Несгибаемый граф. Тетралогия (СИ) - Яманов Александр - Страница 59

Полностью согласен с Аксиньей. Ощущение, что Анна буквально пропускает слова через себя. Тем временем тётушка отмерла и направилась в сторону залы. Естественно, я последовал за ней.

Воспитанники вскочили при нашем появлении, отвесив реверансы и поклон – в зависимости от пола, конечно. Тётушка махнула рукой, дабы ребята не нервничали, и опустилась на софу. Пришлось сесть рядом, хотя я не хотел допускать Веру Борисовну в наше музыкальное прибежище.

– Анна, у тебя замечательный голос, это не секрет. Только песня уж больно необычная. У Фетиньи ты такого не пела. Откуда стихи и мелодия?

Вопрос Веры Борисовны вроде полон доброты и любопытства. Однако Анна ненадолго замерла, пока я не подал ей знак. Чего скрывать? Тем более тётя наверняка знает правду.

– Это стихи Николая Петровича, – произнесла красавица. – Музыка тоже, но мы её доработали.

Вера Борисовна бросила на меня быстрый взгляд и снова повернулась к воспитанникам. Митя лихорадочно теребил скрипку, не зная, чего ожидать от моей родственницы. Анна с Фёклой тоже нервничали, но сдерживали себя. Только Аксинья была абсолютно спокойна и с любопытством смотрела на нежданную гостью.

– Спой нам ещё, – произнесла тётушка после небольшой паузы. – Я слышала, что у тебя неплохой репертуар русских песен. Что необычно и обязательно должно дойти до публики. Нехорошо прятать такую красоту.

Ясно! Снова Вороблевский не смог сдержать язык за зубами. Кто его просил болтать? Или проговорились актёры, наблюдавшие за нашими репетициями?

Анна посмотрела на меня, ожидая реакции. А чего делать? Одну композицию можно спеть, поэтому я кивнул.

Красавица подошла к Мите с Фёклой и начала быстро шептать так, что мы не услышали, о чём речь. Непосредственная Ксюша подскочила к воспитанникам, боясь пропустить самое главное. Смешная она. Я же мысленно просил Анну не петь одну конкретную композицию. Уж слишком сильно она меня цепляет. Только блондинка сделала всё наоборот. Нравится ей играть моими чувствами. Аксинья, поняв ситуацию, посмотрела на меня, едва сдерживая улыбку. Тот ещё тролль, пусть и юный.

Митя коснулся смычком струн, подтвердив мои опасения. Юношу сразу поддержала Фёкла и, конечно, Анна. Вот чего они добиваются? Разучиваешь с ними позитивные песни, а воспитанники предпочитают эмоциональный надрыв.

– День и ночь роняет сердце ласку… [1]

Звонкий и чистый голос Ани гипнотизировал, лишая человека воли. Я думал, что романс в исполнении красавицы воздействует только на меня. Но, судя по реакции Веры Борисовны, это волшебство касается всех. Песня просто завораживает. Вон Ксюша тоже сидит, распахнув глазищи, будто слышит песню первый раз.

– Только раз бывают в жизни встречи,

Только раз судьбою рвётся нить,

Только раз в холодный зимний вечер

Мне так хочется любить!

Анна продолжила рвать мне душу. И ведь она не успокоится. Я прекрасно понимаю, что будет исполнено следом.

– Браво! – воскликнула тётушка. – Это что‑то невероятное! Даже не знаю, с чем сравнить! Я никогда не слышала таких стихов! А твоё исполнение придаёт песне особое очарование! Конечно, автор стихов тоже Николя?

Чего это Вера Борисовна начала раздавать комплименты? Обычно она достаточно скупа на похвалу. Не к добру это.

– Спасибо, ваше сиятельство! – улыбнувшись, ответила Анна. – Вы снова правы. Стихи и музыка романса написаны Николаем Петровичем.

Вот зачем так на меня смотреть? Я ведь живой человек.

Тётушка тоже бросила на меня быстрый взгляд и перенесла внимание на воспитанников:

– Спой мне самую душевную песню, деточка. Думаю, мой племянник написал что‑то необыкновенное.

Снова короткое перемигивание и моё разрешение. Только я не хочу слушать эту песню. Вернее, боюсь. Чёртов Вороблевский сдал нас с потрохами!

– А напоследок я скажу… [2] –  затянула Анна, разрешив все мои сомнения.

Вернее, окончательно запутав ситуацию. Я ведь понимаю, для кого исполняется песня.

– Прощай, любить не обязуйся!

Красавица продолжила вбивать в меня слова, как гвозди. Только удары получались не физические. Анна била прямо в душу.

После окончания романса в зале воцарилось молчание. Все смотрели на Веру Борисовну, ожидая её реакции. Наконец тётушка отметила выступление недавно вошедшими в моду аплодисментами, в чём я её сразу поддержал.

Забавно, но у меня возник план, как отомстить коварным воспитанникам. Я ведь тоже обучался музыке, в самом Париже полгода провёл. Только эту песню можно исполнять а капелла, благо голос позволяет. Он у меня действительно есть.

– Выйду ночью в поле с конём… [3]

После вступительных слов воспитанники замерли. Они действительно хорошие музыканты и ещё переложат песню на свой лад. Но сейчас ребята просто в шоке. Песня ведь проникновенная и цепляет каждого русского человека.

А теперь надо добить публику, чтобы она в прямом и переносном смысле понимала, кто в доме хозяин.

– Василий? – произношу тихо и протягиваю руку за спину, в которую буквально через несколько секунд вкладывают гитару.

Хорошо быть барином! Ещё Вороблевский в курсе насчёт моей игры. Я и в прошлой жизни поигрывал, а здесь начал осваивать инструмент по‑настоящему.

– Луч солнца золотого… [4]

Мне до Муслима Магомаева, как до Китая раком, даже в нынешнем состоянии. Но публику проняло. Особенно Анну и юного тролля. Первая поняла, о чём речь, а второй просто понравились слова.

После окончания серенады в зале наступила тишина. Хотелось сказать – многозначительная, но она больше походила на мёртвую.

Ситуацию спасла Вера Борисовна. Не говоря ни слова, она встала с кресла и направилась на выход. Понятно, баре не обязаны отчитываться перед холопами. Это ведь не я. Хотя воспитанники – свободные люди, ярлык крепостных ещё долго будет висеть над ними. Что за варварство? Как русские люди могут держать в рабстве таких же русских людей? И тем более странно, когда крепостных дарят всяким немцам с поляками. Мы, вообще‑то, православные, если я ничего не путаю. Вопросов больше, чем ответов.

– Какой необычный букет! Что здесь кроме чая?

Тётушка сделала пару глотков и зажмурилась от удовольствия. Ещё бы! Я ведь завариваю чай с мятой, имбирём и лимоном. Получается интересный вкус, где компоненты дополняют друг друга. Заодно полезно для здоровья. Конечно, чай делают слуги, с меня только рецепт.

– Коленька, ваш роман бесперспективен и неприемлем, – вдруг огорошила меня тётушка.

– Так мы… Эээ… – мычу в ответ.

– Вопрос времени, – припечатала княгиня. – Может, я старая, но пока не выжила из ума. Я вижу, как она смотрит на тебя и как ты не сводишь глаз с неё. А ещё ты посвящаешь ей стихи. Не каждая женщина в этом мире удостаивается подобного. Глупо спорить, Анна очень красива. Ещё образованна и умна. Только всё без толку. Коленька, у вас нет будущего. Мне понятно, что ты не отступишься, однако всё напрасно. Высший свет никогда не примет крестьянку.

Странно, что Вера Борисовна решила всё за меня. У нас с Анной пока ничего не было. Пока! А гипотетический роман – только в уме тётушки. Да и плевать мне на общество. В конце концов, есть Америка, где можно купить фазенду и переехать всей компанией. Пусть я патриот России, но окружающая реальность нравится мне всё меньше. Зато в Бразилии тепло и много диких обезьян.

– А ещё есть императрица и её окружение, – продолжила нагнетать тётушка. – Получается, что ты предпочёл императрице крестьянку. Это жуткое оскорбление, о котором начнут злословить даже в Европе. Она не простит! Хотя что сейчас рассуждать?

Вот именно! К чему эти слова? Всё будет хорошо! Прорвёмся!

На самом деле не смешно, и княгиня права. Только сердцу не прикажешь. А оно попало под очарование зелёных глаз одной красавицы.

– Это точно твои стихи? Ранее ты проявлял склонность к поэзии, но писал совершенно иначе, – Вера Борисовна резко сменила тему. – Скажем так, твои вирши были проще. Или всё дело в ней?