Миротворец 4 (СИ) - Тамбовский Сергей - Страница 19

— Очень просто, герр Франц-Иосиф, — тут же вылетело из Георгия, — с помощью новейшего российского оружия, которое уже показало себя на побережье Кореи, а скоро покажет и непосредственно на территории Японии… до начала операции… — он посмотрел на свои наручные часы, — осталось не более суток.

— Вы что, собрались оккупировать Японию? — заволновался Вильгельм.

— Не всю Японию, конечно, но отдельный участок ее территории — да, — ответил ему Георгий. — Предлагаю сделать перерыв в наших переговорах, а завтра ознакомиться с новостями… тогда и продолжим — как вам такое предложение?

— Думаю, нам надо его принять, — так сказал Франц-Иосиф, — а вечером можно половить рыбу на Балтике, я давно об этом мечтал.

— Так за чем же дело встало, дорогой Франц, — расцвел в улыбке Вильгельм, — мой паровой катер к вашим услугам.

— Я бы тоже присоединился, — признался Георгий, — к вашей рыбной ловле.

— Никаких вопросов, кузен, через полчаса стартуем все вместе.

Саппоро

Десантная операция на Хоккайдо началась строго по графику. Сначала Первая эскадра разделилась на две неравные части, большая ушла к Нагасаки, а Варяг, Севастополь и Петропавловск отправились рейдерствовать в пролив между двумя японскими островами. Назывался он на местном наречии Цурагу-кайке.

18 марта примерно в полдень по местному времени Цесаревич, Ретвизан и Полтава начали обстрел бухты и порта возле города Нагасаки, в ответ оттуда выдвинулись японские военно-морские силы в составе трех броненосцев и пяти крейсеров. Начался достаточно вялый бой, в результате которого повреждения, не ведущие впрочем к катастрофическим последствиям, получили и мы и наш противник.

Однако целью этой вылазки был совсем не разгром японской эскадры, а элементарное отвлечение сил — из Нагасаки, естественно, телеграфировали в главный штаб о нападении, а те подтянули резервы из Желтого и Японского морей. Радио, работающее на дистанциях до тысячи километров, имелось сейчас отнюдь не только в России.

А когда на горизонте появились многочисленные дымы подтягивающихся в бой броненосцев и крейсеров, наша эскадра немного постреляла, конечно, в их сторону, но ввязываться в реальный бой не стала, а просто ушла в открытое море. Варяг же с Севастополем тем временем остановил для проверки уже с десяток гражданских судов в своем проливе. Большинство ушло далее, так как на них не нашлось ничего предосудительного, но два транспорта с оружием и амуницией были арестованы и сопровождены во Владивосток.

18 же марта в три часа пополудни русские транспорты в сопровождении кораблей охраны начали высадку десанта на побережье вблизи городов Отару и Иванай. Море в марте было еще холодным, поэтому для согрева нашим пехотинцам было выделено по поллитра водки с твердым напутствием выпить все это в два приема, сначала после высадки, а остатки в конце светового дня. Гарнизоны этих двух городов, как уже было сказано, не представляли из себя ничего серьезного, самое большее по батальону пехоты и десятку стволов артиллерии. Поэтому их сопротивление было сломлено в течение нескольких часов, к вечеру над обоими городами развевался уже российский флаг.

— Все же Хоккайдо это не Япония, — заметил Джек Лондон, уже вписавшийся в художественную команду, сопровождавшую русский десант, — а точнее не совсем Япония.

— Почему? — переспросил у него Горький.

— Холоднее тут, — пояснил Джек, — и сакура не цветет… и самураев с ниндзями нет.

— Еще не вечер, коллега, — усмехнулся Верещагин, — вот дойдем до Саппоро, там возможно и самураи появятся… а что до холода — вы же, если не ошибаюсь, на Аляске провели немалый срок. Что, там теплее, чем здесь?

— Аляска это Аляска, — ответил Лондон, — дикая северная колония — там жить невозможно, как у вас на Таймыре, например. Только вахтовым методом — приехал, намыл золота, уехал. А здесь это все же территория метрополии.

— Про золото просветите нас, коллега, — заинтересовался Горький, — что, действительно с вашей Аляски все миллионерами уезжают?

— Те, кто не умер в процессе и не опустил руки от первых неудач, — самым серьезным тоном начал объяснять американец, — да, очень легко выходят в миллионеры. Мне вот не удалось…

— Читал я ваши рассказы про Аляску, читал, как же, — продолжил Горький, — очень интересно и вкусно описано, все персонажи, как живые.

— Я тоже пролистал одну вашу книгу, — сделал реверанс Джек, — со странным названием, как уж там… Мэкэр Тчутрэ, так?

— Почти, — улыбнулся Горький, — Макар Чудра, если точно. Это имя главного героя моего рассказа, цыгана по национальности. И что, вам понравилась моя книга?

— Необычно написано, — достаточно дипломатично выразился тот, — яркая русская экзотика.

— Спасибо на добром слове… так насчет золота — у вас на Аляске его же ведь в реках и ручьях моют в основном, верно?

— Да, на Аляске рудного золота очень мало, почти все вымыто проточной водой — вот и промывают речной песочек в лотках.

— А мне вот всегда было интересно, — сказал Верещагин, — как вы там это золото моете? Наверно целая технология есть для этого…

— Конечно, — видно было, что для Лондона эта тема самому интересна, поэтому он пустился в пространные объяснения, — для начала нужен лоток… знаете, что это?

— Наверно, что-то вроде таза или корыта, — предположил Горький.

— Верно, но это только одна разновидность, круглого типа, называется американской, хотя на Аляске почти не применялась, когда я там был. Второй вариант азиатский, тоже круглый, но вытянутый и с ребристым дном. Ну и наконец, есть китайские лотки, они из дерева… у нас на Аляске такие тоже не были в ходу, в них слишком сложно отличить крупицы золота от досок на дне.

— Идем дальше, лоток у нас есть, — продолжил свою лекцию Джек, — теперь нужен гребок — слышали про них? Ну неважно, сейчас расскажу — это обычный гребешок или расческа, только металлическая, ее опускают в лоток с набранным песком и энергичными движениями взбалтывают его содержимое… лоток должен быть наполовину погружен в воду.

— Сложно, но интересно, — подбодрил рассказчика Верещагин, — продолжайте, Джек.

— Так вот, после сотни таких движений гребком из лотка вымываются наиболее легкие частицы, глина, речной песок, ил и тому подобное. Потом вынимаем лоток из воды и осторожно… это очень важно, насчет осторожности… сливаем воду маленькой струйкой. Потом переходим к третьему этапу — смыв легких частиц. При этом и происходит равномерное покачивание лотка вперед-назад и влево-вправо, которое неоднократно заснято кинематографистами, видели, наверно?

— Да, я видел, — кивнул Горький, а Верещагин добавил, — на добытчиках золота обычно были такие круглые шляпы.

— Шляпы это неважно, — улыбнулся Джек, — золото можно промывать в любом головном уборе. Так вот, переходим к последнему этапу золотодобычи, отбивке. При этом лоток, предварительно подготовленный промывкой, смывом легких частиц и повторной промывкой, дергают к себе и резко останавливают. Для чего, спросите вы, и я вам отвечу — золото тяжелее любой породы в лотке минимум вдвое, если не впятеро. Поэтому при отбивке оно остается на месте, а все остальное смещается к краю лотка. Ну и совсем уже последний этап, это визуальное определение крупиц золота и сбор их в мешочек.

Глава 16

— Признайтесь, Джек, — задал интересный вопрос Верещагин, — вот вы лично сколько золота намыли там на своей Аляске?

— Признаюсь, — ухмыльнулся тот, — где-то с десяток унций… это, по-вашему, примерно триста грамм. Но все ушло на оплату еды и жилья — на Аляске и то, и это очень дорогое. Поэтому вернулся в Калифорнию я с той же суммой денег в кармане, с какой и уезжал.

— Однако, у нас, кажется, началось наступление, — заметил Максим, глядя на колонну русских пехотинцев, выстроившуюся на окраине Иваная.

К трем представителям богемы подошел усатый фельдфебель.