Миротворец 4 (СИ) - Тамбовский Сергей - Страница 9

— А что, мы его подбили? — из последних сил поинтересовался Михаил.

— Да, брат, у него сдетонировали пороховые склады, Асама теперь на дне морском. И Чиоду повредили капитально. Как же это вас так сбили-то? — перешел он на новую тему, когда автомобиль уже прыгал в обратном направлении.

— У японца скорость больше была, — начал оправдываться Михаил, — а у нас даже и пулемета не предусмотрено для обороны.

— Это правильно, — крякнул Георгий, — насчет защиты Добрынь мы недоработали — надо исправить в ближайшем будущем.

Михаила передали с рук на руки в полевой госпиталь русских, а Георгий выслушал еще доклад относительно высадившегося десанта японцев.

— Десант рассеян и остатки его сброшены в море, ваше величество, — доложил бравый полковник, командир полка морской пехоты, — полевая артиллерия отличилась, после артподготовки все было уже несложным.

— Представляю тебя и командира артиллерии к наградам, — ответил Георгий, — кстати, не забыть бы и про летчиков, они тоже заслужили.

А в это время где-то в Европе

Здесь происходил интенсивный обмен мнениями между тремя ведущими европейскими державами по поводу начавшейся заварушки на Дальнем Востоке. Больше всего озабочена была Британия, она и инициировала телеграфные переговоры сначала с Германией, потом с Францией.

— Добрый вечер, герр Вильгельм, — отстучал на телеграфе текущий премьер-министр Британии Артур Бальфур (он получил этот пост по наследству от дяди маркиза Солсбери), — как поживаете, как здоровье?

— Все хорошо, — ответно телеграфировал ему германский император, — давайте уже общаться по существу.

— Хорошо, — немедленно среагировал Бальфур, — по существу, значит, по существу. Что вы думаете относительно начала боевых действий в Корее? Телеграфные агентства доносят самые противоречивые сведения об этом.

— Что я думаю об инциденте в Чемульпо — вы это хотели спросить? — отбил ответную телефонограмму Вильгельм.

— Все верно, герр Вильгельм, — тут же отвечал премьер, — мне кажется или на Дальнем Востоке начинаются очень серьезные дела?

— Вам не кажется, мистер Бальфур, — отзеркалил форму обращения немецкий лидер, — там действительно происходят некие тектонические сдвиги в общемировой политике. Россия заявляет свои права на новые территории, что вызывает определенное беспокойство у ведущих мировых держав. Не правда ли, мистер Бальфур?

— Не могу с вами не согласиться, — предельно корректно ответил англичанин, — надеюсь, что в этом вопросе наши ведущие мировые державы достигнуть некоторого взаимопонимания. Предлагаю встречу на высшем уровне в ближайшем будущем — место можете определить сами.

— А что тут думать, — последовал немедленный ответ из Берлина, — через два дня, если не ошибаюсь, открывается очередная сессия Лиги наций в Швейцарии — там и встретимся…

Бальфур быстро согласился, а вслед за этим немедленно вызвал на переговоры Эмиля Лубе, выигравшего последние выборы на пост французского президента. Который, собственно, не отличался какими-то выдающимися способностями, но мягкостью характера и способностью к компромиссам сумел вырвать первый пост страны у Жюля Мелина, который в свою очередь отличался радикализмом взглядов и даже был одним из активных участников той самой Парижской Коммуны… по итогам которой родилась песня про Интернационал.

— Доброго вам вечера, мсье Эмиль, — отстучал на телеграфе Артур, — есть мнение поговорить о текущей международной обстановке.

— Нет никаких возражений, мистер Бальфур,- откликнулся француз, — готов говорить хоть до утра.

— Что вы скажете о конфликте России и Японии? — тут же взял быка за рога премьер.

— Пока ничего определенного, мистер Бальфур, — отпечатал в ответ француз, — надо подождать развития ситуации.

— Предлагаю встретиться послезавтра на сессии Лиги наций в Женеве, — в ответ отбил телефонограмму Бальфур, — там и обсудим все подробности.

— Не имею никаких возражений, — ответил Эмиль, — тем более, что у нас от Парижа до Женевы регулярно ходит Восточный экспресс.

— Тогда до встречи послезавтра, — на этом их переписка завершилась, а премьер вызвал еще к себе министра обороны и начальника секретной службы и устроил маленькое совещание.

— Я собрал вас с тем, господа, — начал он, раскурив толстую гаванскую сигару, — чтобы обменяться мнениями относительно русско-японского конфликта.

— Мы слушаем вас, господин премьер-министр, со всем вниманием, — отозвался министр обороны.

— Я в основном хотел узнать ваше мнение по этому поводу, — прервал речь министра Артур, — скажите, что вы вообще думаете — кому помогать в этой войне и надо ли помогать вообще?

— Кхм, — напомнил о себе начальник разведки, — если вам интересно мое скромное мнение, могу сказать следующее… — он посмотрел на своих визави, не нашел на их лицах ничего против, поэтому продолжил, — Россия это наш экзистенциальный враг на протяжении последних пары сотен лет. Вспомнить хотя бы Крымскую войну или балканские вопросы… поэтому мое скромный взгляд на этот вопрос заключается в простой максиме — все, что плохо для России, хорошо для Британии… японцам надо помочь, короче говоря.

— А вы что думаете? — обратился Бальфур к министру обороны, пожилому и убеленному седыми висками адмиралу Бэкхему.

— Я целиком и полностью поддерживаю своего коллегу, — показал он глазами на соседа, — чем хуже дела обстоят для России, тем лучше для нашей страны. Поэтому самое лучшее, что мы можем сейчас сделать — это объявить свой нейтралитет, закрыть на этом основании Суэцкий канал и запретить все возможные русские закупки военного характера у нас, а также негласно поддерживать Японию.

— Олл райт, джентльмены, — загасил свою сигару премьер, — я вас услышал. Послезавтра в Женеве я встречаюсь с руководителями Германии и Франции и постараюсь убедить их придерживаться примерно той же линии поведения, что и у нас… а вы постарайтесь выяснить, как реагируют разные слои русского общественного мнения на этот конфликт — это нам может пригодиться.

Глава 8

Лига наций

Специально для нужд этой новой международной организации построили большое здание в парке Ариана — это было совсем недалеко от центра Женевы с железнодорожным вокзалом и фонтаном Же До, который бил на высоту в сто метров прямо из Женевского озера.

Дворец наций, как назвали резиденцию этого заведения, был необъятным, но до конца все же недостроенным, поэтому заседания и совещания пока проходили в левом крыле, а правое стояло в лесах и пахло известкой и краской. От России для участия в очередной сессии Лиги наций прибыли министр иностранных дел Лобанов-Ростовский и председатель комитета министров граф Витте, от Японии аналогичный министр Комуро Дзютаро, выходец из семьи самураев с острова Кюсю.

Прочие же ведущие мировые державы прислали своих первых лиц — Бальфура от Британии, Лубе от Франции, Вильгельма от Германии, Франца-Иосифа от Австро-Венгрии и Теодор Рузвельт от Североамериканских штатов. В повестке дня было несколько вопросов, но главным, конечно, пунктом шел русско-японский конфликт на Дальнем Востоке.

Английский, немецкий и французский лидеры встретились, как и договаривались, в первой половине дня в маленьком переговорном зале по соседству с залом большой ассамблеи Лиги наций, куда могло вместиться до тысячи человек. Вильгельм предложил добавить к этому маленькому ареопагу австрийского императора Франца-Иосифа и не встретил возражений. Первым начал обмениваться мнениями, как ни странно, именно австриец.

— Господа, вы все, несомненно, с большим вниманием изучаете ежедневные сводки из Кореи и Китая, не правда ли?

Вопрос был риторический и никаких ответов, собственно, не подразумевал, поэтому Франц-Иосиф продолжил излагать свои мысли.

— Корея очень далеко расположена от Европы, но тем не менее начало новой и, как мне представляется, большой войны вызывает некоторые вопросы… на которые и хотелось бы получить сбалансированные ответы в ходе нашего импровизированного совещания…