Старсайд (ЛП) - Астер Алекс - Страница 62

Все деревья здесь сотворены из костей — перекрученных, древних и идеально сросшихся, будто кто-то с великим усердием придавал им форму. Я тянусь к одному из стволов, проводя пальцем по длинным, острым царапинам глубиной в несколько дюймов.

У кого могут быть такие когти?

Я, блядь, не хочу этого знать. Хотя туман ощущается на плечах тяжелым плащом, я поднимаюсь и продолжаю бежать. А туман… он почти шепчет, касаясь кожи. Он почти жалит, словно не в силах решить — укусить меня или приласкать.

Я чувствую на себе тысячи глаз, но куда бы я ни посмотрела — везде лишь бесконечный туман и деревья. Я разворачиваюсь, чтобы бежать в обратную сторону, но всё то же самое.

Я останавливаюсь. Снова оборачиваюсь.

Позади раздается хруст.

Я резко кручусь на месте, в мгновение ока обнажая клинок. Блеск металла потускнел. Пульсация, которую я от него чувствую, ослабла. Всё здесь кажется угасающим.

Позади меня никого нет, но я это чувствую. Покалывание на шее. Дыхание у самого уха. Металлический привкус во рту, будто всё мерцание этой стороны сосредоточилось в медной пасте. Внезапно резкая боль раскалывает мой разум надвое.

И серебристый голос произносит: Спи.

Он прекрасен, как звон ветра. Я оборачиваюсь — и нахожу лишь туман. Теперь он движется, обвиваясь вокруг моих щиколоток.

Ты же знаешь, что хочешь этого.

Мои пальцы дрожат на рукояти меча. Я пячусь назад, снова спотыкаясь о корень.

Смешок разносится по лесу, отдаваясь в моем сознании.

Закрой глаза. Ты не хочешь видеть то, что будет дальше, — говорит голос.

Деревья начинают содрогаться, словно нечто потустороннее пробирается сквозь них. Затем они полностью расступаются, будто гигантский клинок рассек лес пополам.

Я стою совершенно неподвижно, всё еще подняв меч. Если такова моя судьба, я встречу её лицом к лицу.

— Глупое дитя, — произносит голос.

Сила закручивается спиралью из самого центра деревьев во вспышке клубящегося серого цвета, ударяя меня прямо в грудь.

— Спи, — приказывает он.

Моя голова ударяется об искореженный костяной корень, и я повинуюсь.

Кожу щиплет. Затылок болит. Я чувствую позади него что-то едва теплое и сразу понимаю: это моя собственная кровь. Самое теплое в этом холодном месте.

В этом холодном месте.

Я открываю глаза и сталкиваюсь с лицом, состоящим исключительно из костей и зубов. Я вздрагиваю, поспешно отползая назад с мечом в руке, пока мой позвоночник не упирается в дерево.

Мужчина просто выпрямляется. И в самой глубине души я знаю: это одно из тех существ, о которых говорила бессмертная. Древняя сущность. Если бы я не поняла этого по клыкам, закручивающимся из его зазубренного рта, я бы поняла это по страху в груди — шару из трескающегося льда, — словно какая-то первобытная часть меня знает, что нужно бежать.

Глядя на него, я понимаю, что бегство бесполезно.

Он высотой почти с эти деревья. Его пальцы, тянущиеся ко мне, состоят из изогнутых лезвий, сделанных из сверкающего металла, который я никогда не видела прежде. Они скрежещут друг о друга с таким звуком, что голова разрывается от боли. Его рот лишен губ; он слегка приоткрывается, обнажая несколько рядов клыков. Его глаза — лишь пустые провалы, в которых пляшут серебристые искры, похожие на вырванные клочки ночи. Туман окутывает его плечи, словно плащ без капюшона, так что я вижу весь его гладкий череп.

Когда он заговаривает, его голос звучит прямо у меня в голове, пронзая разум, словно нож.

«Любопытное маленькое создание забрело в туман…»

Мой крик превращается в шепот; я сгибаюсь пополам, задыхаясь от боли. Каждый его слог скрежещет в моей голове.

Дрожащими руками мне всё же удается снова поднять меч.

Это лишь заставляет существо улыбнуться — оскал, полный клыков, от которого страх ледяными иглами пронзает мою кровь. Он мог бы разорвать мне горло этими зубами. Вместо этого он снова вскрывает мой разум.

«Какой прелестный меч. Совсем как тот, что прячу я».

Я задыхаюсь от боли. Он подходит ближе, его нога показывается из тумана. Это всего лишь узловатая, перекрученная кость.

«Ты пришла, чтобы обокрасть меня?»

— Нет, — выдыхаю я. Слово почти не рождает звука, пока я пытаюсь привести мысли в порядок, пытаюсь придумать, как выбраться. Пытаюсь вспомнить, что бессмертная говорила об этих существах.

В книге говорилось, что древние существа заключают сделки. Если бы только у меня было хоть что-то для обмена. Хоть что-то ценное, кроме этого меча, с которым я не могу расстаться.

Мое оружие могущественно. Я с трудом поднимаюсь на ноги, занося его выше, чтобы получить хоть какой-то призрачный шанс в бою…

Существо начинает смеяться. Этот звук вонзается когтями в мой мозг, царапая череп изнутри; я зажмуриваюсь, и мои губы приоткрываются в очередном беззвучном крике.

«Этот клинок сломается о мои кости. Я старше, чем рассвет этого мира — я жил еще до того, как у него появилось имя». Он умолкает, и я жадно хватаю ртом воздух. «Или… возможно, и не сломается. Готова ли ты рискнуть?»

Он в моей голове. Это не просто его голос. Я чувствую, как он перебирает мои мысли своими металлическими пальцами, словно перелистывает страницы книги. Я кожей ощущаю, как легко он мог бы искромсать мой разум на куски с точностью лезвия, даже не стараясь.

Как много он видит? Как много он уже знает? Как глубоко он заглянул в меня, пока я спала?

— Прочь из моей головы, — хриплю я. Нет смысла обдумывать способы его убить. Не тогда, когда он слышит каждую мою мысль.

— Ты сама вошла в мои туманы, девчонка. Неужели ты не знала, что здесь найдешь?

Я бы не вошла, не будь это моим единственным выходом. Хотя теперь я понимаю, что лучше бы встретилась с тремя бессмертными воинами, чем с этим существом.

Он обходит меня кругом. Его улыбка становится еще шире, кость трескается.

— Тебе страшно? Противно?

Я задираю подбородок, даже когда что-то глубокое и древнее в моем мозгу велит мне упасть на колени и молить о пощаде.

— Нет.

Он снова смеется, и я сгибаюсь пополам, прижимая плечо к уху в бесплодной попытке заглушить шум, но это невозможно. Он звучит внутри моей головы. От него не убежать.

— Я чувствую твои эмоции, девчонка. Я могу украсть их, как высасывают костный мозг из кости. Я могу иссушить тебя, пока ты не превратишься в пустую оболочку — еще одну груду костей для моего леса. Еще одну порцию крови для моей почвы. Я веками ухаживал за своими владениями. Это мой лес, а я — его Садовник.

В голове всё кружится. Я хватаю ртом воздух. Кажется, будто он выворачивает мой разум наизнанку, словно сумку, вытряхивая всё содержимое.

— Интересно. Оттенок твоего страха… озадачивает. Ты боишься… но не за себя. Не совсем. Ты боишься за свой путь. Как любопытно…

Он замолкает. Новое созвездие серебристых искр вспыхивает в этих темных глазах и гаснет.

— Такая скорбь. Я лишь однажды чувствовал подобное бездонное отчаяние. Прямо сейчас, на самом деле…

Его хватка на моем разуме усиливается, и я едва не теряю сознание от давления. Кажется, глаза сейчас лопнут. Я чувствую, как он вонзает в меня когти, вскрывая меня, словно упрямую раковину…

Пока внезапно он не вырывается из моей головы, и я падаю вперед, на ладони. Сердце бешено колотится. Я тяжело дышу, хватая ртом воздух.

— Это имя в твоей голове. Какое опасное имя. Какое любопытное имя…

Должно быть, по моему лицу видно, что я понятия не имею, о чем он говорит, потому что он произносит его прямо в моем сознании, вырезая его, словно ножом.

— Вандер Эврен.

Имя, которое прошептал Стеллан, когда истекал кровью на половицах. Бессмертный, которого я должна найти.

Должно быть, он чувствует или видит надежду, вспыхнувшую во мне, потому что он начинает посмеиваться, и этот звук скребет по моим мыслям.

— Призыв Вандера Эврена стал бы для тебя смертным приговором…

— Призыв? — выдавливаю я. — Как мне его призвать?