Выбор девианта (СИ) - Ветрова Василиса - Страница 41

— Ты боишься летать? — спросил он. Во взгляде притаилась растерянность.

Как ребёнок, стоит и ждёт, широко раскрыв глаза. Такому не соврёшь, хотя так было бы проще.

— Нет. — Лина сама не заметила, как смутилась. — Просто это уже выходит за рамки… что тебе будет за полёты со штатскими при исполнении? Взлом лифта, проход на технический этаж — ладно. Но если корпораты узнают об использовании вертолёта в таких целях! Ты понимаешь, какие будут последствия? Там, наверное, даже штрафами не обойдёшься. Ты место потеряешь! Что тогда? Или, может, вообще подставят тебя, какие-нибудь преступления и угон повесят. Дело тюрьмой закончится! Или умрёшь в застенках корпорации.

Миша посмурнел лицом. Посмотрел обиженно.

— У тебя какое-то представление о Гвардии, как будто там нелюди работают. Корпораты. Подставят меня, предадут. Застенки! О чём ты вообще?! — Взгляд Миши горел в праведном гневе. — Да, у нас частная компания. Да, корпорация. И что? Сейчас везде корпорации. Гвардия — как одна большая семья, и все друг за друга горой стоят. Вы на работе ведь тоже вместе исследуете? Или занимаетесь интригами и подсиживаете друг друга? Может, на коллегах-неудачниках ставите опыты? Или похищаете бездомных для экспериментов? А! Вам ведь ещё заключённых поставляют для исследований. Вот привезут тебе меня, после угона вертолёта. Будешь СМО исследовать.

Лина аж рот раскрыла:

— Какие опыты на людях?! Мы — учёные, это корпорации на людях опыты ставят в своих секретных лабораториях. А НИИ это вообще не корпорация! У исследователей другие принципы. Мы открыто делимся знаниями и двигаем науку вперёд. И никого мы не подсиживаем, нам не платят столько, чтобы мы за это бились. Не ради денег всё!

— А у нас Гвардия. Наша цель — вашу безопасность обеспечивать. И мы здесь не ради денег.

В правом верхнем углу вспыхнуло предупреждение о повышении давления и пульса. Если вовремя не справиться с синдромом Карпова, то дальше уже само понесёт. Лина вдохнула и выдохнула. В этот раз она не успела мысленно задать свои вопросы, а просто как бы увидела себя со стороны. Вот они стоят с Мишей, оба злые, смотрят друг на друга. И дует колючий холодный ветер. Такая картинка промелькнула в сознании за секунды, а всё изменилось. Как будто стали неважны корпораты, вертолёт и этот спор. Важно, что Миша стоит напротив и больше не светится от счастья. И стоит так близко.

Лина шагнула к нему и обняла.

Парень даже чуть отступил от неожиданности. Не оттолкнул, но оказался напряжённым, как статуя.

— Прости. Я ведь говорила: у меня синдром Карпова, — произнесла Лина. — Так вот он проявляется, внезапные эмоциональные вспышки. Я не всегда успеваю их контролировать. И тебе досталось. Сложно тебе будет с такой, как я.

Миша вмиг оттаял. Из статуи превратился в живого человека, мягко и осторожно обнял её за плечи.

— Я забыл. Никогда не видел, что так бывает. Пытался найти что-то, но информации в Сети так мало. Ты же предупреждала меня, а я… прости. Вместо того, чтобы успокоить, наговорил тебе гадостей в ответ. Ничего мне не будет за вертолёт, старшие сами предложили тебя покатать. Чем я могу удивить девушку, которая живёт в столице? Вот и Марфи за штурвалом ждёт.

Лина чуть отстранилась и посмотрела Мише в глаза. Уже совсем не злится. И взгляд снова тёплый.

— Ну что, сладкая парочка, мы летим или так и будете обниматься?

Бодрый мужской голос, усиленный через динамики, раздался совсем рядом. Пилот в тёмно-синем комбезе воздушного патруля стоял рядом с ними. Высокий. Сквозь забрало шлема лица не разглядеть. Но Лина сразу решила, что оно должно быть с грубыми чертами и суровое.

— Мы уже идём! — Миша взглянул на Лину, и та кивнула.

Вот связалась же с малолеткой! Зачем? Он ещё хуже, чем она со своим синдромом Карпова. Она хотя бы останавливается, а он нет, и последствия совсем не оценивает.

Лина выдохнула, отгоняя дурные мысли, и полезла в вертолёт.

Снаружи он был непроницаемо-чёрным, ловил солнечные блики и отражал их, как зеркало. Лина удивилась, когда оказалось, что изнутри вертолёт как будто прозрачный. Не весь и не полностью, только лобовое стекло давало чистую картинку. А бока и брюхо — затемнённую. Но всё же через днище вертолета было прекрасно видно посадочную разметку на крыше здания. А через полупрозрачные вставки на боках можно разглядывать и небо, и вертолёты, и стайки дронов, и высотки.

Они с Мишей уселись на пассажирские места позади места пилота.

— Шикарный обзор, правда? Это — чтобы со всех сторон видеть противника, — улыбнулся тот и протянул ей небольшие наушники. — На камеры и смарты тут надеяться нельзя. Беспроводной сигнал в бою может быть нестабилен или нарушен противником. А, ещё! Забыл сказать! Здесь немного шумно в полёте. Обычно мы связываемся через шлем, но у тебя его, понятное дело, нет. Поэтому я захватил гарнитуру. И надо пристегнуться.

Лина нашла ремень безопасности, и пока она устраивалась в кресле, машина дрогнула и утробно загудела. Лопасти, висевшие по бокам, поднялись и раскрутились. Потолок тоже оказался прозрачным, и было видно, как вращающиеся винты слились в один чёрный водоворот. Машина дрогнула и оторвалась от земли.

Лина никогда не боялась высоты, но тут аж дух захватило. Крыша высотки стала стремительно удаляться, и под ногами расстелилось серое облако смога и торчащие из него шпили небоскрёбов. И они летели над этим всем, а вокруг голубое небо. Лина вдруг осознала, как тесно было взгляду всё это время в городе. Узкие улицы, закрывающие небо многоэтажки. Даже не посмотреть вдаль. А тут видно горизонт и яркое солнце. Совсем как в детстве!

Она сжимала руку Миши, который с таким же восторгом наблюдал за всем вокруг. Может быть, и он сам, как и она, летит в первый раз и видит всё это. Он же в наземном патруле.

Миша указал пальцем на оранжевый вертолёт, который шустро обогнал их и зашёл на посадку на крышу одной из высоток.

— Частный, — раздался его голос в наушниках. — Здесь наверху ТОПы корпораций живут. Говорят, они годами вниз не спускаются!

У Лины чуть не сорвалась с языка фраза про вконец зажравшихся и возвысившихся над чернью корпоратов. Но она вовремя остановилась и кивнула. Кажется, Миша говорил с восхищением.

Ещё несколько «вертушек» летели по своим делам впереди. Вокруг постоянно маневрировали дроны-доставщики. Небо оказалось большим и кипящим механической жизнью. Когда-то в нём можно было увидеть птиц. Когда-то. Лине казалось, что она видела в детстве клин чёрных «галочек», пересекающих голубое небо. Но, может быть, это были просто воспоминания видеороликов. Мама любила показывать ей фильмы про природу. И Лина полюбила то, от чего сейчас остались одни воспоминания.

— Смотри, над нами самолёт! Так близко! — снова восторженный голос Миши.

Лина задрала голову и увидела серебристое брюхо. До него было, наверное, несколько километров. Но всё равно кажется очень близко. Самолёт плыл над ними как большая диковинная рыбина. Как будто медленно. Это потому, что они тоже летели. Но самолёт, конечно, все равно обогнал их, показав чёрный хвост, и оставил на небе след из двух пушистых полос.

Марфи посадил машину на крышу одной из высоток. Они прилетели почти на окраину города, и Лине предстояло три часа добираться оттуда на метро. Но она вспомнила об этом лишь мельком. Слишком яркими оказались впечатления. А потом Миша всё-таки повёл её в ресторан. Местечко оказалось на удивление уютным и приятным. Плетёные кресла, приглушённый тёплый свет и пение птиц вместо назойливой долбёжки кибер-техно и неоновых огней. А потом Лина аж на месте подпрыгнула, когда увидела голо-панели. Огромные, во всю стену, они транслировали видео с лесом и птицами. Пушистые папоротники качали резными листьями под порывами невидимого ветра. Вокруг ярких цветов кружили шустрые колибри. И всё это под сенью исполинских деревьев. Лина сразу же ринулась туда — занимать единственный, чудом оказавшийся свободным столик с двумя плетёными подвесными креслами. Она бы, конечно, с радостью проскочила сквозь панель, чтобы побегать по тому тропическому лесу. Но синдром Карпова не настолько менял сознание.