Психушка. Любовь до гроба (СИ) - Пелевина Катерина - Страница 25

— Испугалась, что ли?

— Немного...

— Не надо... Я не сделаю тебе больно... Давай, — притягиваю к себе ближе и обхватываю за талию. Зарывшись носом в её волосы, нюхаю и кружу по комнате... Ощущая, как много к ней всего испытываю. Да у меня даже пальцы немеют, когда касаюсь. Когда чувствую её личное напряжение... Словно её частицы постоянно тянутся к моим. Я физически это ощущаю.

— Тебе идёт...

— Мне тоже понравилось, — выдаёт не смело. — Но ты же не для этого позвал. Да?

— Для всего... Вообще для всего... — отвечаю честно и обеими руками сжимаю её осиную талию. Вот так бы и сожрал её... Чуть приподняв над полом, жду, когда соскользнет ко мне вниз. Ягодицами и бёдрами на руки... Иду к койке и обхватываю за затылок, усевшись на ту вместе с ней.

— Платье так порвётся...

— Да похрен мне на него. Хочешь, я всю коллекцию тебе скуплю? Блядь... Седовласка... — утыкаюсь в неё лбом. Пальцами всё выше поднимаю подол наверх. Касаюсь нежной кожа, а она нервничает, и от волнения ёрзает на мне, точно сумасшедшая.

— Тихо... Сиди ровно... Так распаляешь только...

Она замирает, я целую. Касаюсь губ, шеи, ключиц. Всё зацеловываю, чуть стягивая лямки её платья, в котором она без лифчика, и соски столь эффектно торчат через переливающуюся ткань, что просто намертво вышибают мне все мозги. Напрочь.

Дышу, как конченый. И смотрю на неё так же... И если не даст… Блядь, да я, походу, по адресу сейчас нахожусь. Потому что, если не получу от неё тепла и ласки, всё тут сейчас к хуям разнесу...

— Целуй меня... Целуй, блядь, Аврора...

— Я целую... Я и целоваться-то не у...

Занимаю её рот своим языком. Мну всё хрупкое маленькое тело. Как бы она не трепыхалась сейчас. Как бы не сопротивлялась, должна понимать, что хочу я её слишком сильно, чтобы смочь остановиться...

Подол платья уже на животе, собран гармошкой, а я касаюсь пальцами её трусов между ног и вдавливаю ткань в сладкую патоку её запретного плода. Ведь для меня она реально запретная... Невинная нежная девочка, которую я боюсь обидеть, но вместе с тем мечтаю отыметь...

— Чувствуешь? Как течёшь...

Смотрю в тёмные, накрытые желанием глаза. Касаюсь клитора под взмокшей тканью, отодвигаю её в сторону, и снова толкаюсь пальцами внутрь. Она издаёт отчаянный всхлип. А я чувствую, как в ней узко и мокро. Я всю её ощущаю... Представляю и смакую.

— Туда хочу... Аврора...

— Господи... — слышу жалобное из её уст, занимаясь центром её наслаждения.

Она видит, что я смотрю, как ей хорошо, но, судя по всему, подобного стеснения стерпеть не может, поэтому тут же впивается в мои губы своими и начинает сама хозяйничать во рту, пока я дёргаю замочек за её спиной. Быстро отпуская вниз, освобождаю её от ткани и открываю глаза. Губы размыкаются, а наши томные напряжённые взгляды встречаются. Эта грудь... Просто какой-то пиздец.

— Ты тогда тоже, — дрожит её голос в ответ.

— Не вопрос. Хоть догола, малыш... Надо?

— Нет пока... Хотя бы верх...

— Ладно, — стаскивая с себя футболку остаюсь нагим. А она смотрит на мои исколотые руки.

— А это зачем?

— Это... Кровь брали... На наркоту...

— Ты что... Ты разве?

— Нет. Но отцу надо убедиться... Это все, что тебя интересует, — обхватывая её за запястья, кладу ладони на свою грудную клетку и чувствую контраст наших температур... Но ещё сильнее чувствую, что ей нравится меня гладить...

— Ты обещаешь, что не будет больно?

— Если доверишься и расслабишься — да... Обещаю. Не будет...

— Ладно... — смотрит на меня и не моргает. — Почему я, Сеня? Просто почему, мне нужно знать... Я не хочу быть просто заменой кому-то...

— Дурочка... — убираю её волнистые волосы назад за плечи. — Помнишь ты говорила с парнем в аппарате МРТ? Вспомни...

Она вдруг замолкает, и я вижу в её глазах осознание.

— Вспомнила?

— Да...

— Это был я...

— И что... — проглатывает она ком.

— Можно ли влюбиться в голос? В образ? За минуты... Когда я смотрел на белую поверхность, я видел девочку с огромными карими глазами и каштановыми волосами... Понимаешь?

— Кажется... Да... — она кладёт ладонь в область моего сердца. А я поднимаю её и аккуратно улаживаю на лопатки.

— Полежи так... Мне нужно, чтобы ты расслабилась, ладно?

— Угу... — отвечает она испуганно, а я хочу целовать. Всю. От губ до губ...

Поэтому принимаюсь ласкать её снизу пальцами и пока что вторгаюсь в сладкий податливый рот, который гостеприимно встречает меня, толкаясь языком навстречу... Насасывая мой, учится... Скулит, когда сильнее нажимаю и порой пролезаю к самому сокровенному, но пока глубоко ничего не толкаю. Пусть прочувствует меня полностью. Касаюсь груди... Опускаюсь поцелуями на шею и ключицы... Ложбинку между ними… И резко ныряю к соскам... Вылизывая и всасывая, пока она жмурит глаза и тяжело дышит... Они вызывают особенные ощущения. Я по реакциям тела вижу и чувствую. Она так сильно мокнет, встречая меня внизу… Потом очередь солнечного сплетения... Рёбра, которые можно сосчитать и визуально, но я хочу сделать это губами... В её глазах уже наблюдаю вселенский ужас, когда добираюсь до стройного красивого дрожащего животика...

Она так дышит, что возбуждает ещё сильнее, а потом... Мы, походу, оба куда-то проваливаемся, потому что с момента, как касаюсь её там губами, ловлю какой-то наркотический приход, а она выгибается навстречу так мощно, что чуть ли не встаёт на мостик, вынуждая меня силой придавить её обратно и толкнуть в её щелку язык, чтобы ощутить весь вкус... Диапазоны звуков сменяются...

Но пусть скулит, пусть визжит... Эти стены всё стерпят...

Они глотали боль. Уж наслаждение-то они способны оценить...

Я слушаю её и тащусь. Просто кайфую... От вкуса её, от запаха окончательно уносит куда-то. Хочется большего... И она, блядь, так течёт... Словно ждёт меня. Будто готова... Расстилается подо мной и вьётся, как маленькая змейка в моих руках. А потом вдруг хватает за волосы и со всей дури дёргает меня наверх…

— Я... Я хочу попробовать... Ладно, — тут же впивается в мой рот, словно пробует себя саму на вкус. В глазах что-то непонятное. Дурман, который сейчас и во мне тоже. И пока она притягивает меня, хватаясь за спину и за плечи, мацая меня, словно школьницу, я пытаюсь стянуть с себя штаны, достав презики из кармана. Да, я подготовился. Да, я знал... Предполагал, точнее. Хотел... И похер. Лгать не в моих принципах. Чуть вытягиваюсь перед ней и раскатываю презерватив по члену, а она... Блядь, да она так смотрит, что кажется, в обморок сейчас упадёт.

— Тише ты, не бойся... Потрогай, поймёшь хотя бы... — беру её ладонь и кладу на свой стояк. — Вот так... Бляяяядь... — не сдерживая мата, хриплю, потому что мечтал об этом…

— О, Боже мой...

— Всё хорошо... Расслабься только...

Мы снова встречаемся губами, глазами... И, кажется, всеми нервными волокнами... Сплетаемся... Забываемся... Поглощаем друг друга…

И я подвожу голову к её пульсирующей текущей дырочке... Скольжу... И одновременно с языком прибиваю её к кровати, заставив громко вскрикнуть подо мной и обхватить мои плечи.

Дрожу... Так непередаваемо дрожу на ней.

Словно самого всего размазало... Она смотрит, и я вижу выступившие слёзы на её глазах.

— Не плачь только, пожалуйста... Чтобы я скотом себя не чувствовал... Я правда тебя столько искал... Только тебя… Я мечтал о тебе…

— Я знаю... — дрожит её голос в ответ. И я целую кожу в уголке её глаз. Чуть приподняв за нежные бёдра, снова вхожу в неё, а она сильнее сжимает меня, всхлипнув.

— Лжец...

— Почему?

— Больно...

— Малыш... — нахожу пальцы её одной руки своими и скрепляю в замок, а вторую облизываю, после чего пытаюсь успокоить её, пульсирующую и горящую огнём внизу... Пальцами нахожу клитор и уже спустя минуту ловлю себя на мысли, что она дерёт мне ногтями кожу на спине, а я толкаюсь в неё, хлюпая на всю палату. Оба стонем, будто нет ограничений. И их нет... Мы реально словно дома...