Магия, кот и одна незадачливая бухгалтерша (СИ) - Денисова Анна "Sun Summer" - Страница 19

Какое-то время мы пили молча. Я смотрела на огонь в горне, на пляшущие тени на стенах, на усталое, но спокойное лицо Гордея. И чувствовала, как напряжение последних дней понемногу отпускает.

— Ты говорил про баронессу, — сказала я наконец. — Амалию. Почему она такая… жестокая?

Гордей отхлебнул чаю, задумался.

— Не знаю. Может, всегда такой была. Может, жизнь сделала. Говорят, муж её покойный был ещё хуже. А она после его смерти ещё злее стала. Власть, богатство… портят людей.

Он замолчал, глядя в кружку.

— Она....на тебя глаз положила? — осторожно спросила я, вспоминая слухи, которые ходили по деревне.

Гордей хмыкнул.

— Сорока на хвосте принесла?

— Люди говорят, — уклончиво ответила я.

— Люди много говорят, — он вздохнул. — Да, положила. Приезжала недавно. Сама. В кузницу. Говорит: «Сделай мне диадему силы». Я спрашиваю: «Что за диадема?» А она: «Такая, чтобы магию усиливала. Я хочу быть сильнее». Я ей говорю: «Я кузнец, а не маг. Железо ковать могу, а магию в него вкладывать не умею». А она: «А ты научись. У тебя талант. Я вижу».

Он замолчал, сжав кружку так, что побелели костяшки пальцев.

— И что дальше? — тихо спросила я.

— Я отказал. Сказал, что не моё это дело. Она рассердилась. Сказала: «Подумай, кузнец. У тебя месяц. Либо принесёшь диадему, либо я найду способ отобрать кузницу. За долги, за налоги, за что угодно. Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю».

У меня внутри всё похолодело.

— И когда кончается месяц?

— Через две недели, — Гордей мрачно посмотрел на меня. — Я не знаю, что делать. Диадему силы я сделать не могу. Я даже не понимаю, что это такое. А кузницу терять… это всё, что у меня есть. От отца, от деда. Я здесь родился.

Я молчала, переваривая услышанное. Значит, не только у меня проблемы с баронессой и её прихвостнями. У Гордея тоже. И, похоже, его проблемы даже серьёзнее моих.

— А что такое «диадема силы»? — спросила я. — Ты не знаешь? Может, в каких книгах что-то есть?

Гордей покачал головой.

— Я не читаю. Не умею.

Я прикусила язык. Точно. В этом мире грамотность — редкость. А Гордей простой кузнец, его с детства учили железо ковать, а не буквы разбирать.

— Я посмотрю, — пообещала я. — У Лиры много книг. Может, там есть что-то про магические предметы. Или про то, как вкладывать магию в железо. Если найдётся, я тебе расскажу. Или прочитаю.

Гордей поднял на меня глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на надежду.

— Правда? Поможешь?

— Конечно, — я улыбнулась. — Ты мне помог. Теперь моя очередь.

Муртикс, до этого молча лакавший чай, поднял голову и фыркнул.

— Очень трогательно, — проворчал он. — Прямо до слёз. Один куёт железо, другая читает книжки. Идиллия. Только не забудьте, что через две недели явится злобная баронесса и потребует результат. А у вас ни диадемы, ни плана. Одна романтика.

Я засмеялась, а Гордей неожиданно улыбнулся, широко, открыто, и от этой улыбки у меня потеплело на душе.

— Ничего, — сказал он. — Придумаем что-нибудь. Вместе.

И мы ещё долго сидели в кузнице, пили травяной чай, смотрели на огонь и молчали. Но это было хорошее молчание. Уютное. Как будто мы были одной командой.

А когда я уходила, Гордей вдруг остановил меня у двери.

— Лира, — сказал он тихо. — Спасибо. За то, что пришла. За то, что доверилась. Я… это ценно.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и выскользнула в ночь.

Муртикс бежал рядом, задрав хвост, и ворчал себе под нос:

— «Это ценно». Надо же, какие слова знает. А с виду, молотом машет и молчит. Оказывается, умеет говорить, когда захочет. Особенно с тобой.

— Муртикс, — я улыбнулась в темноту. — Ты ревнуешь?

— Я?! — кот аж подпрыгнул. — Вот ещё! Просто я за справедливость. Ты с ним чай пьёшь, секретами делишься, а мне — «Муртикс, не ешь курицу, Муртикс, не прячь мёд». Где уважение к старшему по дому?

Я наклонилась, подхватила кота на руки и поцеловала в макушку. Он возмущённо заорал, но не вырывался.

— Ты у меня самый главный, — сказала я. — Всегда. Но Гордей хороший. И он нам помогает. Дай ему шанс.

Муртикс помолчал, потом вздохнул.

— Ладно. Шанс дам. Но если он тебя обидит, я вспомню про его сапоги. И про свои меткие способности. Так и знай.

Я засмеялась и понесла кота домой, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Кажется, у меня появился не только защитник в лице говорящего кота, но и друг. Большой, молчаливый, с мозолистыми руками и добрым сердцем.

И, кажется, я начинаю понимать, почему Лира дружила с ним.

А может, и не только дружила. Но об этом я подумаю завтра. Сейчас спать. Завтра меня ждут книги Лиры, поиски рецепта диадемы и, возможно, новый план по спасению нас обоих от баронессы Амалии и её мерзкого племянника.

Глава 8. Анализ финансово-хозяйственной деятельности баронессы.

Глава 8. Анализ финансово-хозяйственной деятельности баронессы.

Утро началось с того, что Муртикс притащил в дом дохлую мышь и гордо положил её мне на подушку.

— Это что?! — я подскочила, едва не свалившись с тюфяка.

— Завтрак, — кот облизнулся. — Свежайшая. Только что поймал. Ешь, пока тёплая.

— Я не ем мышей!

— Зря, — Муртикс пожал плечами. — Очень питательно. И бесплатно. В нашем положении, знаешь ли, каждая монета на счету. А тут чистый доход. Ни налогов, ни поборов.

Я застонала и спрятала лицо в ладонях. Мысль о том, что моё финансовое положение настолько плачевно, что кот всерьёз предлагает мне перейти на подножный корм, была невыносима.

— Убери это, — простонала я. — Пожалуйста. Я лучше хлеб с водой.

— Как знаешь, — Муртикс подхватил мышь и утащил её в угол, где с аппетитом захрустел. — А я пока подкреплюсь. День предстоит трудный.

Я села, потянулась и попыталась собраться с мыслями. Вчерашний разговор с Гордеем не выходил из головы. Баронесса Амалия. Диадема силы. Угроза отобрать кузницу. Мытарь Клавдий, её племянник, требующий с меня восемнадцать серебряных. Всё это складывалось в одну безрадостную картину: мы с Гордеем оказались в одной лодке, и лодка эта стремительно текла.

— Муртикс, — позвала я, натягивая платье. — Нам нужно больше информации. Кто такая эта баронесса? Откуда у неё власть? Почему она может безнаказанно грабить людей?

Кот дожевал мышь, вытер усы лапой и запрыгнул на лавку.

— Власть у неё от короны, — сказал он. — Она хозяйка этих земель. Король дал её покойному мужу баронство за какие-то военные заслуги. Муж умер, она осталась. И начала… хозяйничать.

— А король? Он что, не проверяет, что творят его бароны?

Муртикс фыркнул.

— Король далеко. В столице. До него вести долго идут. А если и доходят, у баронессы там свои люди. Она кому надо платит, кому надо подарки шлёт. Жалуются крестьяне? А кто их слушать будет? Они же неграмотные, бумагу составить не могут. Так, поплачут в жилетку и разойдутся.

Я задумалась. Значит, баронесса сильна потому, что никто не может её остановить. Крестьяне бесправны и безграмотны. А те, кто мог бы пожаловаться, не жалуются, потому что боятся или куплены.

Но я не крестьянка. Я — бухгалтер. Я умею составлять бумаги. Я умею считать. И я умею находить нестыковки в отчётности.

— Муртикс, — сказала я медленно, — а что, если нам… проверить саму баронессу?

Кот уставился на меня с недоумением.

— Проверить? Как это?

— Ну, как проверяют нечестных… э-э-э… управляющих. Собрать сведения. Узнать, сколько она на самом деле собирает налогов и сколько отправляет короне. Найти разницу. И предъявить.

Муртикс задумался. Потом его глаза загорелись.

— Подожди-ка. Ты хочешь сказать, что мы можем уличить её в воровстве?

— Именно, — я кивнула. — Если она завышает налоги и кладёт разницу в карман — это преступление против короны. Если мы это докажем, ей будет не до нас. И не до Гордея.

Кот вскочил и начал возбуждённо ходить по лавке.