Магия, кот и одна незадачливая бухгалтерша (СИ) - Денисова Анна "Sun Summer" - Страница 25

Баронесса молчала, наслаждаясь моей растерянностью. Потом она вдруг подалась вперёд и заговорила тише, почти интимно.

— Послушай, Лира. Ты мне интересна. Целительница, которая не боится спорить с мытарем. Которая собирает подписи и составляет отчёты. Которая дерзит мне в лицо. Такие люди встречаются редко. Обычно крестьяне трясутся и кланяются, а ты стоишь с прямой спиной и смотришь мне в глаза. Это… любопытно.

Она откинулась обратно, но взгляд её остался цепким, изучающим.

— Я могла бы просто раздавить тебя, — продолжила она. — Описать дом, отобрать травы, выгнать на улицу. Это просто. Скучно. Но я предлагаю тебе сделку. Ты варишь для меня приворотное зелье. Всего один раз. И я забываю о твоём долге. Более того, я беру тебя под своё покровительство. Ты станешь моим личным целителем. У тебя будет защита, доход, положение. Подумай, Лира. Это выгодное предложение.

Я молчала. В её словах был соблазн. Защита. Доход. Положение. Вместо постоянного страха и борьбы за выживание, спокойная жизнь под крылом сильной покровительницы. Многие бы согласились.

Но я видела, что стоит за этим предложением. Она хотела не просто зелье. Она хотела привязать меня к себе, сделать зависимой, послушной. Превратить в инструмент. В вещь.

— Я отказываюсь, — сказала я твёрдо. — Я не варю приворотные зелья. Ни для кого. Это мой принцип.

Амалия смотрела на меня долго, не мигая. Потом её губы растянулись в улыбке, но глаза остались холодными.

— Принципы, — протянула она. — Какая роскошь. И какая глупость. Принципы не греют, когда спишь под забором. Принципы не кормят, когда в животе пусто. Принципы — это привилегия тех, у кого есть власть и деньги. А у тебя нет ни того, ни другого.

Она встала, оправила платье.

— Я дам тебе время подумать. До завтра. Завтра я пришлю Клавдия за ответом. И, целительница… не советую тебе хитрить. У меня длинные руки. И острые зубы. Ты меня поняла?

Я молча кивнула.

Амалия направилась к двери, но на пороге остановилась и бросила через плечо:

— Кстати, о твоих доказательствах. Подписи, отчёты, печати… Всё это очень мило. Но бумага горит. Печати теряются. Свидетели забывают. А власть остаётся. Запомни это.

И вышла, аккуратно притворив за собой дверь.

Клавдий задержался на пороге и бросил на меня злорадный взгляд.

— До завтра, Лира, — сказал он сладким голосом. — Жду с нетерпением нашей встречи.

Я осталась стоять посреди комнаты, сжимая кулаки и дрожа от ярости и бессилия. Муртикс спрыгнул с печи и подошёл ко мне.

— Плохо, — констатировал он. — Очень плохо. Она нас в угол загнала. И что хуже всего, она права. Бумага горит. А власть остаётся.

— Я заметила, — процедила я. — Что будем делать?

Кот задумался, почесал задней лапой за ухом.

— Для начала — не паниковать. У нас есть время до завтра. Надо идти к Рондиру. Рассказать ему всё. Может, он знает, как задержать баронессу ещё на пару дней. Или как ускорить ответ из столицы. Или… хоть что-нибудь.

Я кивнула.

— Ты прав. Идём к Рондиру. Немедленно.

Я накинула платок и вышла из дома. Дождь усилился, превратив деревенскую улицу в грязное месиво. Повозка баронессы уже скрылась за поворотом, оставив после себя глубокие колеи и запах дорогих духов.

У околицы я столкнулась с Гордеем. Он шёл от леса, неся на плече вязанку хвороста. При виде меня он остановился, нахмурился.

— Лира? Что случилось? Ты бледная, как снег.

— Баронесса приезжала, — выпалила я. — Сама. Только что.

Гордей помрачнел.

— Что хотела?

— Много чего, — я перевела дыхание. — Сначала требовала приворотное зелье для герцога. Я отказалась. Потом сказала: либо плати восемнадцать серебряных, либо вари зелье. А когда я сказала, что денег нет, предложила стать её личным целителем. Работать на неё. Я отказалась. Тогда она дала мне время до завтра. Сказала, что либо я соглашаюсь, либо она описывает имущество.

Гордей сжал челюсти.

— Вот змея, — процедил он. — Прижала тебя со всех сторон.

— Я не знаю, что делать, — призналась я. — Иду к Рондиру. Может, он что-то посоветует.

— Я с тобой, — Гордей перехватил вязанку поудобнее. — Одну не пущу. Мало ли что.

Я хотела возразить, но передумала. С ним было спокойнее. Надёжнее.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Он кивнул, и мы вместе зашагали по размокшей дороге к лесу, где жил старый маг.

Муртикс бежал впереди, задрав хвост, и время от времени оглядывался на нас.

— Шевелитесь, — ворчал он. — Пока вы тут обмениваетесь многозначительными взглядами, баронесса, может, уже передумала и шлёт стражу описывать дом. У нас времени в обрез.

Я ускорила шаг. Впереди был долгий разговор с Рондиром и, надеюсь, какой-то выход из ловушки, в которую нас загнала баронесса.

Глава 11. Отчёт о движении магических средств.

Глава 11. Отчёт о движении магических средств.

Дождь усиливался. К тому моменту, как мы добрались до опушки леса, где начиналась тропинка к дому Рондира, я промокла насквозь. Платье противно липло к телу, волосы превратились в сосульки, а в туфлях хлюпала вода. Гордей шагал рядом, молчаливый и собранный, будто непогода его вообще не касалась. С его широких плеч стекали струи дождя, но он даже не ёжился. Кузнец, что с него взять. Закалённый горном и тяжёлой работой.

Муртикс, в отличие от нас, умудрился остаться почти сухим. Он ловко перепрыгивал с корня на корень, прятался под широкими листьями лопуха и время от времени отряхивал лапы с таким брезгливым видом, будто ступал не по лесной земле, а по нечистотам.

— Ненавижу дождь, — ворчал он, перепрыгивая очередную лужу. — Вода попадает в усы, шерсть становится тяжёлой, и я теряю своё природное изящество. А без изящества я просто большой мокрый кот. Это унизительно. Знаешь, бухгалтер, если я простужусь и умру, ты будешь виновата. Ты и твоя дурацкая привычка влипать в неприятности.

— Я не влипаю, — возразила я, пытаясь выжать подол платья на ходу. — Неприятности сами меня находят.

— Ага, конечно, — фыркнул кот. — «Здравствуйте, я Лира, целительница. У меня нет денег, зато есть куча проблем. Не желаете ли добавить ещё парочку?» И ведь находятся желающие. Баронесса вон добавила. Целый букет. Приворотное зелье ей подавай, дом отобрать грозится, в личные целительницы зовёт. Ты прямо магнит для неприятностей. Магнит с отрицательным балансом.

— Муртикс, — не выдержала я, — можно хоть пять минут без твоего сарказма? У меня и так нервы на пределе.

— Нервы у неё на пределе, — передразнил кот, но уже тише. — А у меня что? У меня шерсть намокла! Ты вообще представляешь, сколько времени мне потребуется, чтобы вылизаться до прежнего блеска? Часа три, не меньше. А я, между прочим, мог бы провести это время с пользой, спать на тёплой печи и видеть сны о сливках.

— Потерпи, — негромко сказал Гордей, и в его голосе прозвучало столько спокойной уверенности, что даже Муртикс на мгновение заткнулся. — Уже близко.

И правда, через несколько минут за деревьями показался знакомый покосившийся забор, а за ним дом Рондира. Старый, увитый плющом, с высокой крышей и трубой, из которой даже сейчас, в дождь, поднимался лёгкий дымок. Окна светились тёплым, жёлтым светом, и у меня отлегло от сердца. Хоть какая-то определённость. Хоть какой-то островок безопасности в этом безумном мире.

Мы подошли к двери, и Гордей постучал, тяжело, основательно, по-хозяйски. За дверью послышалась возня, потом шаркающие шаги, потом звук падающего предмета и сдавленное ругательство. Наконец дверь распахнулась, и на пороге появился Рондир.

Всё тот же взъерошенный старик с неизменными очками на кончике носа. В одной руке он держал дымящуюся кружку, в другой какую-то засушенную веточку, которой, видимо, что-то помешивал. Увидев нас, мокрых и несчастных, он всплеснул руками, едва не выронив и кружку, и веточку.

— О боги! Что вы делаете в такую погоду в лесу?! А ну живо в дом, пока не простыли! Лира, ты же целительница, должна понимать, что мокрые ноги — это верная дорога к воспалению лёгких! А ты, Гордей, здоровый мужик, а таскаешь девушку по дождю! Где твоя голова?!