Старсайд (ЛП) - Астер Алекс - Страница 18

Какой-то безумец выпрыгивает из засады в отчаянной попытке добраться до его оружия. Рейкер даже не смотрит в сторону этого человека, когда сбивает его с ног одним ударом. Снова звон битого металла.

Стрела летит прямо ему в лицо. Его клинок отражает её. Спустя пару шагов лучник уже лежит на земле с распоротым животом. Я перешагиваю через его внутренности и продолжаю путь.

Рейкер даже не держит меч в руке постоянно. Нет, тот покоится в ножнах у него за спиной, пока не понадобится, а после — мгновенно возвращается на место.

Его движения стремительны. Точны. Ни у кого нет ни единого шанса. Он прорубает путь для меня, сам того не зная.

Я семеню за ним, стараясь не задевать стены — шипы начинают удлиняться, стоит мне приблизиться. Один из коридоров оказывается настолько длинным, что я теряю его из виду. Проклятье. Я мчусь по коридору, затем сворачиваю, надеясь, что не упустила его следующий шаг…

И врезаюсь прямо в стену из металла.

Я падаю на задницу, голова идет кругом.

Он знал, что я иду за ним. Ну конечно. Он стоял там и ждал.

Я поднимаю взгляд. Мой взор встречается лишь с пустотой капюшона, в которой тускло мерцает серебро маски. Он вот-вот потянется за мечом. Вот-вот вонзит его мне в грудь.

«В следующий раз, когда я тебя увижу, я не стану колебаться…»

Вместо того чтобы молить о пощаде, я смотрю на него, вкладывая в этот взгляд всю свою затаенную ярость. Я не вижу его глаз, но надеюсь, что он видит чистую ненависть в моих.

Полагаю, это сделает его расправу надо мной еще более приятной для него.

Но он просто перешагивает через меня, словно я — обычный мусор. Недостойна смерти. Не конкурентка.

Ублюдок.

Мне следовало бы радоваться тому, что он оставил меня в живых, но я лишь ненавижу его еще сильнее.

И всё же — то, что он считает меня бесполезной, еще не значит, что он сам не может быть полезен мне.

Он знает, что я иду за ним. Теперь нет смысла прятаться, особенно когда он явно не считает меня достойной своего клинка. Теперь я следую за ним по пятам. Повторяю каждый его поворот. Я проношусь мимо шипов, которые вырастают волнами, едва уворачиваясь от их остриев.

Пока лабиринт не заканчивается.

Солнечный свет бьет прямо в темя, больше не скрытый огромными стенами — я провела там несколько часов. Я щурюсь от резких лучей, оглядывая полосу травы, ведущую к лесу.

К живому лесу, где на каждом дереве сотни листьев. Где есть… цвет.

Я быстро оглядываюсь, высматривая Зейна и Киру.

И сталкиваюсь взглядом с Пагнусом Эндером.

Проклятье.

Его кривой рот расплывается в улыбке за мгновение до того, как он бросается в атаку.

Я бегу. Мне до смерти надоело бежать, но я срываюсь с места. Уже задыхаясь, уже чувствуя ломоту во всем теле, я мчусь в лес, спасая свою жизнь. И это не просто лес, осознаю я, когда едва не спотыкаюсь о камень.

Это кладбище.

Впереди виднеются другие претенденты. Но вместо того чтобы мчаться к финишу, они просто… стоят, задрав головы к небу. Среди них я вижу Киру. Огромное облегчение затапливает меня — она цела. Она справилась.

Почему она не бежит?

Только подойдя ближе, я понимаю, на что они смотрят. В ветвях деревьев запутались сотни мечей.

Стеллан говорил, что великие мечи хоронят вместе с их владельцами. Видимо, некоторые клинки были готовы к новой связи. Они пробились сквозь землю… и застряли в кронах.

Я оглядываюсь через плечо, надеясь, что Пагнус отвлекся, но вижу, как он с треском проламывается сквозь ветки, щепки летят во все стороны.

Черт. Я снова разворачиваюсь — как раз в тот момент, когда Вален уверенно вскидывает руку к оружию, напрягая мышцы. Клинок камнем падает прямо ей в ладонь.

Он признал её. Они нашли друг друга.

Великолепно. Серебряный меч, который она получила, с изумрудом в рукояти, просто ослепителен. Теперь каждый претендент тянется к оружию, в отчаянной попытке заявить права хоть на один клинок. Один из мечей, покрытый искусной гравировкой, раскачивается из стороны в сторону, прежде чем вырваться на свободу. Он устремляется вниз, в ожидающую руку.

Меч Киры. Она сжимает его, и её лицо озаряется сиянием. Это старый металл… ржавый и с зазубринами, но это серебро. Даже лучше того, что у короля. В рукоять вставлен мерцающий фиолетовый камень, а лезвие украшено цветочными узорами.

Она оборачивается, заслышав, как Пагнус с треском продирается сквозь деревья. Наши взгляды встречаются, и её глаза расширяются.

Я киваю ей. «Удачи», — надеюсь, этот жест передает мои мысли, пока я продолжаю бежать.

Ветки ломаются под натиском великана, как спички. Они ничуть не замедляют Пагнуса. Я надеюсь, что какой-нибудь меч сорвется вниз и прошьет его череп, но мне так не везет.

Особенно когда я вижу тех, кто ждет впереди.

Кэдок и его дружки. Они стоят под очередным скоплением мечей и швыряют в них камни. Очевидно, просто дотянуться до них не получилось.

Он замечает меня, а следом и Пагнуса, и победно вскидывает руку.

Пагнус замирает, словно дрессированный пес.

Я — нет. Я продолжаю бежать, пока что-то не врезается мне в висок. Мир пускается в пляс прежде, чем я успеваю коснуться земли.

Камень. Один из его дружков только что швырнул в меня гребаный камень.

Кэдок медленно направляется ко мне. Интересно, почему Пагнус вообще его слушает, когда мог бы разорвать Кэдока пополам голыми руками?

— Посмотри на себя, — говорит Кэдок с запредельным самодовольством. — Почти у самых врат. Ты могла бы присоединиться к нам, знаешь ли. — Он ухмыляется. — У меня есть потребности, которые требуют удовлетворения.

Я мгновенно понимаю его намек и, вскочив на ноги, обнажаю меч.

Это, кажется, его только забавляет.

— Это значит «нет»?

Я плюю ему под ноги.

— Это значит «никогда».

Его веселье мгновенно испаряется.

— Что ж, ладно. — Он взмахивает рукой, и я вижу, как один из его прихлебателей — худощавый бледный парень лет двадцати — выхватывает стрелу из колчана.

Я не смогу фехтовать против стрелы.

Я срываюсь с места. Раздается свист — стрела пролетает прямо над моей головой. Я чувствую, как поток воздуха взъерошил мне волосы. Близко. Слишком близко.

Я ныряю за дерево и слышу, как трещит кора — вторая стрела вонзается в ствол почти насквозь.

Между перезарядками у них всего пара секунд, и я использую их, чтобы перебежать к следующему дереву. В этот раз стрела едва не задевает мне руку. Следующий ствол слишком далеко. Вместо него я бросаюсь за массивное надгробие, прижимаясь спиной к грубому камню. Надпись на нем давно стерлась от времени.

Задыхаясь, одной рукой вцепившись в землю, а другой — в рукоять меча, я гадаю: может, мне просто остаться здесь? Использовать этот камень как щит? Вдруг они забудут обо мне?..

Я ведь никто. Я не важна. Неужели эго Кэдока настолько раздуто, что он готов убить меня просто за отказ?

Судя по всему, да.

— Прячешься, значит?

Он уже близко. Я слышу, как с грохотом разлетается соседнее надгробие — будто он только что рубанул по нему своим новым серебряным мечом.

Затем еще одно. И еще. Он приближается.

Осколки камня разлетаются вокруг, осыпая меня пылью.

Он стоит прямо за моей спиной.

Я снова срываюсь с места, бросаясь к следующей группе деревьев. Прямо за спиной раздается хруст ветки, и я резко оборачиваюсь.

И оказываюсь лицом к лицу с Кэдоком.

У меня перехватывает дыхание: его меч уже прижат к моему горлу. В мгновение ока он разворачивает меня спиной к себе, намертво сковывая мои движения своими руками.

Меня тошнит от его близости. Я хочу бежать.

Я замираю. Я не дышу.

— Ну и что? Стоило оно то…

Я со всей силы откидываю голову назад и слышу отчетливый хруст. Прежде чем его клинок успевает перерезать мне горло, я выскальзываю из его хватки, мысленно благодаря его за явное отсутствие практики. Рефлексы не даются просто так. Они вырабатываются годами тренировок, а не прятками за спинами стражников.