Выбор девианта (СИ) - Ветрова Василиса - Страница 10

— Если у тебя нет, значит, оно всё же от импланта. Раньше был просто белый шум, а теперь она. Стоит, смотрит, — сказал Идо. — Нас уже трое, кто видит.

— Или вы просто наслушались Тима, — мягко ответила Ирина. — Сам знаешь, видения во время медитации можно и надумать.

— Вы медитируете?! — не удержалась Лина.

На миг эмоции снова взяли верх, и слова вылетели будто сами собой. Прозвучало довольно громко, Идо рядом аж дёрнулся от неожиданности. Но никто больше не услышал реплики Лины. Вик обсуждала новый выпуск с Наоми, а остальные строили планы борьбы с борщевиком.

— Простите. — Лина почувствовала, как щёки заливает краска. Проклятый синдром Карпова, вот всегда так! Что-то ляпнуть на эмоциях, а потом переживать. И с чего после этого людям воспринимать её всерьёз? В какой-то период своей жизни Лина выводила пометку о своей болезни в инфосетку. Но проблема в том, что никто не знал, что это за синдром. И мало кто тут же кидался искать информацию в Сети. — Я просто тоже медитирую, но не знаю людей, которые умеют. Нашла некоторые данные в инете. Даже не знаю, правильно ли всё делаю!

Её откровенность и смущение всегда действовали на собеседников благотворно. Идо пару раз моргнул и ответил:

— Ну, мы тоже собирали данные по Сети. В наше время сложно найти учителя в таком деле. И ещё сложнее — найти тех, кто готов пробовать вместе с тобой, проверять методики. Хорошо, что ты не постеснялась и сказала.

— Да, у меня синдром Карпова, баланс гормонов постоянно скачет, — пояснила Лина. — Медитация для меня — единственный способ хоть как-то стабилизировать эмоции. Со стороны может показаться, что мне это плохо удаётся, но раньше было гораздо хуже.

На время сбивчивых объяснений Лины взгляд Идо затуманился. Видимо не поленился нырнуть в Сеть за информацией по синдрому.

— А как показатели затрат ресурса по биоботам? — спросил он.

— Тоже снизились, — ответила Лина. — Раза в полтора, но не растут, и то хорошо.

— Ты уже выходила за пределы нормы? — в глазах Идо читался неподдельный интерес.

— Вышла, два года назад, — призналась Лина. — Но оно перестало расти, потому, думаю, какое-то время у меня есть.

— Здорово! Значит, медитация может помогать! А я про что говорю? — Идо сам сейчас напоминал носителя синдрома Карпова. Весь подобрался, глаза горят. — Я читал старинные исследования, эпохи доядерки. Пишут, что помогало от разных заболеваний, правда, связанных с нервной регуляцией. Сердечно-сосудистые, заболевания кишечника, депрессия и всякие нервные расстройства. А потом появились биоботы, которые по подписке правят нарушения, вот исследования и свернули. Зачем долго учиться технике, если можно сразу купить подписку?

— А ещё медитация бесплатна, — добавила Ирина. — Зачем развивать это направление, если можно зарабатывать на биоботах?

— И никому не нужна осознанность! — поддержал её Идо. — Даже наоборот. Пусть люди больше ведутся на информационные потоки, скачут как белки в колесе, зарабатывают и тут же тратят. Живут, получая быстрый эндорфин от покупок. А на самом деле в наше время перегруженности внимания информационными потоками медитация вообще необходима!

— Идо хочет открыть свой центр, — улыбнулась Ирина. — Но пока нас всего четверо.

— Думаю, можно сказать, что пятеро, — ответила Лина. — Мне хотелось бы у вас научиться!

— Тогда ты можешь принять участие в групповой медитации, — глаза Ирины тоже загорелись. — Знаешь, что эффекты усиливаются?

— Усиливаются? Как такое может быть? — удивилась Лина.

— Сонастройка, — развела руками Ирина. — Медитация — это особое состояние сознания, она позволяет острее чувствовать то, что вокруг. Осознанно воспринимать мир и себя, и других людей тоже. Если все вокруг медитируют, настроиться на эту волну легче, и ты быстрее войдёшь в состояние.

Тут Лину начал грызть червячок сомнений. Это как-то выходило за рамки научного объяснения. Настроиться на волну… Но ведь и эта парочка вовсе не учёные.

— А как ты медитируешь? — спросила Ирина.

— Ну, я стараюсь сохранять состояние здесь и сейчас. — Лина тут же смутилась. Говорить об этом было почему-то стыдно, ненормально. Она никогда раньше ни с кем не делилась. — Там такие способы: идёшь по улице, стараясь обнять взглядом всё, но ни на чём не фокусируешься конкретно, и внутренняя болтовня умолкнет. Следить за дыханием, следить за шагами… И стараюсь чаще переводить имплант в режим сна. Чтобы не отвлекало. Сначала двадцать минут в день, потом полчаса, я уже дошла до часа.

Лина заметила, как внимательно Ирина смотрит, и почувствовала, что разгораются щёки. Кому она рассказывает про час в день без активного импланта? Человеку, у которого его никогда не было. Подумаешь, достижение! Да Ирина всё это время ни секунды не залипала в планшете.

— А ещё я задаю себе вопросы, — выдохнула Лина. — Если вспоминаю. Это помогает, когда гормоны начинают брать верх.

— Какие вопросы? — Ирина чуть улыбнулась, всем своим видом показывая «ты продолжай, нам правда очень интересно». Но Лина все равно чувствовала себя перед ней школьницей, которая с трудом пытается вспомнить домашнее задание.

— Кто я? Где я? Зачем я? — ответила Лина, и ей снова почему-то стало жутко стыдно. Не привыкла она таким делиться. А если Ирина с Идо сейчас рассмеются ей в лицо? — Я прочитала, что это нужно делать для повышения осознанности в критические моменты. Но я не знаю, как правильно на них отвечать, в статье про такое ничего не было. Потому отвечаю, как придётся, и всё равно помогает.

— Мне нравится эта техника. — Ирина смотрела серьёзно. — А отвечать, наверное, нужно по ощущениям. Я бы так делала, как и ты.

— Ну, вот и всё, — заключила Лина и уставилась в пол.

— Понятно, техники осознанности — это тоже очень хорошо, но не совсем медитация, — сказал Идо и добавил: — Ну, ничего, я тебя научу.

— Вот ему только дай возможность поучить, — улыбнулась Ирина.

— Но я ведь и правда ничего не умею, — произнесла Лина.

— Но у тебя есть кое-что, чего нет у Идо, — Ирина перешла на шёпот. — Ты видишь сны.

Лину прошиб холодный пот. Да, она видела сны! В этом мире, где всем постарались внушить, что для взрослых видеть сны это ненормально. Она их видела. И не могла никому рассказать, потому что её приняли бы за сумасшедшую. Хватало и синдрома Карпова, чтобы люди уже воспринимали её как неполноценную. А Ирина посмотрела на неё и запросто сказала. Может, всё это — злая шутка?

От следующей фразы Лину бросило в жар.

— Я тоже вижу сны, — произнесла Ирина. — Каждую ночь. И когда встретила тебя, поняла, что и ты такая же. Это тоже сонастройка. Как медитация. Видеть своих.

— Я… я правда вижу сны, но, — Лина замялась, — я никогда об этом никому не говорила. Ещё со школы, когда все перестали, а я — нет. Надо мной бы смеялись.

— У тебя есть сомнения, что это из-за синдрома Карпова. Но у меня синдрома Карпова нет, и я их тоже вижу. — Ирина смотрела прямо в глаза, и Лина чувствовала, что она не врёт.

И всё равно, странно было слышать такое. Запретная тема. Несколько раз в юности Лина обманывалась, в порыве эмоций рассказывала лучшим подругам свои сны. А после её поднимали на смех. И эта тема стала для неё табу. Так страшно было заговорить про такое хоть с кем-то. И вот Ирина сидит и говорит, что видит сны.

— Ты думаешь, из-за чего это? — осторожно спросила Лина.

— А ты когда-нибудь пробовала дайв? — спросила Ирина.

— Нет, ни разу. Не хотела увеличивать риски из-за синдрома Карпова.

— Тогда раскрою тебе секрет, — сообщила Ирина. — Дайв отбирает сны у людей. Причём сделано всё так элегантно, что даже говорить о том, что ты видишь сны вне дайв-центра не принято.

— Да, я читала такое на сайтах-однодневках в Сети, но… — Лину аж дрожь пробрала. — Это же страшно!

— Как и мир, в котором мы живём, — кивнула Ирина. — Поэтому надо держаться вместе. Приходи к нам, и мы покажем тебе техники медитации. И расскажем, что такое этот дайв на самом деле.