Миротворец 4 (СИ) - Тамбовский Сергей - Страница 3

Всем и вся было понятно, что Османская империя доживает последние дни, но по вопросам урегулирования этого кризиса мнения были явно неоднозначные — этот вопрос был одной из главных головных болей нового российского императора.

Таким образом, к началу 1904 года основными болевыми точками международной политики оставались Османская империя и Дальний Восток, где соперничали очень многие режиссеры мировой политики, если так можно выразиться…

Петербург, Зимний дворец, февраль 1904 года

Свежеиспеченный российский государь-император Георгий I с утра пребывал в дурном настроении. Мало того, что заныла застарелая рана, полученная в Южной Африке, так еще и супруга Мария устроила истерику прямо с раннего утра — ей все, видите ли, не нравилось в России, а особенно длинные и холодные ночи.

— Успокойся, дорогая, — только и смог сказать ей Георгий, — климат той части света, где расположена Россия, мы поменять никак не сможем, остается только смириться и принять его. Выпей валерьянки, должно помочь.

Мария этими словами явно не успокоилась, но и приставать к своему супругу перестала, уединившись в правом крыле Зимнего дворца, а Георгий созвонился со своими единоутробными братьями и назначил совещание на вторую половину дня. Оба брата прибыли точно в соответствии с договоренностями в Белый зал, оформленный живописцем Брюлловым к бракосочетанию Александра II.

— Можно было и поскромнее помещение выбрать, — в сердцах сказал Михаил, осмотрев необъятные просторы Белого зала, где скульптуры богов Олимпа соседствовали с гобеленами времен Возрождения и барельефами Дылева и Германа.

— Извини, брат, — буркнул Георгий, — другого места не нашлось… давайте лучше о делах поговорим.

— Давайте, — согласился Николай, усаживаясь за резной стол из ценных пород дерева, — я готов.

— Закуривайте, братья, — Георгий достал из шкафчика шкатулку, в которой лежали гаванские сигары, — вчера только привезли, прямиком из Гаваны.

И когда все дружно закурили, выпустив столбы дыма к потолку, император продолжил.

— Я про японцев хотел поговорить, друзья мои, — так начал он свою речь, — их поведение в последнее время становится невыносимым. Дошло уже до того, что они мешают выходу наших кораблей с рейдов Владивостока и Порт-Артура.

— Да, я тоже слышал про это, — осторожно заметил Николай, — дипломаты что говорят?

— А то ты сам не знаешь… японцы же мастера делать хорошую мину при плохой игре, улыбаются и кланяются, вот и все, что видят дипломаты.

— Их, кажется, серьезно поддерживают англичане? — поинтересовался Михаил.

— Более чем серьезно, — отвечал Георгий, — военной техникой не в последнюю очередь. Американцы тоже не отстают… сейчас в составе японских ВМФ восемь новейших броненосцев и двенадцать не менее новых крейсеров, все из Англии и Америки.

— Думаешь, дойдет дело до открытого противостояния? — спросил Николай.

— Не думаю, а уверен, — твердо сказал Георгий, — причем на горизонте года, если не меньше. Поэтому нам надо бы подготовиться к самому худшему…

— А какие вообще претензии у японцев к нам, не напомнишь? — попросил Михаил.

— Мы им сильно мешаем в Китае, раз, — начал загибать пальцы Георгий, — Манчжурия и все прилегающие к ней территории они как бы считают своими. Потом в Корее мы не слишком корректно разошлись, 38 параллель, где у нас проходит линия разграничения, расположена немного южнее, чем хотелось бы императору. Ну и наконец, Ляодунский полуостров, там им не нравится, что мы заняли более удобную бухту в Порт-Артуре против менее удобной стоянки в Даляне.

Глава 3

— А дипломатическими методами эти разногласия можно как-то снять? — поинтересовался Николай, — у нас прекрасная школа дипломатов, вспомнить только Горчакова.

— Пробовали, брат, — тяжело вздохнул Георгий, — к сожалению, японцы только вежливо улыбаются и ничего снимать не хотят… ну ты не хуже меня знаешь эти восточные премудрости — там ценится грубая сила в первую очередь. А все остальное во вторую очередь.

— То есть ты считаешь, что столкновение неизбежно? — продолжил Николай.

— То есть да, считаю, — скромно кивнул Георгий, — причем очень скоро. Конкретно на сегодняшний день на рейде города Чемульпо…

— Как-как ты сказал? — перебил его Михаил.

— Чемульпо… по-другому Инчхон, это город и порт где-то посередине Кореи, на берегу Желтого моря, там сейчас базируются два наших корабля — крейсер Варяг и канонерка Кореец.

— А почему это море называется Желтым? — неожиданно свернул в сторону Михаил.

— Могу рассказать, — вздохнул Георгий, — так его назвали китайцы за цвет воды, море мелкое и песка со дна поднимается предостаточно… а так-то оригинальное его название Хуанхэй, что переводится, как Желтое море.

— Почти, как китайская река, — напомнил Николай.

— Ну да, — согласился Георгий, — только там Хуанхэ, что и означает Желтая река, а тут море. Но это мы отвлеклись… так вот, по самым последним сведениям из нашего посольства в Сеуле, к этому городу и порту Чемульпо сейчас подтягиваются превосходящие силы адмирала Того.

— Того-Того… — пробормотал Михаил, — он, кажется, участвовал в коалиции против восстания боксеров, я не ошибаюсь?

— Не ошибаешься, брат, — улыбнулся Георгий, — и я даже с ним беседовал как-то раз. Он хотел получить доступ к нашим новейшим технологиям, по авиа и танкостроению, но в тот раз у него ничего не вышло. Как сейчас, не знаю — может и получил чего-нибудь. Но человек это очень серьезный, очень…

— Твои предложения, брат? — совершенно искренне поинтересовался Михаил.

— Кому-то из нас надлежит отбыть на Дальний Восток и координировать наши действия, находясь непосредственно в гуще событий, — сообщил Георгий, поглядев по очереди на своих братьев.

Те поежились некоторое время и, наконец, Михаил сообщил свое решение.

— Я готов… хоть сегодня — только полномочия мне выдай соответствующие, брат…

— За этим дело не станет, — совершенно серьезно отвечал ему Георгий, — все получишь в полном соответствии с серьезностью проблемы… денежное довольствие в том числе. Можешь, кстати, отправиться туда по воздуху, на Добрыне, заодно и обкатаешь новое средство передвижения.

Чемульпо, оно же Инчхон

В двадцатом веке это будет третий по величине город Южной Кореи, следом за Сеулом и Пусаном, а пока очень небольшая деревня на берегу очень удобной глубоководной бухты, защищающей суда и корабли от штормов и ураганов. Михаил добрался до места назначения, определенного ему новоиспеченным российским императором за двое суток, в которые входили ночевки в Омске и Иркутске. Но все равно это оказалось гораздо быстрее, чем по Транссибу, там пришлось бы ехать все десять дней.

Встречал Михаила на аэродроме близ города Чемульпо командующий эскадрой контр-адмирал Руднев.

— Как добрались, ваше высочество? — спросил он, когда Михаил спустился по трапу из чрева Добрыни.

— Все хорошо, Всеволод Федорович, — ответил он, — немного поболтало, конечно, но, думаю, что на море болтает много больше.

— Это вы абсолютно правы, Михаил Александрович, — согласился Руднев, — морская болезнь это страшная штука — по статистике ей подвержены три четверти взрослого населения планеты. Проедем в штаб? — предложил он, указав на самобеглую коляску, остановившуюся на краю аэродрома.

— Конечно, проедем, — белозубо улыбнулся Михаил, и они вместе с шофером явно азиатской внешности пропрыгали по ухабам и колдобинам корейского города куда-то близ морского порта.

Не доезжая до конца пути, Михаил попросил остановить экипаж возле моря, после чего спросил.

— Это же ведь Варяг и Кореец, верно?

— Так точно, ваше высочество, — вышел из машины следом Руднев, — побольше Варяг, поменьше Кореец.

— А рядом с ними что за корабли?