Наркоз для совести. Часть II (CB) - Фабер Ник - Страница 45

Тайвин с очень большим трудом смог проглотить вставший в горле ком от этой тошнотворной картины. Рядом кто-то выругался сквозь зубы, и один из десантников резко отвернулся.

— Что это за хрень, лейтенант? — спросил федерал, и, несмотря на то, что шлем явно усилил его голос, прозвучал он на удивление тихо. Как если бы скрывающийся под бронёй мужчина умышленно старался говорить как можно тише.

Как если бы боялся, что неосторожное слово, сказанное слишком громко, могло разбудить… что-то.

— Я без понятия, что это за срань, — ответил другой, тот, что буквально полминуты назад запустил реактор. Сейчас, как и все остальные, он пялился на открывшуюся их взорам картину, не отрывая от неё своего взгляда.

Неожиданно его голова чуть заметно дёрнулась в сторону. Как если бы он услышал нечто. Тайвин успел заметить весьма узнаваемое движение. Его явно вызвали по внутренней связи.

— Отключайте! — резко приказал он. — Отключайте его немедленно!

Судя по тому, с какой скоростью приказ был приведён в исполнение, стоящий у пульта десантник не стал спрашивать или обсуждать что-то. Его руки в бронированных перчатках начали порхать над панелью управления.

И в этот раз, вероятно, первый раз в жизни, Тайвин мысленно болел за федерала, желая, чтобы тот поскорее выполнил приказ и заглушил превратившийся в этот омерзительный кошмар реактор.

— Система управления не слушается команд!

— Что?

— Она не отвечает на команды остановки реактора, сэр! Что-то в системе блокирует их и…

Внутри реакторного отсека, где-то глубоко внизу, раздался звук — скрежет влажной плоти о металл. Тайвин, до этой секунды наблюдавший за десантниками Федерации, перевёл взгляд на смотровые панели. В первое мгновение он решил, что ему показалось. Ран просто не мог принять тот факт, что вся эта мерзкая, серая масса, налипшая на ядро реактора и стенки отсеков… зашевелилась. Чуть заметно вздулась, будто бы огромный организм сделал вдох.

Будто бы в замедленной съёмке, Тайвин, как заворожённый, наблюдал за тем, как огромный отросток того, что иначе как словом «биомасса» он описать не мог, отлип от стенки отсека. Блестящий и скользкий на вид, он качнулся из стороны в сторону…

…и метнулся прямо к ним.

Тайвин закричал в попытке предупредить окружающих их солдат. В этот момент ему было глубоко наплевать на то, что они находились по разные стороны баррикад. Плевать и на то, что сейчас они буквально захватили его, Рана, и остальных в плен. В ту самую секунду Тайвин больше всего хотел, чтобы эта мерзкая штука никогда не добралась до контрольного пункта и до него самого соответственно.

Но его предупреждение и не понадобилось. Десантники и сами хорошо видели происходящее. Они не замерли в недоумении, а вместо этого бросились в сторону.

Звук удара оказался оглушительным. Будто гигантская плеть, массивный отросток хлестнул по смотровым панелям с такой силой, что те пошли трещинами, а толстые рамы, в которых они были установлены, выгнулись внутрь. В эту секунду Тайвин на миг подумал, что обошлось. Что эта дрянь, чем бы она ни была, отступила.

И практически сразу же понял, что ошибся. Огромное щупальце с размаху во второй раз врезалось в уже повреждённые смотровые панели командного пункта. Удар был такой силы, что толстые рамы ещё больше выгнулись внутрь, а стеклопласт, по своей прочности не уступающий иным сплавам, покрылся плотной паутиной тонких и не обещающих ничего хорошего трещин.

— Отходим! — рявкнул командир десантников. — Все назад!

Его люди моментально рассредоточились, начав отступать от пультов управления и держа винтовки наготове. Никто не стрелял. Может быть, ждали приказа, а может быть, потому что не знали, поможет ли это вообще в такой ситуации. Или вовсе решили, что их выстрелы помогут этой твари пробиться внутрь.

Лежащий на полу Тайвин со связанными руками смотрел, как извивающаяся в воздухе серая масса за толстым стеклом медленно отползает назад, словно сжимаясь в тугой жгут. Ощущение от открывшейся его глазам картины было такое, будто он смотрел на один огромный сгусток мышечных волокон. Живых и постоянно сокращающихся. Они сжимались прямо на его глазах. Прошло лишь мгновение тишины, а затем то, что иначе как щупальцем назвать он не мог, выстрелило снова.

Удар пробил панели насквозь. Осколки стеклопласта разлетелись по помещению, секущей волной прошлись по стоящим ближе всего десантникам. Конечно же, их броня это с лёгкостью выдержала — на ней остались только редкие царапины. Но вот сила удара снесла их с ног. Двое рухнули на спину, а третий отлетел к стене. Врезался в переборку так, что та вмялась, после чего сполз на пол.

Тайвин тщетно старался хоть как-то закрыть голову, ожидая, что эта мерзкая дрянь сейчас впечатает и его самого. Но щупальце прошло над ним, в каких-то сантиметрах от головы. Огромный и мерзкий на вид сгусток плоти с силой впечатал одного из федералов в дальнюю переборку. Удар был такой, что надетая на десантника броня жалобно заскрипела, а из динамиков шлема донёсся сдавленный крик.

Ран перевернулся на спину и поднял голову. Огромный отросток извернулся, ещё сильнее вдавливая попавшего в ловушку десантника. Внутри этой омерзительной мертвенно-бледной массы угадывались очертания, которые мозг Тайвина смог опознать только лишь спустя несколько секунд. Человеческие тела проступали на его поверхности, порой сплетённые между собой конечностями и вросшие в плоть щупальца. Торчащие из него обрывки тех самых волокнистых лент, похожих на сухожилия, которые он видел в реакторном отсеке.

Но хуже всего оказались лица… лица людей, застывшие с открытыми в беззвучном крике ртами, с пустыми глазницами.

К своему ужасу Тайвин с отвращением понял, что узнал эти лица. Точно такие же были у той твари, которая преследовала его, Дилана и Шенон в лифтовой шахте. Такие же искажённые, мёртвые, но всё ещё живые. Он сглотнул и ощутил, как к горлу подкатывает тошнота.

— Огонь! — рявкнул командир землян. — Стреляйте! Пристрелите эту срань и освободите его!

Ему не пришлось говорить дважды. Он ещё не успел договорить, а десантники открыли огонь. Выстрелы импульсных винтовок впились в серую плоть, рвя её на куски. Желтоватая сукровица брызнула во все стороны, заливая пол и стены. И в этот момент торчащие из щупальца лица синхронно, все как один, открыли рты. Несколько десятков человеческих глоток издали единый, оглушительный вопль. Громкий настолько, что от него закладывало уши. Это был даже не столько крик, сколько агония, спрессованная в звук. Боль, безумие и отчаяние сплелись вместе в этом агонизирующем рёве. Тайвин отчаянно захотел зажать уши, чтобы не слышать этого омерзительного вопля, но скованные руки не позволили ему этого сделать.

На его глазах щупальце дёрнулось, вырвалось из-под огня и заметалось по рубке как бешеное. Оно сбивало людей с ног, швыряло их в стены и крушило оборудование пункта управления. В один момент оно хлестнуло прямо по тому месту, где лежал Тайвин. Он едва успел откатиться в сторону и перекатился на спину. А затем резко толкнул ногой лежащего рядом с ним Дилана, чтобы тот тоже ушёл с траектории удара.

— Слева! — заорал Старк, перекатываясь в сторону.

Щупальце бесновалось как безумное. Конец отростка обвился вокруг груди одного из десантников и сжался, сворачиваясь чуть ли не в узел. Надетая на солдата броня затрещала и смялась. Тайвин успел услышать последний, отчаянный вопль — и то, как он резко оборвался. Металлический хруст сменился влажным чавкающим звуком, и безжизненное уже тело выпало на пол.

Всё случилось настолько быстро, что Тайвин не успел осознать, что только что произошло. А сквозь пробитые смотровые панели в рубку врывались новые щупальца. Два, три, пять. Они не целились — просто заполняли пространство, шаря вслепую, натыкаясь на стены и друг на друга. Одно схватило ближайшего десантника, обвило его ногу и рвануло вверх. Солдат успел выстрелить, но броня не выдержала — его разорвало на части двумя отростками сразу. Хлынувшие из половинок брони кровь и внутренности залили изрисованный безумными рисунками Мерссера пол.