Магия, кот и одна незадачливая бухгалтерша (СИ) - Денисова Анна "Sun Summer" - Страница 17

Клавдий открыл рот, но кот не дал ему сказать.

— А если ты ещё раз посмеешь угрожать моей целительнице, — продолжил Муртикс, делая шаг вперёд, — я найду тебя. Где бы ты ни был. И знаешь, что я сделаю?

— Что? — выдохнул мытарь.

— Я приду к тебе ночью, — кот говорил почти ласково. — Когда ты будешь спать. Тихо-тихо проберусь в твой дом. Найду твои сапоги. Знаешь, те, что ты так любишь, с медными пряжками? И сделаю в них то, что коты обычно делают в сапоги тех, кто им не нравится. А потом уйду. Так же тихо. А утром ты наденешь сапоги… и поймёшь.

В комнате повисла тишина. Клавдий смотрел на кота с ужасом и отвращением. Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться.

— Ты… ты не посмеешь, — пролепетал мытарь.

— Посмею, — Муртикс облизнулся. — Я кот. Мне можно. У меня лапы мягкие, хожу бесшумно. Хочешь проверить?

Клавдий судорожно сглотнул, перевёл взгляд с кота на меня, потом снова на кота.

— Вы… вы оба сумасшедшие, — выдавил он. — Целительница с говорящим котом. Деревня проклятая.

— Возможно, — согласилась я. — Но указ с печатью я всё равно требую. А пока, до свидания, господин Клавдий. Дверь за вашей спиной.

Мытарь попятился, нащупал ручку, рванул дверь и буквально вывалился на крыльцо. Через мгновение мы услышали, как он вскакивает на лошадь и уносится прочь, поднимая пыль.

Я медленно опустилась на лавку и выдохнула.

— Муртикс, — сказала я, — это было… великолепно. Угрожать мытарю его же сапогами. Ты превзошёл сам себя.

Кот, всё ещё взъерошенный, принялся вылизывать шерсть, успокаиваясь.

— Я не угрожал, — заметил он. — Я предупреждал. Это разные вещи. И вообще, он сам виноват. Нечего было тебя пугать.

— А ты правда умеешь… ну… в сапоги? — я хихикнула.

— Умею, — кот фыркнул. — Это базовый кошачий навык. Нас ему матери учат ещё котятами. «Если человек тебя обидел — найди его обувь». Древняя мудрость.

Я засмеялась в голос. Смех снимал напряжение, которое скопилось за эти страшные минуты.

— Думаешь, он вернётся? — спросила я, отсмеявшись.

— Вернётся, — уверенно сказал Муртикс. — Такие, как он, всегда возвращаются. Но теперь он будет осторожнее. И, возможно, действительно привезёт какой-никакой указ.

— А если привезёт? И указ настоящий? И нам правда придётся платить восемнадцать серебряных?

Кот задумался.

— Тогда будем думать. Может, у Рондира спросим совета. Он старый маг, знает законы. Может, есть какие-то льготы для целителей. Или отсрочка. Или ещё что.

Я вздохнула. Проблемы нарастали как снежный ком. Только я разобралась с долгами пациентов, явился мытарь с королевским налогом. Только я начала налаживать отношения с деревней, пришлось выставлять себя сумасшедшей, которая разговаривает с котом и угрожает сборщику податей.

— Муртикс, — спросила я тихо, — а как Лира справлялась со всем этим? С налогами, с мытарями, с деревней?

Кот перестал вылизываться и посмотрел на меня долгим взглядом.

— Лира… она просто жила, — сказал он наконец. — Лечила, помогала, не думала о завтрашнем дне. Говорила: «Боги дали мне дар — я должна им делиться. А о деньгах пусть боги и заботятся». И знаешь, как-то всё устраивалось. То один поможет, то другой. То маг Рондир за неё словечко замолвит. То староста налог скостит.

— А я так не умею, — призналась я. — Я не могу просто жить и надеяться на богов. Мне нужно знать, что у нас есть еда на завтра. Что налоги уплачены. Что дом не отберут.

— Я заметил, — кот хмыкнул. — Ты другая. Но, может, это и к лучшему. Лира была почти святой. А святые долго не живут. Ты — хозяйственная. С тобой, глядишь, и зиму переживём, и налоги заплатим, и ещё на новое платье останется.

Я улыбнулась.

— Спасибо, Муртикс. Ты умеешь поддержать.

— Я реалист, — поправил он. — И я хочу есть. Давай-ка пообедаем, пока этот мытарь не вернулся с подмогой. На голодный желудок думать о налогах вредно.

Я встала, достала хлеб, отрезала кусочек окорока, налила себе травяного отвара, а коту молока в мисочку. Мы ели молча, каждый думал о своём.

За окном снова шумела деревня, наверное, обсуждали визит мытаря и наше с Муртиксом представление. Я представляла, как баба Маня будет рассказывать соседкам: «А Лира-то наша совсем спятила после грозы! Кота на мытаря натравила! Кот ему такое сказал — не поверите! Про сапоги!»

И от этой мысли мне вдруг стало тепло. Пусть я чужая в этом мире. Пусть я не умею лечить так, как Лира. Пусть моя магия работает через пень-колоду. Но у меня есть Муртикс. И Гордей, который приносит муку и окорок. И деревня, которая, кажется, начинает принимать меня такой, какая я есть.

А с мытарём мы что-нибудь придумаем. Не может быть, чтобы в этом мире не было никаких законов, защищающих честных целительниц от жадных сборщиков податей.

— Муртикс, — сказала я, допивая отвар, — завтра же идём к Рондиру. Пусть учит меня магическим законам. Если уж я здесь надолго, надо знать свои права.

— Дело говоришь, — кот одобрительно кивнул, облизывая усы от молока. — Только давай послезавтра. Завтра у меня выходной. Я планирую весь день спать на печи и ни о чём не думать.

— У тебя каждый день выходной, — заметила я.

— Вот именно, — согласился Муртикс. — И я не намерен менять свой график из-за какого-то мытаря с его дурацкими указами. Приедет, тогда и будем решать. А пока спать.

Он запрыгнул на печь, свернулся клубком и через минуту уже мирно посапывал.

Я посмотрела на него, улыбнулась и покачала головой.

Кот-философ. Кот-защитник. Кот, который угрожает королевскому мытарю его же сапогами.

И как я без него жила раньше?

Глава 7. Внеоборотные активы кузнеца.

Глава 7. Внеоборотные активы кузнеца.

Три дня пролетели как один кошмарный сон. Я почти не спала, вздрагивала от каждого стука в дверь, а когда на улице раздавался цокот копыт, сердце ухало куда-то в пятки. Муртикс держался бодрее, но и он стал чаще поглядывать в окно и нервно дёргать хвостом.

Клавдий не возвращался.

— Может, испугался? — с надеждой спрашивала я кота.

— Такие не пугаются, — мрачно отвечал Муртикс. — Такие затаиваются. И готовят какую-нибудь пакость. Он вернётся, вот увидишь. С подмогой или с настоящим указом. Или с тем и другим.

На четвёртый день мои нервы сдали окончательно. Я поняла, что сидеть и ждать — это верный путь к безумию. Нужно было действовать.

— Всё, — сказала я, решительно завязывая платок. — Иду к Гордею.

— К кузнецу? — Муртикс навострил уши. — Зачем?

— За советом. Он местный, знает всех и вся. Может, подскажет, чего ждать от этого Клавдия и как с ним бороться. И вообще… — я замялась, — …он единственный, кому я могу доверять. Кроме тебя.

Кот фыркнул.

— Сравнила. Я — пушистое совершенство, хранитель твоих секретов и главный стратег. А он просто шкаф с молотком. Но ладно, иди. Только не задерживайся. И не вздумай там… ну, ты поняла.

— Что поняла? — я сделала невинное лицо.

— Слюни пускать, — отрезал Муртикс. — У тебя при виде этого кузнеца выражение лица становится как у кошки перед миской сметаны. Глупое и счастливое. А сейчас не до глупостей. Сейчас думать надо.

Я показала коту язык и вышла.

Кузница Гордея стояла на краю деревни, у самого леса. Добротное строение из потемневших от времени брёвен, с широкими воротами, распахнутыми настежь, и трубой, из которой даже сейчас, в летний день, поднимался лёгкий дымок. Оттуда доносился ритмичный звон молота, тяжёлый, уверенный, успокаивающий.

Я подошла ближе и заглянула внутрь.

Гордей работал. Без рубахи, в одном кожаном фартуке, покрытом следами копоти и окалины. Мышцы на спине и плечах перекатывались при каждом ударе, и я на мгновение замерла, залюбовавшись. Это было красиво, не в том смысле, в каком красивы картинки в журналах, а в каком-то первобытном, настоящем смысле. Сила. Уверенность. Мастерство.

Он словно почувствовал мой взгляд, обернулся, опустил молот и вытер пот со лба.