Несгибаемый граф. Тетралогия (СИ) - Яманов Александр - Страница 33

Информация о перспективах получения масла из подсолнуха и сахара из свёклы действительно шокировала ботаника. Я малость приврал, что такие работы уже ведутся в Европе, но тайно. Зато перспективы возделывания картофеля и кукурузы он воспринял спокойно. Тем более обе культуры давно известны, в России и у них хватает сторонников.

Далее мы немного обсудили процесс производства и внедрения современных инструментов. Например, в России до сих пор используют соху. Я уж молчу про бороны, сеялки или средства уборки урожая. Примитивщина жуткая!

Мы расстались через три дня чрезвычайно довольные друг другом. Андрей Тимофеевич пообещал написать соратникам. Также Болотов обязался заняться поиском земельных угодий и обеспечением проекта специалистами, в том числе авторами статей. Почему-то собственная газета заинтересовала помещика не меньше академии. На том и порешили. Я беру на себя финансирование, закупку оборудования и материалов. А помещик будет отправлять ко мне потенциальные кадры. Более детально новое СМИ мы решили обсудить осенью, когда Болотов приедет в Москву.

Домой я возвращался в приподнятом настроении. Наконец удалось нащупать реализуемую тему, которая может принести пользу стране уже в ближайшие годы. Ведь у ВЭО достаточно успешных наработок, требующих проверки и запуска в работу. Пока за три месяца мне в актив можно занести только деятельность фламандца, к которому в госпитале уже выстраиваются целые очереди. Кстати, надо съездить в Лефортово и посмотреть, что там происходит. Чую, что руководство госпиталя село доктору на шею и ножки свесило. А ему вообще-то ещё двигать русскую науку.

Но сначала наш кортеж заехал в Ясенево, всё равно мы возвращались по Крымскому тракту. Надо же навестить тётушек и сестрёнку.

Встретили меня радостно, однако в поведении родственниц были заметны нотки напряжения. Я сперва начал переживать, подумав, что возникли проблемы с подготовкой к свадьбе. Сразу стал вспоминать свои косяки. Вроде всё чисто, если не считать инцидента на Рязанщине.

Естественно, за обедом нельзя поднимать важные темы. Лучше ограничиться обсуждением еды, погоды и всяких мелочей. Однако Варя просто фонтанировала эмоциями: ведь вскоре приезжает её жених. Вообще-то, через два месяца, но сестрёнка уже готовится и, судя по всему, порядком утомила тётушек. Поэтому они с едва скрываемыми вздохами выслушивали восторги, сомнения и опасения племянницы. Я проявил благоразумие, кивая и поддакивая в нужных местах, чего от меня и ждали.

Серьёзный разговор начался, когда мы расположились в библиотеке покойного Фёдора Аврамовича, тётушкиного мужа. За свою жизнь тот собрал потрясающую коллекцию книг. Особенно князя увлекали трактаты на историческую и философскую темы. Надо будет как-нибудь здесь покопаться, переступив через свой снобизм в отношении старой литературы.

Варя вывалила на нас всю информацию и побежала мерить новое платье, недавно пошитое портнихой. Потом у неё репетиция труппы нашего будущего театра, которым сестрица не на шутку увлеклась.

А мы с Верой Борисовной и Марфой Михайловной уселись в удобные кресла. Иногда я ворчу на неспешность здешней жизни, но есть в этом некий шик. Аристократический, конечно. Тем временем слуги подали пожилым дамам настойку, а мне кофе.

— Коленька, ты не любишь лишнего словоблудия, поэтому давай к делу, — произнесла княгиня Лопухина, сделав небольшой глоток алкоголя. — Фетинья очень плоха, думаю, недолго ей осталось. И она хочет тебя увидеть. Есть там одно щекотливое дело, где ты можешь помочь. Я не могу, так как загружена, а Марфа отправится с Варенькой в столицу. Твоя сестра сама на этом настаивает.

Обе тётушки перекрестились после информации о здоровье графини, а я с опозданием последовал их примеру. С Фетиньей Яковлевной мы виделись один раз на приёме, данном в честь моего возвращения в Москву. Затем графиня уехала в родовое имение Лобановых-Ростовских, где живёт со старшей сестрой Аграфеной. Старушки давно овдовели, своих детей не имеют и находятся на попечении племянников. Да и Вера Борисовна с Екатериной Борисовной всегда поддерживали жену покойного брата.

— Я отправлюсь послезавтра! Может, мне захватить с собой доктора ван дер Хека? Он действительно хорош и должен помочь. Тогда лучше сейчас же послать гонца в Лефортово.

Я сразу предложил услуги Яна, не заострив внимания на просьбе старушки. Думаю, луны с неба у меня не потребуют. А остальное как-нибудь переживём.

— Конечно, свози своего немца, хуже не будет, — сразу ответила Вера Борисовна, а тётя Марфа кивнула. — Только помоги Фетинье, уж слишком она переживает.

На том и остановились. Я приказал Ермолаю послать гонца к Яну. Думаю, сразу фламандец из госпиталя не сорвётся, но послезавтра он должен прибыть в Кусково. Всё равно нам ехать по Рязанской дороге до Троице-Лобаново. А заодно я успею отдать распоряжения и заберу свежие отчёты.

Что-то моя московская жизнь больше похожа на будни кочевника, нежели на праздность богача-сибарита, наслаждающегося своим положением.

[1] Местная еда, локаворство (англ. Locavores) — употребление только местных продуктов, произведённых неподалёку.

Глава 12

Июль 1773 года. Троице-Лобаново, Московская губерния. Москва. Российская империя.

Родовое имение Лобановых-Ростовских особыми изысками не отличалось. Княжеское гнездо состояло из огромного каменного дворца и немалого парка, больше похожего на лес. Поместье перестроил старый князь Яков Иванович, отец Фетиньи. Кстати, по матушке она Черкасская и приходится мне двоюродной бабушкой, а Шереметева — по мужу. Вот такие пересечения, свойственные всем старым русским родам.

Бытует мнение, что Яков Иванович Лобанов-Ростовский построил столь большой дом из-за многочисленной семьи. От двух жён у князя было двадцать восемь детей. Понятно, что многие умерли в младенчестве или уже в зрелом возрасте. Аграфена и Фетинья — самые младшие и последние оставшиеся в живых дети плодовитого Рюриковича. Естественно, остальные отпрыски Якова тоже оставили потомство. Поэтому Лобановых-Ростовских и их ближайших родственников очень много. Часть этого семейства также проживает в имении. Здесь весело и шумно, в первую очередь из-за летних каникул, если выражаться языком моего времени.

Сёстры жили в своём крыле, расположенном на первом этаже. Впрочем, встретила нас целая толпа разновозрастных детишек и взрослых, игравших во дворе в горелки. Конечно, они не могли пропустить въезд на территорию имения целого боевого отряда во главе с красавцем на роскошном жеребце. Ха-ха!

В общем, встретили нас радостно, ожидая новых впечатлений, которых точно не хватает летом на даче. Я уже думал над усовершенствованием досуга здешних обитателей. Идей у меня вагон с тележкой, в том числе одна-две готовые. Но пока надо разобраться с просьбой Фетиньи Яковлевны.

Правда, сначала меня накормили отличным обедом. Понравилось, что еда оказалась без особых изысков, зато сытная. Всё как я люблю. Естественно, князья щи не хлебали, но перемен блюд было всего три, а сам приём пищи с последующим чаепитием занял не более полутора часов. Местные обитатели действительно кушали, а не превращали обед в бесконечное застолье.

Тётушка Фетинья тоже посетила трапезную, но практически не ела. У неё проблемы с желудком, отчего графиня сохнет буквально на глазах. По крайней мере, за полтора месяца она сильно похудела и перестала ходить.

Поворотный для моей жизни разговор состоялся в личных покоях графини. Она попросила поговорить наедине, даже без сестры. Свидетелем беседы оказался только пожилой лакей, подливавший нам чай. Впрочем, слуг дворяне за людей не считают, поэтому к мужику можно отнестись, как к предмету мебели. Кстати, в комнате оказалось светло и уютно, без всякого намёка на то, что здесь живёт тяжелобольной человек.

— Глупо тянуть время, тем более его у меня нет, — прошамкала тётушка и вперила в меня взгляд блёклых глаз.