Несгибаемый граф. Тетралогия (СИ) - Яманов Александр - Страница 168

– Решено! – хлопаю ладонью по столу. – Значит, по рукам. Ученики Аргунова – раскраски, а Белозёрова – текст. Но спрос пока с вас. Работайте!

Пусть русским Шарлем Перро станет купеческий сын Иван Конев. А может, Фёкла и Аксинья. У немцев вскоре начнут творить братья Гримм, у нас же будут сёстры Ярцевы. Русские сказки будут лучше!

Глава 4

Сентябрь 1776 года. Орская крепость. Российская империя

Очередной обоз, пришедший из Самары, привёз не только инструменты, новые пушки, семена и ткани. Среди переселенцев, мастеровых и искателей лучшей доли затесалась фигура, совершенно необычная для здешних мест. Ею оказалась молодая женщина в дорожном платье. Представившись, она попросила проводить её к управляющему или ко мне, если я соизволю принять дворянку.

На самом деле представители правящего сословия начали появляться в крепости. Например, три дня назад неожиданно приехал инженер Хардин с уральских заводов Яковлева. Забавно, но Андрей Владимирович разминулся с моими рекрутерами, отправившимися как раз за столь ценными кадрами. Ничего страшного, ребята навербуют мастеров и толковых работников. Вернее, помогут сбежать из тамошнего производственного ада. А что делать? Больше рабочих взять негде.

Недавно прибыли ещё два дворянских семейства. Первым появился губернский секретарь Генрих Шитц, заменивший Алаева. Вслед за ним приехал Егор Чарыков, владеющий шерстяными мануфактурами в Саратове. Этот предприимчивый господин не чурался торговых и прочих коммерческих дел, чем сразу мне понравился, и получил зелёный свет для своих проектов.

Но оба дворянина прибыли с семьями. И они, вообще‑то, мужчины, а здесь одинокая женщина с двумя детьми. Пусть её сопровождало несколько слуг, но тем не менее.

Я принял даму в кабинете. Передо мной предстала хрупкая, но явно сильная духом особа. Для опытного человека несложно читать людей по лицам. А у меня последние полтора года было много поводов проверить эту систему.

Гостье около двадцати пяти. Несмотря на усталость, вызванную долгой дорогой и озабоченный вид, она очень красива. Густые тёмные волосы, высокий лоб и серые глаза, которые смотрели прямо, без страха. Пусть у неё на голове приспущенный платок, лицо без макияжа, а ногти не накрашены, сложно скрыть то, чем наградила тебя природа. Фигура у Елены Николаевны Аристовой, помещицы из‑под Самары, тоже отличная. Её не может скрыть даже мешковатая одежда. Чего‑то мои мысли понеслись немного в другом направлении.

– Николай Петрович, простите за беспокойство, – после представления начала дама ровным тоном. – Я вдова, у меня сын семи лет и дочка пяти. Моё поместье сожгли пугачёвцы. Муж убит бунтовщиками, он входил в самарское дворянское ополчение. Сейчас мне не по силам восстановить поместье. Дело даже не в отсутствии денег, а в других сложностях. Часть людей сбежала. И… родственники мужа, они…

– Вы не волнуйтесь, Елена Николаевна, – наливаю даме стакан кваса, она действительно вдруг вся напряглась. – Только прошу понять меня правильно. Я могу оказать помощь нуждающимся, но вы на неё непохожи. Тогда почему вы приехали именно в Орскую крепость?

Елена действительно не выглядит нуждающейся. Разведка уже донесла, что половину пришедшего обоза занимали её телеги с инструментами, зерном, семенами, мебелью и прочим скарбом. С ней прибыло четырнадцать крестьянских семей, где мужики оказались неплохо вооружены. И за свою хозяйку те стояли горой. Странные какие‑то беженцы.

– Не в крепость, а к вам, – женщина подняла на меня свои глазищи. – Самое забавное, что я поехала по следам своих же беглых крестьян. Или даже по их настоянию. Понимайте как хотите, но после сбора урожая я продала землю, дала вольную мужикам, не желавшим переезжать, и отправилась сюда. Всё равно родня мужа не даст нам с детьми спокойно жить несмотря на его завещание, оставившее мне всё имущество. А так поместье оказалось у очень влиятельного человека, которому не страшны никакие тяжбы. Пусть и пришлось продешевить.

Признание прозвучало настолько неожиданно, что я малость подзавис. Сейчас в России весьма странные законы, связанные с наследством. Насколько я помню, вдова может получить одну четвёртую часть имущества. Там есть ещё сложности с отцом мужа, если он пережил сына. Ещё завещание имущества жене не одобряется в обществе, и его могут оспорить. В общем, дамочка оказалась решительной, пошла против мнения света и даже где‑то смошенничала.

Но больше всего меня удивил другой момент.

– То есть ваши крестьяне, воспользовавшись смутой, ушли на Яик? А вы – за ними?

– Именно так, – кивнула Аристова. – Часть семей сбежала, в первую очередь от бунтовщиков. Мы не смогли защитить всех, и сами ушли в Сызрань, под защиту армии. Позже выяснилось, что многие беглецы в ваших краях. Более того, они послали весточку, сообщив любопытные подробности. А ещё я внимательно читаю «Коммерсант» и «Экономический магазин», особенно ваши статьи. Мне нравится многое из прочитанного. Потому выбор очевиден.

Может, для неё всё понятно, но для меня нет. И вообще, какой‑то у нас сумбурный разговор.

– Что вы хотите? Давайте откровенно, – задаю конкретный вопрос.

Елена помолчала несколько секунд, собираясь с мыслями.

– Помогите нам обустроиться, ваше сиятельство. У меня всегда были хорошие отношения с собственными крестьянами. Именно я вела все хозяйственные дела семьи. Я не из тех помещиц, что не считает крепостных за людей. Они это помнят и даже попросили возглавить здесь артель, – день сюрпризов продолжился. – Мне нужна защита. Всё остальное есть, а зимой надёжные купцы должны привезти ещё семян и инструменты для начала полевых работ. Более того, я готова купить скот в большом количестве. Мои крестьяне даже построили дополнительные дома в Покровке. Всё упирается в безопасность. Даже если я дам своим людям вольную, то её могут оспорить чиновники, науськанные тестем и младшим братом мужа. Им известно, что большая часть наследства – это моё приданое. Но их ничего не остановит.

Я сразу вспомнил необычных мужиков, пришедших организованной толпой в прошлом году. Строились они с размахом, отказались от подселения к ним чужаков. Не удивлюсь, что переезд и обустройство оплатила госпожа Аристова. Ушлая мадам, но нам такие нужны.

– Артель – дело хорошее, – я кивнул, глядя на напряжённую гостью. – Мы даже поможем вам с обустройством. Времени до зимы мало, поэтому скот и сено надо покупать уже сейчас. Насколько я понял, дома для новых поселенцев уже построены? Люди только ждали семена, инструменты и ваши деньги для расширения?

Елена Николаевна кивнула, тряхнув чёрной гривой. Она фактически призналась, что организовала побег крепостных крестьян. Это, вообще‑то, преступление. Поэтому и начала издалека.

– Считайте, что вы получили помощь и покровительство. Здесь вас никто не тронет. Тем более если мы грамотно оформим документы на артель, где вы станете главным пайщиком. Ещё придётся дать вольную всем вашим крестьянам. Думаю, с юридической стороны проблем не будет. Договора я составлю сам, благо образование позволяет. Поверьте, ни одна чернильная душа и крючкотвор не подкопается, – произношу с усмешкой. – А губернский секретарь Генрих Шитц оформит всё официально.

– Спасибо, ваше сиятельство! – произнесла вдова и впервые за день улыбнулась.

– Пока благодарить меня рано, – произношу в ответ. – У меня будет одно условие, если вы согласитесь…

Судя по вспыхнувшим от гнева глазам, помещица неверно меня поняла. Да и я тоже начал плести словесные кружева. Надо было говорить сразу по делу.

– Я открыл школу. В ней учатся дети крестьян, рабочих и купцов. А недавно приходили местные женщины, попросив создать женский класс. Вернее, учить как девочек, так и взрослых женщин. Вроде есть кому их учить, но хватает сложностей.

Елена выдохнула, не скрывая эмоций. А ещё мило покраснела, наверняка от собственных мыслей.