнул Волков. – Если не им, то кому платить подати? Казна губернии пуста. Нам надо помогать…

– Андрей Сергеевич, избавьте меня от подобных разговоров. Иначе мы с вами поссоримся, – перебиваю лицемерную эскападу чиновника. – Вам известно, что всё мнимое благополучие основано на моих деньгах и успешном походе на Младшую орду? Баранов до недавних пор у крестьян не было. Лошадьми я всех снабдил осенью, до этого наблюдался огромный недостаток тягловой скотины. И власти не сделали ничего для голодающих людей. Поэтому давайте займёмся текущими делами. Похоже, вы их не завершили?

Меня порядком бесит позиция чиновников. Ладно, вы воруете. Только зачем отнимать заработанное у вчерашних голодающих и бездомных? Неужели непонятно, что через три‑четыре года вы получите процветающий край вместо нищих деревень с озлобленными жителями? С них можно поиметь гораздо больше. Но…

– Губернатор поручил мне осмотреть также левобережные поселения. Те, что возникли на месте бывших кочевий Малой орды. Иван Андреевич желает знать, сколько там душ, откуда они прибыли, на каком основании пользуются землёй, – коллежский секретарь обозначил очевидное.

Чиновник уже меня разозлил, а Рейнсдорп откровенно разочаровал. Мало того что датчанин идёт на поводу у мздоимца Баратаева, так он ещё начал подковёрные игры, жалуясь на меня в столицу. Поэтому выражения можно не подбирать.

– Губернатору следовало бы сначала изучить границы своей компетенции. Левый берег Яика – не Оренбургская губерния, он даже не входит в состав России. По крайней мере, пока.

Волков промолчал. Он не знал, что ответить. Юридическая сторона вопроса действительно тёмная. Земли Малой орды никогда официально не входили в состав империи. Вассалитет не присоединение. Если бы киргиз‑кайсаки захотели сменить покровителя, то имели на это право. Однако сейчас у орды нет хана, и некому принимать решения. Поэтому я воспользовался неразберихой и переселил на левый берег всех беглых или участвовавших в восстании Пугачёва, хорошо вооружив мужиков. Душегубов среди крестьян нет, просто людям не повезло.

Забавно, но после начала освоения левобережья Яика увеличился поток беженцев. Чую, что через два года в ста вёрстах к востоку от Орской крепости будет больше деревень, чем на таком же расстоянии к западу. Народ хочет жить свободно, подальше от безжалостных хозяев заводов и алчных чиновников. Именно с Урала и приходит большая часть беглецов. Пришлось договориться с пограничными башкирскими родами, чтобы они пропускали несчастных. С башкирами у нас сейчас замечательные отношения. Ведь они ходили со мной в поход на киргиз‑кайсаков и оказались очень довольны добычей.

А вот губернатор мнётся и боится принять напрашивающееся решение. Кто мешает организовать военную кампанию, добить остатки малоордынцев и сдвинуть пределы России на восток? Сейчас можно спокойно откусить у степи порядка двадцати тысяч квадратных вёрст между реками Илек и Большой Кумак. Я вообще оседлал бы истоки всех крупных рек, впадающих в Орь и Яик. Поставил бы форты, основал деревни и начал зачистку междуречий.

Как вариант, можно пустить сюда лояльные и проверенные роды башкир, калмыков и ногайцев. Только кочевников должно быть в меру, и лучше сразу обозначить границы выпаса скота. Именно из‑за этого здесь возникают конфликты. Только губернатору ничего не нужно. Надо просто думать и иметь немного душевных сил. Однако Рейнсдорп занимается чем угодно, только не делами государства.

– Если Ваше сиятельство позволит, то я всё‑таки хочу посетить левый берег Яика, вернее, Урала, – наконец ответил секретарь.

– Я вам не запрещаю, – поправляю манжету, едва сдерживая улыбку. – Но и солдат для сопровождения не дам. Сейчас каждый человек на вес золота. К тому же большая часть личного состава находится далеко на востоке. Мы срочно возводим укрепления, чтобы контролировать освобождённые от кочевников земли. Однако по степи рыщет много мелких ватаг, поэтому из крепости лучше выходить в сопровождении вооружённого отряда.

– Но ведь через каждые три‑четыре дня ходит обоз к Домбаровке, который доставляет уголь. Почему бы мне не отправиться вместе с ним? – не сдавался настырный чиновник. – Насколько я знаю, вдоль пути расположены три новых поселения.

Понятно, что шила в мешке не утаишь. И мы вполне логично выбрали места для деревень вдоль русла Ори и Камсака, по дороге к Домбаровке. Сейчас там идёт бурное строительство при помощи упомянутых солдат. Мы тут внедрили одну эффективную систему. Дабы не бросать людей в сложных условиях, им помогли вспахать целину, проложить каналы с водой, вырыть колодцы и перевезти стройматериал. Три‑четыре месяца люди могут пожить в палатках и землянках.