Миротворец 4 (СИ) - Тамбовский Сергей - Страница 34

— Пожалуйста, — пожал плечами король, — мирское имя у него было Джузеппе Сарто, он из очень бедной семьи провинции Тревизо, это на севере Италии. Второй, кажется, по счету из десяти детей в семье почтальона города Риезе. Но получил хорошее образование и пошел по духовной линии… ему 65 лет, папой его избрали два года назад… очень напряженный был конклав, трое суток продлился, если не ошибаюсь… а вот и он сам идет.

Папа был седовлас, сухощав и подтянут, на лице его играла неизменная улыбка. Георгий поцеловал ему руку, после чего началась беседа.

— Мне сообщили, сын мой, — сказал папа, — что ты интересуешься наследием Микеланджело Буонаротти…

— Истинно так, ваше святейшество, — ответил Георгий, — такие гении, как Микеланджело рождаются на нашей земле очень редко.

— Я рад, что таким высоким особам, как вы, — папа даже немного поклонился в сторону Георгия, — не чуждо увлечение искусством. Пойдемте, я лично все вам покажу и расскажу.

И они проследовали в здание Собора Святого Петра, одного из самых больших религиозных сооружений в мире.

— Давайте сразу пройдем в Сикстинскую капеллу, — сказал по дороге папа, — там находится самое известное произведение Микеланджело.

— Наслышан, наслышан, — отозвался Георгий, — но вживую видеть не приходилось.

— Эта капелла построена в 15 веке по проекту архитектора де Дольче, предназначена она в основном для конклавов во время избрания нового папы, но в промежутках между ними доступ для публики сюда открыт. Росписи на потолке и стенах выполнены многими художниками Возрождения, — продолжил свою лекцию папа, — среди них и Ботичелли, и Перуджино, и Пинториккью, но самым известным среди них, конечно, был маэстро Микеланджело. Его пригласил для росписей тогдашний папа Павел 3-й. Вот, можете сами убедиться, — остановился папа точно в центре Сикстинской капеллы.

— Красиво, ничего не скажешь, — поднял голову к потолку Георгий, — а что здесь авторства маэстро?

— Потолочный плафон, раз, — начал перечислять папа, — и алтарная стена, два. Тут отображено представление художника о Страшном суде и Апокалипсисе.

— Да, немного необычное изображение, даже мурашки по спине пробегают, — пояснил свои впечатления Георгий, — особенно вот этот сюжет — он называется Сотворение Адама, если я не ошибаюсь?

— Все верно, сын мой, — кивнул папа, — руки господа нашего и Адама тянутся друг к другу, но немного не соприкасаются… и кажется, что между ними вот-вот произойдет электрический разряд, подаривший миру первого человека.

— Оригинально… а еще что тут есть авторства маэстро?

— Пройдем чуть дальше, — предложил папа, — вот это скульптурная группа Пьета, она изображает Святую Деву Марию, оплакивающего Христа, снятого с креста… необычно тут все, например то, что Мария изображена молодой и привлекательной девушкой, в отличие от всех прочих ее изображений…

— И это правильно, — согласился Георгий, — Дева Мария, подарившая миру Спасителя, просто не могла состариться — она всю жизнь должна оставаться молодой.

— А еще Микеланджело спроектировал площадь перед этим собором и купол на нем, — добавил папа, — всю эту панораму лучше всего осмотреть с холма Квиринал, самого высокого из наших холмов…

— Да-да, Рим же стоит на семи холмах, — вспомнил к месту Георгий, — Капитолий, Палантин, Авентин и так далее…

— На холме Квиринал находится резиденция нашего короля, — пояснил папа, — с самого верхнего этажа ее открывается отличный вид на весь наш вечный город.

Развалины Колизея, как лучшего памятника Спартаку, не слишком впечатлили русского монарха, равно как и памятник Гарибальди на коне на площади Пассьенджа. Поэтому там он не задержался и прямиком отправился в последний пункт своей увлекательной экскурсии — в знаменитые катакомбы, самыми же знаменитыми из них были имени Святого Себастьяна, это южная часть Рима, рядом с началом Аппиевой дороги.

— Здесь по преданию хранились мощи двух святых апостолов, — пояснил Виктор, когда они уже спускались внутрь, — Петра и Павла… да-да, тех самых — их обоих казнили римские власти в 1 веке нашей эры. А вообще такие каменоломни использовались для захоронения умерших задолго до возникновения христианства — здесь можно видеть фрески, выполненные этрусками.

И он осветил фонарем стены с фресками, мокрые то ли от подводных ручьев, то ли от большой влажности.

— А чуть дальше уже идут христианские фрески… а это вот крипта Святого Себастьяна, здесь даже лежали его мощи, пока их не перенесли наверх, как раз над нами базилика его имени.

— Святой Себастьян, — начал вспоминать Георгий, — это которого пронзили стрелами, а он все равно выжил?

— Да-да, он самый, — подтвердил Виктор, — Себастьян служил в гвардии императора Диоклетиана, но втайне начал исповедовать христианство. Когда это раскрылось император лично приказал нашпиговать его стрелами, но как-то само собой вышло, что ни один важный орган не был затронут, и Себастьян выжил. Друзья советовали ему бежать из Рима, но он отказался и снова пришел к Диоклетиану с тем, чтобы доказать верность христианству. Но император не внял его словам и приказал казнить его вторично. На этот раз палачи не промахнулись, его забили камнями, а тело сбросили в Клоаку…

— Клоака это что? — поинтересовался царь.

— Система канализации в Древнем Риме, — пояснил Виктор, — очень эффективная, кстати, обеспечивала очищение миллионного города от отходов… да, закончу про Себастьяна — его подруге, Лукине, во сне явился ангел, указал место, где лежит тело Себастьяна и приказал захоронить его в этих катакомбах…

— Впечатляющая история, — задумчиво отвечал Георгий, — но второй раз он все же зря пошел что-то доказывать этому Диоклетиану. У нас в Зимнем дворце, кстати, есть картина с таким названием, авторства Тициана, если не ошибаюсь.

— Историей этого святого, — пояснил Виктор, — вдохновлялись десятки художников и скульпторов, самые известные — Эль Греко, например, в Мадриде висит его картина, Караваджо, это в Париже находится, и Ботичелли — в Берлине экспонируется. Ну и в России тоже…

На этом познавательная экскурсия по городу завершилась, и два руководителя государств отправились готовиться к встрече с третьим руководителем…

Вечером этого же дня Георгий для начала встретился с королем Альфонсом наедине — рандеву проходило в Крыле Швейцарской гвардии Квиринальского дворца, памятника архитектуры эпохи позднего барокко.

— Рад видеть вас, брат мой, — тепло поздоровался с Георгием Альфонс, — как здоровье Марии?

— Никаких проблем со здоровьем у нее не наблюдается, — дипломатично ответил Георгий.

Глава 28

— Тогда давайте побеседуем о главных делах, в связи с которыми мы тут встретились, — предложил испанец.

— Никаких возражений, сеньор Альфонс, — улыбнулся Георгий, садясь за шахматный столик, где каждая фигура была произведением искусства и в высоту имела добрых полметра, — заодно можно в шахматы сыграть, если не будет возражений.

— Какие же тут могут быть возражения, сеньор Георгий, — ответно растянул губы в улыбке Альфонс, — Испания сыграла ключевую роль в распространении шахмат в Европе и в остальном мире, если вы в курсе…

— Нет, я не в курсе, — поднял руки царь, — расскажите вкратце.

— Шахматы вообще говоря зародились в Индии в первом тысячелетии нашей эры, потом транзитом через Персию их приняли арабы, а уж от арабов, которые оккупировали нашу страну на протяжении пятисот лет, они были взяты на вооружение нашими предками в 15–16 веке. Самый известный дебют под названием Испанская партия именно тогда был описан нашим философом Лопесом де Сегура…

— Давайте в знак уважения к этому философу разыграем эту самую испанскую партию, — ответил Георгий, предоставив Альфонсу право первого хода.

Соперники разыграли простой, но надежный вариант испанской партии под названием защита Берлина, без хода пешкой а6, но с выходом королевского коня на третьем ходе. Беседа между игроками тем временем приняла такой оборот: