Изгнанная драконом. Школа-сад попаданки (СИ) - Есенина Ксения - Страница 16

Сначала я не поняла, чего она хотела добиться. А потом в памяти разом всплыло воспоминание разговора с Идой. У меня похолодело в желудке.

Молинар! Это же…

Оскал на лице Ленар стал ещё шире при виде изменившегося выражения моего лица.

— Всё верно: мой папа выкупил эту газету полгода назад. Так что я имею полное право тут распоряжаться. — Она упёрла руки в бока и надменно вскинула подбородок. — Слушайте все! Я запрещаю впускать сюда эту женщину. Какие бы деньги она вам ни предлагала, я не разрешаю продавать ей место на любой полосе газеты. Если кто-то посмеет ослушаться, будет немедленно уволен! Всем ясно?

Служащие растерянно переглядывались, но тут же молча кивали или пожимали плечами.

Я могла лишь кипеть от бессильного гнева на эту злобную стерву. Вот же свалилась на мою голову! Чем ей так насолила моя предшественница, что она до сих пор никак не успокоится?

Ленар с видимым удовольствием указала мне на выход и насмешливо ухмыльнулась:

— Дверь там, подруженька.

Я стиснула зубы. Гадина. Вот бы отходить её сумкой прямо тут, у меня там как раз тяжёлые учебники лежат. Но мне лучше не поддаваться на провокации и не встревать в откровенные конфликты.

Да и, судя по горящим глазам, Ленар только того от меня и ждёт.

Не дождётся. Ментально мне достаточно лет, чтобы уметь думать прежде, чем делать.

Окинув помещение взглядом, я холодно проговорила:

— Я запомню твою доброту, Ленар, — и направилась к двери.

— Уж постарайся, — злобно прошипела она мне вслед. — Давай, иди развешивай свои дурацкие объявления. Если бумаги и чернил не жалко.

Я остановилась на мгновение, но не обернулась и молча вышла на улицу. Вот, значит, как. В последних словах Молинар читался прозрачный намёк на то, что сорванные объявления — её рук дело.

Интересно, сколько времени она потратила, чтобы найти их все? Однако, поразительная преданность своей обиде. Такую энергию да в позитивное русло…

Но это всё лирика, а мне надо думать, что делать дальше.

Я уже приблизилась к остановке дилижансов, но на ум пока так ничего и не пришло. И всё же надо обязательно что-то сообразить, иначе…

— Извините, вы ведь мисс Юрвелл?

Я удивлённо обернулась.

Глава 18

Миловидная дородная женщина лет тридцати пяти улыбнулась, от чего на пухлых румяных щеках появились ямочки, и протянула мне руку. От неожиданности я не сразу её пожала — так привыкла, что от меня все шарахаются, как от чумной.

— Я миссис Дорнвуд. Очень приятно с вами познакомиться.

— Взаимно, миссис Дорнвуд, — искренне отозвалась я, тронутая внезапной добротой.

— Вы прямо такая, как мне Мина рассказывала! Простите, я хотела сказать, миссис Олуорти. Вы с недавних пор сидите с её Дороти. Миссис Олуорти — моя близкая подруга, она-то мне вас и посоветовала.

Сердце взволнованно трепыхнулось. Я взглянула на часы. До дилижанса оставалось почти пятнадцать минут.

— Слушаю вас, миссис Дорнвуд.

— Я больше не знаю, к кому и обратиться. Может быть, вы сможете помочь, как помогли Мине. В последнее время, стоит мне утром выйти за порог, моя младшенькая Нэсси бросается в настоящую истерику. Гувернантка говорит, мол, не обращайте внимания, само пройдёт. Но у меня прямо сердце разрывается. Нэсси очень общительная, весёлая и любознательная. Что с ней происходит, просто ума не приложу! Уж целую неделю не даёт спокойно уйти, а мне на работу нужно, я не могу каждый день сидеть с ней.

Я нахмурилась.

— Какой возраст у Нэсси?

— Исполнилось четыре этой весной.

— Раньше она так капризничала из-за вашего ухода?

— Никогда! Мы с ней обнимались, и она с улыбкой провожала меня на работу.

— А гувернантка не менялась?

— Нет, она с нами уж несколько лет.

— Понятно. Мне нужно для начала познакомиться с вашей дочкой, миссис Дорнвуд. Я могу приехать завтра в семь утра. Вас устроит?

Женщина горячо потрясла мою ладонь и подала карточку.

— Буду очень вас ждать, мисс Юрвелл! Вот адрес.

Распрощавшись с ней, я уселась в подъехавший дилижанс и погрузилась в размышления. Нежелание расставаться с мамой и заходить в группу в принципе обычное явление в детском саду.

Обычное для адаптационного периода: первый раз в ясли (или в более старшую группу, если ребёнок ранее сидел дома), или же переход в другой садик с новым детским коллективом и воспитателями.

Но ведь Нэсси никуда не ходит, она постоянно пребывает в комфортном месте: у себя дома. И гувернантка тоже знакомая. Значит, появилась какая-то другая причина для слёз.

Нэсси оказалась миниатюрной копией своей мамы с огромными голубыми глазами и белокурыми буклями. Она действительно легко пошла со мной на контакт.

— У меня сегодня выходной, — заговорщицки прошептала миссис Дорнвуд, — но я притворюсь, будто ухожу на работу, чтобы вы всё сами увидели.

— Хорошо. Только для начала дайте мне немного времени, чтобы пообщаться с Нэсси.

Гувернантка семьи, чопорная сорокалетняя женщина по имени миссис Брокенворд, встретила меня скептично поджатыми тонкими губами на остроскулом остроносом бледном лице. Ну ещё бы: какая-то молоденькая пигалица из ниоткуда вот так запросто вторглась на её территорию. Хозяйка всё равно что открыто заявила: вы не так уж хорошо справляетесь со своими обязанностями.

Будешь тут доволен.

Осознавая всё это, я благоразумно пропустила холодность гувернантки мимо ушей и сосредоточилась на решении проблемы.

Нэсси за руку водила меня по своей детской, взахлёб рассказывая, где что здесь находится и для чего нужно. С гордостью показала мне свой домик с куклами, коллекцию деревянных лошадок и цветные картинки.

Абсолютно спокойный общительный ребёнок. Странно. Что же на неё такое находит?

Вскоре миссис Дорнвуд засобиралась «на работу». Я заметила, как переменилась в лице Нэсси. Её голубые глаза тут же заблестели.

— Мам, а ты куда? — спросила она дрожащим голоском.

— На работу, милая, — натянула улыбку миссис Дорнвуд. — Будь хорошей девочкой! Ну, давай обнимемся.

Губы Нэсси скривились, подбородок затрясся, и в следующую секунду она залилась таким пронзительным плачем, что зазвенело в ушах.

Миссис Дорнвуд со страдальческим видом отцепила пальцы дочери от своего платья, бросила на меня умоляющий взгляд и вышла за порог.

Я взяла девочку за руку и мягко потянула за собой прочь из прихожей в гостиную. Нэсси шла, продолжая громко рыдать и утирать кулачком глаза. Я усадила её рядом с собой на диван и спросила:

— Что такое, Нэсси? Почему ты расстроилась?

— Я хочу к ма-а-а-ме-е-е-е!!!

— А куда мама ушла?

— На работу-у-у-у!

— Ты знаешь, зачем мама с папой ходят на работу?

Нэсси отрицательно покачала головой.

— Они за это получают монетки, на которые потом покупают тебе вкусные конфеты, кукол и красивые платья.

Нэсси продолжала плакать. Миссис Брокенворд стояла в тени арки и насмешливо кривилась, явно ожидая, что у меня ничего не выйдет. Я не обращала на неё внимания.

— Если мама с папой не будут ходить на работу, они не получат новые монетки, и вам станет нечего кушать.

Плачь стал немного тише, но не прекратился. Скорее всего, ничего этого ребёнку никогда не объясняли, раз она прислушалась.

И всё же это не сработало, потому что Нэсси вдруг пошла на второй круг.

— Я ХОЧУ К МА-А-МЕ-Е-Е! А-А-А-А!!!

— Достаточно! — вмешалась миссис Брокенворд, решительно входя в гостиную. — Немедленно прекрати истерику, Нэсси! Мамы не приходят к капризным невоспитанным девочкам!

Меня точно молнией ударило. А ну-ка!

Я бесцеремонно отстранила протянутую гувернанткой руку. Та аж задохнулась от негодования.

— Мисс, вы что себе… — начала миссис Брокенворд, но я повернулась к девочке.

— Нэсси, кто помешает маме вернуться домой?

Она резко замолкла и подняла на меня огромные глаза. Шмыгнула носом.

— Никто, — удивлённо ответила после секундного раздумья.