Наркоз для совести. Часть II (CB) - Фабер Ник - Страница 30

— Сэр, «Дамьен» сообщает о полном расходе противоракет, они смещаются в арьергард для поддержки кораблей эскорта.

Ди’Анджело с тяжёлым сердцем слушал донесения, хотя на самом деле мог бы этого и не делать. Все изменения и доклады сразу же поступали на дисплеи, окружающие его кресло. Но правила были неукоснительны. Всё дублировалось. Всё перепроверялось и повторялось. Всё ради того, чтобы избежать ошибок и возможного недопонимания. Для того чтобы исключить ситуацию, в которой он, как командующий флотом, мог что-то упустить…

Но, несмотря на все эти меры, Ди’Анджело упускал. Упускал самое ценное и критически важное.

Он упускал победу.

«Возмездие», а вместе с ним вся ударная группа, прибывшая в систему за головой Антона Андерсона, скоординированно отступала с поля так и не случившегося толком сражения. Хотя, пожалуй, историки в будущем назовут это иначе. Скорее всего будет сказано, что они позорно бежали, получая по заднице от преследующих их куда меньших по численности кораблей Андерсона.

И ничего не могли с этим поделать. Эта отвратительная беспомощность жгла Говарда сильнее, чем огонь, которым сейчас полыхал один из его тяжёлых крейсеров, получая одно попадание за другим.

— «Ястреб» потерян! Передают сигнал SOS! Сэр, они запускают спасательные капсулы!

— Я вижу, Сергей, — тяжело, практически проталкивая слова через собственное горло, проговорил Говард, наблюдая за тем, как от проекции тяжёлого крейсера начали отделяться крошечные точки спасательных средств.

Его начальник штаба не стал спрашивать, будет ли группа замедляться для того, чтобы поднять на борт спасшийся экипаж крейсера, который из-за полученных повреждений потерял ход и уже вывалился из общего построения с тяжёлыми повреждениями. Теперь явно лишившийся управления корабль стремительно отставал от своих собратьев, взывая о помощи.

И не было никого, кто эту помощь мог бы ему предоставить.

В который раз за последние часы Ди’Анджело подумал о том, что совершил ошибку, приняв решение об отступлении. Продиктованное желанием сберечь столь важные для флота и будущего Альянса корабли, принятое им решение поставило Говарда в позицию, где противник получил почти беспрепятственную возможность эти самые корабли истреблять…

— Сэр, «Годдарт» сигнализирует о тяжёлых повреждениях, — тихо сообщил ему начальник штаба, склонившись к креслу, в котором сидел Ди’Анджело. — Они не могут продолжать бой…

Впрочем, в этом не было никакой нужды. Они говорили по закрытому каналу, который связывал два их скафандра, и никто другой услышать эти слова не смог бы. Просто банальное и рефлекторное движение.

— Да, я вижу, — вздохнул Говард, уже заметив, как иконка одного из дредноутов типа «Голиаф» постепенно окрашивалась красным. Судя по схеме, он потерял большую часть своих пусковых…

Они даже не пытались их уничтожить. Федералы обрушивали ракетные удары по двум-трём целям, добиваясь попаданий и тяжёлых повреждений, каждый раз атакуя с удивительной точностью. А после того как добивались результата, переносили огонь на другие корабли, не утруждая себя тем, чтобы добивать раненых. И Ди’Анджело хорошо понимал тактику их действий. Андерсон не собирался уничтожать их. Он собирался ударить настолько сильно, насколько только сможет, причинив максимальный урон. И именно он, Говард, самолично дал ему такую возможность своим бегством.

Бросив взгляд на экран, он сверился с таймером. До того момента, как их корабли пересекут гиперграницу, оставалось не больше двух часов. Всего два часа, и они выберутся из этой проклятой системы. Но что после этого останется от его кораблей? Избитые и израненные калеки, не способные нести службу и выполнять свои задачи. Они все встанут на ремонт. На очень долгий ремонт, оттягивая ресурсы и людей на свою починку и не принося никакой пользы.

И, что самое тяжёлое, — их ответные удары почти не достигали целей. Ди’Анджело и его тактики бились почти сорок минут с момента начала ответного обстрела кораблей Федерации, но каждый раз их ракетные залпы натыкались на противоракетный огонь противника. И всё бы ничего. Они ждали, что так и будет. Более того, было абсолютно естественно ожидать, что противник попытается устранить приближающиеся угрозы и будет всеми силами защищаться.

Проблема заключалась не в этом, а в той безумной точности, с которой они это делали. Чем дальше ракета находится от корабля, тем дольше к ней идёт сигнал. Тем выше задержка между системами корректировки и управления. Конечно же, никто не отменял того факта, что у ракет имелись и собственные, автономные системы наведения и управляющий ими искусственный интеллект. Только вот их радары были куда слабее, чем мощные РЛС и лидары наведения выпустивших их кораблей. В условиях, когда на прицельную электронику ракеты оказывалось сильнейшее глушение и воздействие систем РЭБ, возможность дать поправки с борта были весьма критичны для ведения точного огня.

Именно эта временная задержка в передаче сигналов и создавала столь много трудностей, ухудшая процент попаданий во время дальнего перехвата.

И здесь её не было.

В момент, когда Ди’Анджело начал смотреть статистику, он решил, что это какая-то ошибка. Это просто не могло быть правдой, потому что их противник не промахивался. Первые три волны атакующих ракет, запущенных с борта «Возмездия» и других кораблей, были сбиты до того, как смогли пройти дальнюю зону ПРО. Четвёртая и пятая смогли подойти ближе, но и они пали жертвами мощного заградительного противоракетного огня.

Поначалу Говарду было проще поверить в то, что их противник использует какую-то проклятую магию, но уже чуть позже пришло понимание того, как ему удалось добиться подобного феноменального результата.

Корветы. Всё дело в этих проклятых корветах. Теперь Ди’Анджело и его тактики были в этом уверены. Ведь если противник смог засунуть на них столь мощную аппаратуру глушения, то никто не мог помешать им поставить туда системы целеуказания для коррекции оборонительного огня.

И они ничего не могли с этим поделать. Обнаружить крошечные кораблики было невероятно сложно. Датчики частиц Черенкова почти не фиксировали излучение их двигателей, а радары на таком расстоянии не могли пробиться через поставленные помехи, дабы захватить их как цели для последующего огня.

Это была ситуация, в которой у Говарда не было выхода, кроме бегства. Но даже этот выход больше напоминал ему теперь огромный и зубастый капкан. Западню, из которой он не видел способа выбраться. Его дредноуты банально не могли выдать максимально возможное ускорение, чтобы уменьшить то мучительное время, за которое эти ублюдки выбивали из них всё дерьмо.

И что оказывало на Говарда самое больше давление — они не могли сделать этого из-за «Возмездия». Огромный монитор, ставший благодаря усилиям пропаганды в глазах людей чуть ли не чудо-кораблём, сейчас превратился в тяжёлую гирю, что сковывала остальной флот своей медлительностью и не давала ему возможности оторваться от врага.

Что ещё хуже, их враг тоже прекрасно это понимал. Флагман Ди’Анджело не обстреливали. Ни одна ракета не выбрала его своей целью. Может быть, Андерсен таким образом хотел продлить агонию его группы, не собираясь стрелять в сковывающий движения остальных флагман. А, может быть, просто хотел дополнительно унизить его самого, Говарда, показав, как он буквально избивает его подчинённых, о которых Ди’Анджело так заботился.

И с каждой секундой ситуация становилась всё тяжелее и тяжелее.

Флагман экспедиционного корпуса ФЗФ

Дредноут ФЗФ «Кракатау»

Флагманский мостик наполнился радостными криками, когда ещё одна точка на радаре стала замедляться относительно остальной группы кораблей. Это означало, что операторы на тактических постах смогли выбить ещё одну цель, нанеся ей достаточные повреждения.

Впрочем, эта вспышка радости не продлилась дольше нескольких секунд. Офицеры на боевых постах тут же принялись координировать огонь по следующей цели из списка.